Старший преподаватель кафедры «PR, связи с общественностью»
Факультета экономики недвижимости
Российской Академии Народного Хозяйства и Государственной службы
(г. Москва)
*****@***ru
Ценностные основания идентичности в контексте философии «культурализма» Флориана Знанецкого
Аннотация: В статье рассматриваются основные положения философии культурализма и находящейся в её основе теории ценностей, разработанных польско-американским философом и социологом Ф. Знанецким.
Задачи: Аргументируется точка зрения, что возвращение в аксиологический дискурс современной философии теоретических разработок Ф. Знанецкого может содействовать преодолению практико-ориентированной трактовки ценностей, в настоящее время доминирующей в социологических и социально-психологических исследованиях.
Предлагаемая аргументация опирается в своем содержании как на работы авторов, признаваемых классическими в рамках рассматриваемой проблематики – таких, как М. Шеллер, В. Виндельбанд, Н. Гартман, Г. Риккерт, так и на труды современных исследователей – таких как Р. Инглхардт, К. Вельцель, Дж. Александер, П. Штомпка, М. Рокич, Ш. Шварц, Ф. Штродтбек и др.
Методология: остро вставшие перед современными обществами, включая и российское, проблемы идентичности актуализируют интерес к ещё одной общей для гуманитарных наук проблеме, имеющей длительную традицию изучения, – проблеме ценностей, составляющих глубинный слой интенциональной структуры личности и лежащих в основании индивидуальной и коллективной идентификации.
Область исследования: в статье рассматривается актуализация аксиологической традиции ХХ в. на примере теории ценностей, созданной в первые десятилетия прошлого века польско-американским философом и социологом Флорианом Витольдом Знанецким (1882-1958) в рамках его общефилософской теории «культурализма».
Новизна, оригинальность: Исследование творческого наследия Ф. Знанецкого в пределах отечественной историографии только начато, а его вклад в создание теоретических основ социологии, не говоря уже об изучении его философских взглядов, и вовсе не имел до настоящего времени должного освещения в нашей историко-философской науке.
Ключевые слова: аксиология, идентичность, ценности, культурализм, установки, социальное действие.
Keywords: axiology, identity, values, culturalism, installation, and social action.
Общемировые процессы последних нескольких десятилетий, развернувшиеся под преобладающим воздействием факторов, связанных с «информационной революцией» и глобализацией, поставили перед социальной наукой немало новых вопросов относительно характера, содержания и направленности трансформаций, переживаемых обществом, сформировавшимся в эпоху modernity.
Динамизм, неоднородность и противоречивость происходящих перемен вызвали в научном сообществе немало дискуссий, под взглядом участников которых современный мир то «ускользает» [11], то «течёт» [4], что порождает множество рисков [5], иначе говоря, становится слабо диагностируемым в тенденциях своего развития.
Одно из ключевых мест в таких дискуссиях занял вопрос о том, какие изменения претерпевает в эпоху глобальных перемен идентичность – индивидуальная, коллективная, этнокультурная, национальная. Как отмечал З. Бауман, «никакой иной аспект нашей жизни не привлекает сейчас такого внимания философов, социологов и психологов... можно сказать, что «идентичность» становится призмой, через которую рассматриваются, оцениваются и изучаются многие важные черты современной жизни» [3:176]. Отражением общенаучного интереса стало и появление ряда работ отечественных авторов, рассматривающих различные аспекты идентичности [7, 8, 18, 19]. В них, в частности, акцентируется внимание на том, что в условиях роста социокультурных рисков, создаваемых быстрым распространением новых информационно-коммуникативных систем и технологий, ослабевают интегративные функции культуры, «ценностно-смысловая неустойчивость» социума усиливает социокультурную дифференциацию и кризис идентичности, приводит к маргинализации, социокультурным деструкциям, аномии, активации мифа и архетипов» [2:230].
Обсуждение кризиса идентичности естественно актуализировало интерес к ещё одной общей для гуманитарных наук проблеме, имеющей длительную традицию изучения, – проблеме ценностей, поскольку именно ценности, составляющие «наиболее глубинный слой всей интенциональной структуры личности» [15:320], лежат в основании индивидуальной и коллективной идентификации.
Современные подходы в трактовке социальной идентификации при всех частных расхождениях сходятся в одном: процесс идентификации реализуется в процессе социокультурных взаимодействий и коммуникаций, направленных на верификацию различений/отождествлений по линии «Я/Другой» или «Мы/Другие» [17:87-111]. Как показал, например, И. Нойманн, в формировании европейской идентичности огромную роль сыграл сконструированный усилиями интеллектуальной и политической элиты Запада «Образ Востока», в котором первостепенное место отводилось религиозному противопоставлению, в значительной мере основанному на ценностных различиях [16].
Поэтому определение направлений трансформации ценностей, присущих исторически сформировавшимся социокультурным системам различных стран, становится в глобализирующемся мире XXI века важнейшей задачей гуманитарной науки. Особое место в её решении принадлежит философии, в которой аксиологическая проблематика с конца XIX в. благодаря трудам М. Шелера, В. Виндельбанда, Н. Гартмана и других мыслителей заняла одно из центральных мест, а её концептуальная разработка во многом определила пути конкретных исследований ценностей в рамках психологии и социологии.
Однако успехи, достигнутые за последние десятилетия в сфере практико-ориентированных исследований психологов, социологов, культурологов, этнологов, сместили центр тяжести в осмыслении ценностных феноменов действительности в сторону концепций частного характера, базирующихся на обобщении эмпирических материалов. Ценности в них, как правило, интерпретировались в качестве некой эмпирически обнаруживаемой данности, присущей данной социокультурной общности в силу её исторического развития. Наличие совпадений или содержательной корреляции в ценностях позволяло ранжировать их по степени значимости не только для данной культуры, но и в целом для человеческого общества, создавать классификации ценностей, становящиеся общеупотребляемыми и служащие поэтому теоретической основой для новых кросс-культурных эмпирических исследований [14:73-80]. Это случилось в своё время с классификациями К. Клукхона, Ф. Штродтбека [25] и М. Рокича [27], приобретшими статус основополагающих для прикладных не только социально-психологических и антропологических, но и социологических исследований. В то же время их пример стимулировал попытки, основываясь на новой эмпирической базе, создать и новые классификации.
Преобладание данного дискурса хорошо иллюстрируется наиболее фундаментальными за последние десятилетия лонгитюдными исследованиями ценностей, проводившимися под руководством Ш. Шварца и Р. Инглхарта.
Так, исследования Ш. Шварца, проведённые в 1990-2000-е гг. и охватившие сначала 49, а затем 75 стран мира, позволили автору постулировать тезис о существовании семи основных ценностных уровней («ценностных культурных ориентаций»), к числу которых им были отнесены такие категории как «включённость, иерархичность, господство, эмоциональная и интеллектуальная автономия, эгалитарность, гармония», которые в разных культурах находятся в разном соотношении, соответствующем альтернативным вариантам разрешения их внутреннего противоречия («включённость против автономии, иерархичность против эгалитарности и господство против гармонии») [28-30].
В свою очередь, Р. Инглхарт, чьё исследование на протяжении 1981-2001 гг. охватило 81 страну мира, где проживало примерно 85% населения всей Земли [12:79], пришёл к выводам о том, что, во-первых, существуют качественные различия в ценностных системах, присущих аграрному обществу («традиционные ценности») и современному индустриальному обществу («секулярно-рациональные ценности») [12:80,92]; во-вторых, изменение ценностей имеет эволюционный характер, они меняются вслед за изменением условий жизни, но только спустя довольно длительное время [12:38,43]. При этом набор основных характеристик, классифицированных по критериям «ценности выживания» и «ценности самореализации», «материальные» и «постматериальные» ценности, в работах Р. Инглхарта имел совсем иной состав, чем у Ш. Шварца.
Таким образом, на примере этих, безусловно, выдающихся по своему масштабу практико-ориентированных исследований хорошо видно, что они становятся основой для распространения своего рода «аксиологического плюрализма», создающего, как нам представляется, определённые методологические трудности при осмыслении столь остро вставшей перед современными обществами, включая и российское, проблемы идентичности.
В этой связи, по нашему мнению, существенную роль в дальнейшей разработке теоретической базы аксиологии, позволяющей систематизировать концептуальную базу конкретных исследований, может сыграть включение в современный контекст тех её достижений ХХ в., в которых философский дискурс сочетался с социологическим и социально-психологическим дискурсом, где теория ценностей являлась не абстрактной конструкцией, а продуктом собственно эмпирического исследования.
В настоящей статье обосновывается возможность подобной актуализации аксиологической традиции ХХ в. на примере теории ценностей, созданной в первые десятилетия прошлого века польско-американским философом и социологом Флорианом Витольдом Знанецким (1882-1958) в рамках его общефилософской теории «культурализма».
Исследование творческого наследия этого учёного в отечественной историографии только ещё начинается и преимущественно касается собственно социологической стороны этого наследия [9, 10, 20]. Прежде в нашей научной литературе роль и значение Ф. Знанецкого в создании теоретических основ социологии, не говоря уже об изучении его философских взглядов, явно недооценивались. В нём видели либо соавтора У. Томаса по ставшей классикой социологии их совместной пятитомной работе «Польский крестьянин в Европе и Америке» (1918-1920), в которой были заложены методологические основы эмпирической социологии [13:274-275], либо одного из создателей противостоявшей позитивистской традиции так называемой «гуманистической социологии» [1:60-75].
Между тем своеобразие места, которое Ф. Знанецкий занял в истории не только собственно социологической науки, но и в целом мировой социальной мысли, определяется целым рядом обстоятельств его научной биографии и содержанием его творческого наследия, включающего работы по философии, социологии, социальной и этнической психологии [См., подробнее: 23]. В этом отношении научный путь Ф. Знанецкого во многом аналогичен научному пути другого его выдающегося современника – П. Сорокина, хотя их теоретические взгляды, особенно в подходе к исследованию культуры, сильно расходились. Показательно, например, что Ф. Знанецкий весьма критично оценил фундаментальный труд П. Сорокина по социокультурной динамике общества, отметив, что это не столько работа в области теоретической социологии, сколько «своеобразная разновидность философии истории» [20:298].
Научный путь Ф. Знанецкого начался и активно продолжался до начала Второй мировой войны в Польше, где он по праву может считаться основателем национальной социологии, но уже с 1910-х гг. он параллельно работал в США, став одной из ведущих фигур в Чикагской школе социологии. С 1939 г. и до конца жизни Ф. Знанецкий продолжал работать в рамках американской социологии и признанием значимости его научной деятельности явилось избрание на срок 1953-1954 гг. президентом Американской социологической ассоциации.
Оригинальность научных взглядов Ф. Знанецкого определялась, на наш взгляд, тем, что, во-первых, свою научную деятельность он начинал как философ. Во-вторых, его становление происходило в рамках западноевропейской философской, социологической и социально-психологической традиций конца XIX – начала ХХ вв. В-третьих, разработка теоретических проблем сочеталась у него, особенно до конца 1930-х гг., с эмпирическими исследованиями.
Философская направленность первого периода научной деятельности предопределила, с одной стороны, интерес учёного к общим теоретико-методологическим проблемам научного знания, в том числе к проблеме ценностей, с другой стороны, сформировала его общемировоззренческую позицию преимущественно идеалистического антипозитивистского характера [26, 31].
Докторская диссертация Ф. Знанецкого, защищённая в 1910 г. в Краковском университете, носила название «Проблема ценностей в философии» и фактически обозначила важнейшее направление всей его последующей научной деятельности. В этой своей работе автор, в целом следуя неокантианской традиции разделения наук о природе и культуре в русле положений, свойственных Баденской школе (В. Виндельбанд, Г. Риккерт), со всей ясностью проявил стремление сделать именно мир культуры и определяющие его содержание и эволюцию ценности центром своего научного творчества [26:88-123].
В последующих работах, создававшихся уже в период начала активной научной деятельности в США, Ф. Знанецкий выдвинул и обосновал задачу специальной разработки науки о культуре – «культурализма», которую он рассматривал прежде всего как философскую задачу. В основополагающей в этом отношении работе «Культурная реальность» (1919) Ф. Знанецкий прямо утверждал, что «настало время заменить новой культуралистской (culturalistic) философией идеализм и натурализм», поскольку наука о культуре сможет достичь уровня, равного или даже выше, чем наука о природе, «только с помощью независимой, систематической и плодотворной философии культуры» [35:14-15].
В основе культуралистского подхода Ф. Знанецкого лежало рассмотрение культуры в качестве сферы действительности, отличной и от природы, и от сознания отдельных индивидов, причём центральным элементом этой сферы, по его мнению, являлись ценности. Сущность культуры, отмечает П. Штомпка, понималась Ф. Знанецким «как объективированные ценности или отобранные действующими людьми и получившие их позитивные оценки объекты, на которые направлены типичные установки и действия этих людей» [21:49]. Такой взгляд учёный сохранял на протяжении всего своего научного пути, последовательно подчёркивая первостепенное значение в мире, состоящем из вещей и ценностей (последние он полагал первичной категорией бытия), именно ценностного начала [38].
Интерпретация ценностей в неокантианском дискурсе, заявившая о себе в ранних философских сочинениях Ф. Знанецкого [26:105], оставалась в центре его взглядов на протяжении научной деятельности, происходившей в США, но была здесь дополнена им теорией значения, разработанной в американском прагматизме (Ч. Пирс, У. Джеймс, Дж. Дьюи) [33]. По мнению Н. Уайли, Ф. Знанецкий осуществил синтез этих двух философских направлений, «соединил прагматистскую эпистемологию с неокантианской онтологией или то, «как мы узнаём», с тем, «чту мы узнаём» [33:136].
Именно исходная культуралистская направленность философской позиции Ф. Знанецкого оказала определяющее воздействие на его работы в научной области, ставшей в США для него основной, – социологии. Главную задачу последней он видел в исследовании культуры, полагая, что социология является «основополагающей (basic) наукой о культуре, такой же как физика – для наук о природе» [38:11]. Поэтому с именем Ф. Знанецкого в значительной мере оказался связан т. н. «культурный поворот» в социологии, он «создал всестороннюю теоретическую систему культурной социологии, которая содержит онтологию культурных ценностей и сосредотачивает внимание на содержательных и аксиологических измерениях действительности» [24:260]. Следует отметить несомненное в этом отношении влияние идей Ф. Знанецкого на современные версии культурной социологии, в частности, развиваемые Дж. Александером [22]. Под углом зрения культурализма трактовал учёный и собственно социологию и её методы, отстаивая точку зрения, что изучение эмпирической социальной действительности (в основном на базе индуктивного метода сбора данных) всегда должно исходить из представления о человеке как субъекте, являющимся носителем определённой культуры и разделяющим общие для неё ценности [36].
Именно философской основой мировоззрения Ф. Знанецкого можно объяснить присущее ему тяготение к теоретико-методологическому осмыслению конкретных исследовательских проблем. Эта черта чрезвычайно наглядно проявилась в монументальном исследовании «Польский крестьянин в Европе и Америке» - работе, как оказалось впоследствии, обеспечившей Ф. Знанецкому и его американскому соавтору У. Томасу (этот учёный до сотрудничества с Ф. Знанецким уже был известен своими исследованиями в области социальной психологии, социологии и антропологии на основе обобщения эмпирических данных [34:3-24]) прочное место в социологической науке. Как отмечалось исследователями истории теоретической социологии, этот труд ознаменовал собой разрыв «со спекулятивной социологией и вступление ее в период эмпирического развития со всем его методическим и техническим оборудованием» [6:220-221].
Принципиальное значение для развития не только социологической науки, но и социального знания в целом, имело методологическое введение к этой работе, в котором были изложены общие принципы понимания социальной теории и её функций, которыми руководствовались авторы, а также основные положения, касавшиеся проблемы ценностей, принадлежавшие перу самого Ф. Знанецкого [32:1-86].
Поставив в центр своего исследования проблему адаптации конкретной социокультурной группы (польского крестьянства) к жизни в условиях США, У. Томас и Ф. Знанецкий столкнулись с проблемой поиска аналитических инструментов, позволяющих обнаружить и проанализировать социальные и социально-психологические механизмы, под влиянием которых развиваются процессы адаптации (или дезадаптации).
С их точки зрения, здесь были бесполезны любые априорные теоретические установки. Напротив, «единственно надежным методом является начать с предположения, что мы абсолютно ничего не знаем о группе или проблеме, которую исследуем, за исключением того чисто формального критерия как наша способность отделить материалы, относящиеся к нашей сфере интересов, от тех, которые к ней не относятся» [32:19]. Однако проведение подобного разделения порождало следующую методологическую проблему: как выделить из всего потока эмпирически извлекаемых данных именно те, которые являются существенными для обнаружения инструментов, с помощью которых существующие социальная организация и культура воспроизводят желательные ментальные и моральные характеристики в индивидах, а последние, в свою очередь, помогают воспроизводить желательный тип социальной организации и культуры. Для этого социальная теория, согласно авторам, должна была располагать двумя видами данных: « ... об объективных культурных составляющих социальной жизни и субъективных характеристиках членов социальной группы», и эти две группы данных надлежало анализировать в их корреляционной связи [32:20].
Такой анализ Ф. Знанецкий и предлагал проводить, основываясь – в качестве главных – на категориях «социальные ценности» (или просто «ценности») и «установки» (attitudes)». «Под социальной ценностью, – подчёркивалось во введении, – мы понимаем любой факт, имеющий эмпирическое содержание, доступное для понимания членов определенной социальной группы, и [обладающее для них] значимостью в связи с тем, что он может быть объектом деятельности» [32:21]. Из последующего беглого перечисления некоторых возможных объектов, способных быть таковыми социальными ценностями, вытекал важный вывод о том, что последними могут быть любые материальные объекты или творения человеческого духа в том случае, если с ними будет связано значимое для индивида или группы действие, то есть ценностная значимость вещей и духовных феноменов «становится понятной, когда мы рассматриваем их в связи с действиями человека» [32:21]. Иначе говоря, Ф. Знанецкий полагал, что вещь или духовный феномен обладают ценностью не сами по себе, исходно и априорно, а обретают её только в результате социального действия.
Ценность при таком понимании теснейшим образом связывалась с установкой: «Под установкой мы понимаем процесс индивидуального осознания, определяющего реальную или возможную деятельность индивида в социальном мире... Поэтому установка – это индивидуальный дубликат (counterpart) социальной ценности; деятельность в какой бы то ни было форме является связью между ними» [32:22].
Ценность и установка в интерпретации Ф. Знанецкого – это две стороны одного процесса, детерминирующего социальное поведение индивида или группы. «Причиной ценности или установки никогда, – подчёркивал он, – не является единственно установка или ценность, но всегда сочетание установки и ценности». В силу этого, если встаёт необходимость объяснить появление новой установки у индивида или группы, необходимо исходить из того, что она появляется как последствие влияния социальной ценности, но одновременно понимать и то, что само влияние этой ценности было бы невозможно вне уже существовавшей прежде установки, в которой эта ценность уже каким-либо образом себя проявила. Значит, необходимой и достаточной причиной появления новой установки является сочетание самой ценности и прежде существовавшей установки [32:44-45]. Аналогично при объяснении появления данной социальной ценности следует исходить из того, что она является продуктом деятельности индивида или группы индивидов, но зависит и от установки, выражением которой явилась эта деятельность [32:47].
Все эти основные положения теории ценностей Ф. Знанецкого не подверглись в его дальнейшей научной деятельности сколько-нибудь заметному пересмотру, что, например, убедительно подтверждает содержание одной из последних его работ, посвящённой в целом наукам о культуре [38].
Концептуальный подход к пониманию и изучению ценностей как феномена, проявляющего себя через социальное действие, легло в основание разработанной Ф. Знанецким теории социального действия (созданной ещё до работ Т. Парсонса). Именно в социальных взаимодействиях (интеракциях) через которые выявляется содержание принимаемой обществом в виде общих правил ценностно-нормативной системы, определяется, по его твёрдому убеждению, общий социальный порядок и структура организации общества. Социальное действие для Ф. Знанецкого – это ценностно-окрашенное индивидуальное или коллективное действие, имеющее в качестве главной ценности других людей и стремящееся вызвать в них какие-либо желательные изменения [37].
Суммируя, можно констатировать, что творческая интерпретация аксиологических и общефилософских идей Ф. Знанецкого в контексте современных дискуссий об идентичности и её ценностных основаниях способна наметить новые пути в осмыслении этих проблем или существенно уточнить уже высказанные в философии и социологии по данному поводу теоретические положения.
Библиографический список
1. Американская социологическая мысль. Тексты / Под ред. . – М. : Изд-во МГУ, 1994.
2. Коллективная идентичность в условиях глобальных изменений: динамика устойчивого и укоренение становящегося // Вопросы социальной теории: Научный альманах. 2011. Т. V. – С. 223-241.
3. ндивидуализированное общество. – М. : Логос, 2005.
4. екучая современность. – СПб. : Питер, 2008.
5. бщество риска. На пути к другому модерну. – М.: Прогресс-Традиция, 2000.
6. овременная социологическая теория в ее преемственности и изменении. – М. : Изд-во иностр. литературы, 1961.
7. Вопросы социальной теории: Научный альманах. 2010. – М. : Ассоциация «Междисциплинарное общество социальной теории», 2010. Том IV. Человек в поисках идентичности.
8. Вопросы социальной теории: Научный альманах. 2011. – М. : Изд-во Независимого ин-та гражданского общества, 2011. Том V. Человек в изменяющемся мире: проблемы идентичности.
9. Проблема познания социальной реальности в социологической концепции Флориана Знанецкого: Методологические основы и понятийный аппарат: Автореф. дис. ... канд. социол. наук. – М., 2002.
10. , Гуманистическая социология Флориана Знанецкого // Социологические исследования. 2002. С. 112-120.
11. скользающий мир: как глобализация меняет нашу жизнь. М. : Изд-во «Весь Мир», 2004.
12. одернизация, культурные изменения и демократия: Последовательность человеческого развития. – М. : Новое изд-во, 2011.
13. История теоретической социологии: в 4 т. – М. : «КАНОН+», ОИ «Реабилитация», 2002. – Т. 3.
14. Кросс-культурная психология. Исследования и применение. – Харьков : Изд-во Гуманитарный центр, 2007.
15. Новая философская энциклопедия: в 4 т. – М. : Мысль, 2010. – Т. 4.
16. спользование «Другого»: Образы Востока в формировании европейских идентичностей. – М. : Новое изд-во, 2004.
17. Концепции идентичности/идентификации в социально-научном знании // Вопросы социальной теории: Научный альманах. 2010. Т. IV. – С. 87-111.
18. Российская идентичность в условиях трансформации: опыт социологического анализа / Отв. ред. , . – М. : Наука, 2005.
19. Российская идентичность и вызов модернизации. – М. : Экон-Информ, 2009.
20. Язык социологии: Курс лекций. – М. : ОГИ, 2010.
21. оциология. Анализ современного общества. – М. : Логос, 2005.
22. Alexander J. The Meaning of Social Life: A Cultural Sociology. – N. Y. : Oxford University Press, 2003.
23. Duіczewski Z. Florian Znaniecki: Life and Work. – Poznaс : Wydawn. Poznaсskie, 1992.
24. Haіas E. Classical Cultural Sociology: Florian Znanieckiʼs Impact in a New Light // Journal of Classical Sociology. 2006. № 6. P.
25. Kluckhohn F. R., Strodtbeck. F. L. Variations in value orientations. – Evanston, IL : Row, Peterson, 1961.
26. Knapik T. Czіowiek i wartoњci. Tematy filozoficzne we wczesnych studiach Floriana Znanieckiego. Praca doktorska. – Katowice, 2006. – 194 p.
27. Rokeach, M. The Nature of Human Values. – N. Y. : The Free Press, 1973.
28. Schwartz S. H. Cultural Value Orientations. Nature and Implications of National Differences. – Moscow : HSE, 2008.
29. Schwartz S. H. A Theory of Cultural Values and Some Implications for Work // Applied Psychology: An International Review. 1999. 48(1). P. 23-47.
30. Schwartz S. H. A Theory of Cultural Value Orientations: Explication and Applications // Comparative Sociology. 2006. Vol. 5. Issue 2. P. 137-182.
31. Sieсko M. Zrozumieж kulturк. System filozoficzny Floriana Znanieckiego. Praca doktorska. – Zielona Gora, 2004. – 200 p.
32. Thomas W. I., Znaniecki F. The Polish Peasant in Europe and America. – N. Y. : Alfred A. Knopf, 1927. Vol. 1.
33. Wiley N. Znanieckiʼs Key Insight: The Merger of Pragmatism and Neo-Kantianism // Polish Sociological Review. 2007. № 2(158). P. 133-143.
34. Young K. Contributions of William Isaac Thomas to Sociology. I» // Sociology and Social Research. 1962. Vol. 47. P. 3-24.
35. Znaniecki F. Cultural Reality. – Chicago : University of Chicago, 1919.
36. Znaniecki F. The Method of Sociology. – N. Y. : Farrar & Rinehart, 1934.
37. Znaniecki F. Social Actions. – N. Y. : Farrar & Rinehart, 1936.
38. Znaniecki F. Cultural Sciences: Their Origin and Development. – Urbana, Il : University of Illinois Press, 1952.
