КОНЦЕПТУАЛЬНОСТЬ КИРГИЗСКОЙ
ПОВЕСТИ В КОНТЕКСТЕ ЛИТЕРАТУРЫ СРЕДНЕЙ АЗИИ
КазНУ им. аль-Фараби, г. Алматы
Е-mail: *****@***ru
В рамках актуального лингвокультурологического исследования художественных текстов постсоветского пространства в контексте литературы Казахстана, Таджикистана, Туркменистана, Узбекистана на первом этапе нами были выбраны художественные произведения прозаических жанров соседней братской литературы Кыргыстана.
Поскольку концептуализация мира осуществляется через язык, возникает вопрос о соотношении мира, его образа, существующего в сознании, и образа, закреплённого в языке. Постановка подобной проблемы, по мнению авторов, рассматривающих проблемы концептуальных исследований в современной лингвистике и , способствовало выделению двух форм картины мира – концептуальной (в иной терминологии – когнитивной) и языковой [1: 35].
Сторонники концептуальных исследований считают, что концепт отражает категориальные, ценностные и символические характеристики знаний о некоторых фрагментах мира. По их мнению, в структуре концепта отображаются признаки, функционально значимые для соответствующей культуры. При этом под концептом понимается национальный ментальный образ (идея, символ), который имеет сложную систему объективации. Структура концепта – это совокупность обобщённых признаков и групп признаков, необходимых и достаточных для идентификации предмет или явления как фрагмента мира [1: 114].
Модель определения структуры концепта в том, что она состоит из базовых (первичных) и образных (вторичных) признаков можно экстраполировать и на структурно-семантическую структуру повести, понимая под содержанием произведения этого жанра единый масштабный концепт и его концептуальная структуру.
Выделение языковой и концептуальной картины мира позволяет, по мнению , раскрыть взаимоотношение языка и мышления в процессе познания, показать роль языка в формировании картины мира в сознании людей, избежать схематичности при воссоздании действительной картины мира и более полно представить проекцию окружающей действительности в нашем сознании [2: 108].
Наше понимание своеобразия концептуальной структуры киргизской повести мы связыванием с особенностями творческого контекста художников слова как способа представления мира или каких-либо аспектов национальной картины мира во второй половине 20 века.
Предложение распознавать концептуальную картину мира посредством интерпретации концептуальной структуры связано с положением о несовпадении концептуальной и языковой картин мира, при котором подчёркивается глобальность, объёмность концептуальной картины мира по сравнению с языковой. Языковой мир рассматривается как репрезентант концептуального мира, который, как этноментальный фон в свою очередь, репрезентирует реальный объективный мир – среду, в которой живут герои и сам автор. Репрезентирующая система всегда беднее репрезентируемой. В художественном тексте эта разница в какой-то мере компенсируется мастерством художника слова.
Для сравнения, в узбекской литературе в повестях Тимура Пулатова характерным и устойчивым является сам фон – концептуальный этноментальный мир и сама среда, в которой действуют герои произведений. Как правило, они показаны среди маленькой общности людей – на каком-нибудь затерянном в море островке, как в повести «Второе путешествие Каипа», или же в небольшом селении, окружённом со всех сторон пустыней, как в повести «Сторожевые башни». Мастерство художника слова состоит в том, помещая своих героев в такие замкнутые пространства как старинный замок или просто восточный двор, окружённый от всей улицы высоким забором, «доводит» этот ограниченный, но внутренне богатый репрезентируемый мир до изображения национальной картины мира [3: 6].
В качестве материала для нашего исследования были выбраны сборники повестей, составивших литературно-художественную серию книг киргизских авторов из цикла «Библиотека киргизской прозы», начатого издательством «Мектеп» в 1983 году. Серия предоставляет максимальное удобство, чтобы определить выборку текстов для анализа и проследить становление дискурса и его особенностей в этом жанре.
В три сборника вошли повести семнадцати авторов, представляющих поколения 60-90-х годов киргизских национальных писателей, в том числе писателей-билингвов – двуязычных писателей, пишущих на родном и русском языках (Чингиз Айтматов и Эркин Борбиев).
В названной серии в 1983 году вышел первый сборник с повестями семи авторов, в 1985 году - второй с повестями пяти авторов, в 1986 году - третий с повестями семи авторов, адресованными для молодёжи и юношества. Все три сборника открываются повестями Чингиза Айтматова: первый сборник - повестью «Верблюжий глаз», второй - повестью «Джамиля», третий - повестью «Первый учитель» [4: 3], [5: 7], [6: 5].
йтматова на русском языке даны в переводе автора и А. Дмитриевой. Повесть Мара Байджиева «Тропа» - в переводе автора, повесть Ш. Бейшеналиева представляет собой авторизированный перевод, повесть Э. Борбиева «В четверг после дождя» написана на русском языке, остальные одиннадцать повестей являются традиционными переводами.
К концу 20 века национальные, точнее, этнические особенности начали проявляться в художественных текстах в большей степени с усилением национального самосознания, и стали в них доминировать, подготовив, таким образом, смену дискурсов. По определению казахского поэта и публициста А. Кодара, это произошло от того, «что в связи с «парадом суверенитетов» на постсоветском пространстве этнический дискурс возобладал над гуманитарным, казавшимся ранее общеобязательным и имманентным для всех народов Советского Союза» [7: 107].
В начале 21 века под дискурсом стали понимать как «Совокупность (письменных и устных) текстов, которые производят люди в разнообразных ежедневных практиках – организационной деятельности, рекламе, социальной области, экономике, СМИ. Далее он становится смысловым самостоятельным полем – некой структурно-семантической реальностью, которая развивается по соответствующим символическим законам. Безусловно, его содержание и структура не просто отражают представления людей о мире, но они и создают символическую реальность, которой люди затем следуют как некому социальному закону» [8: 10].
Серия повестей киргизских авторов по своей концептуальной структуре являются сугубо повествовательными произведениями, репрезентирующими национальную картину мира, они написаны и опубликованы примерно в один и тот же период. Это время, когда развитие киргизской прозы, в том числе жанра повести, происходило под знаком творчества Ч. Айтматова и его подлинно гуманитарного дискурса.
Природу и особенности киргизской повести подробно рассматривает литературный критик В. Вакуленко, полагающий, что киргизская повесть 60-70-х годов в жанровом отношении – явление чрезвычайно неоднородное и многоликое. По мнению критика, если попытаться выделить в ней некую позитивную духовную доминанту, то в её самой общей формулировке можно будет увидеть отчётливо выраженное стремление создать высокогуманного, нравственно стойкого, целеустремлённого и деятельного героя [5: 492].
Мотивирующие, понятийные, функциональные, ценностно-оценочные, образные, символические признаки концептуальной структуры повести высвечивают концептуальную картину мира на фоне активности жизненной позиции целеустремлённых героев. Это реальный и лучший способ показать их индивидуальность в обезличенной массе того времени, их самоутверждение и, что не менее важно, их сопричастность общественным идеалам того времени, которым они свято верили.
В рассматриваемых повестях ведущими выступают образы молодых людей, национальные характеры которых вырисовываются в становлении и в развитии. С этим связано и заметное влияние этой особенности на «возобладавший этнический» дискурс в жанре повести. Поэтому такая соотнесённость между жанром и её основным содержанием, как структурно-семантических составляющих концептуальной картины мира с изображением национального характера в процессе утверждения его основных, нравственно-гуманных качеств – не случайна.
Сборники повестей представляют читателю один из наиболее плодотворных периодов в развитии этого жанра в киргизской литературе. Успех в развитии жанра повести, по мнению критиков, прежде всего, связан с появлением повестей Ч. Айтматова. По замечанию В. Вакуленко, присутствие в киргизской национальной литературе мастера такого ранга, как Ч. Айтматов, заметно сказалось на качественном состоянии жанра повести в целом. Выдающаяся творческая деятельность Ч. Айтматова оказала влияние на ускоренное развитие прозаических жанров, не только в киргизской повести, но и в других родственных литературах среднеазиатского региона [5: 393].
Оставшийся теперь в истории культуры двух стран Казахстана и Кыргыстана творческий тандем Ч. Айтматова и М. Шаханова – яркое тому подтверждение. В концептуальной структуре совместной их книги-диалога, проникнутой верой в человека и в то, что смысл человеческой жизни – духовный подвиг, Ч. Айтматов пишет: «…вот уже несколько лет Шаханов – Посол Казахстана у нас, в Кыргыстане. И здесь он – яркая, неординарная личность. Часто встречаемся, и всякий раз пытаемся осмыслить себя и время. Отсюда – наша совместная книга. Возможно, она интересна будет и для читателей» [8: 4].
Соцреализм в советской многонациональной литературе эпохи развитого социализма стремился отразить социально-нравственные и художественно-эстетические параметры образа современника, которые были многомерны и неоднозначны, как был многомерен и неоднозначен сам человек того сложного времени. В прозе казахской, узбекской, туркменской литературы, в том числе и в киргизских произведениях, вошедших в библиотеку трёх сборников, эти параметры представлены со всей наглядностью. Особенно в повести, поскольку в этом жанре можно достаточно объёмно воплотить человеческий характер во всей своей полноте, и достаточно оперативно отразить в типических характерах мотивирующие и актуальные тенденции развития современной «быстротекущей жизни».
Жанр повести в этом отношении становится удобным «форматом» для выражения бытийного и временного пространства - как способа представления концептуальной картины мира. Так, повесть начинает занимать большое место в литературном процессе не только в киргизской прозе, но и в литературе всего среднеазиатского региона до рубежа веков.
Признаком разграничения или идентификации отдельных авторских концептуальных структур служит оригинальность, узнаваемость индивидуального стиля художника слова. Так, представляя первую на русском языке книгу повестей и рассказов молодого тогда ещё писателя Эркина Борбиева «В четверг после дождя», заглавная повесть из которой включена в один из сборников, Чингиз Айтматов особо обратил внимание на главное в творчестве литератора – на его художественное дарование: погружать читателя в стихию своего текста. Не на мастерство, которое, как известно приходит с опытом, а именно на художественное дарование, которое, как справедливо считает Айтматов, есть не что иное, как «изначальная чуткость, способность видеть в жизни те её проявления, те картины, изображение которых затрагивает многие людские сердца и души, вызывая в них невольное сопереживание и созвучие с умонастроениями автора» [9: 5].
Способностью видеть жизнь (объект) и умением проецировать свою концепцию на изображаемую действительность, автор создаёт концептуальную структуру в плане образности объекта, свою концептосферу, в отличие от объекта, изображенного им, который существует в действительности. В этом случае концептуальная структура в плане функциональности становится объектом изучения, идентификации и схематизации при рассмотрении концептуальной картины мира.
В концептуальной структуре языковая картина мира означивает основные элементы концептуальной картины мира и эксплицирует концептуальную картину мира средствами языка. Необходимо отметить, что языковая картина мира лишь частично отражает концептуальную систему. Поэтому изучение языковой картины мира «лишь фрагментарно позволяет судить о концептосфере, хотя более удобного доступа к концептосфере, чем через язык, видимо нет», потому что в языке «присутствует далеко не всё содержание концептосферы, далеко не все концепты имеют языковое выражение и становятся предметом коммуникации» [10: 6-8].
Анализ текстов, объединённых одним структурно-семантическим полем, одним символическим и временным планом, в художественном стиле позволяет увидеть своеобразие концептуальной картины мира в бытийном и временном пространстве, но и в контексте эпохи и её идеологии. Интерпретация характера авторского восприятия действительности, его частных ассоциаций, позволяют высветить его непосредственное восприятие действительности при формировании концептуальной картины мира, опосредованное ценностно-оценочными признаками концептуальной структуры художественного произведения.
Литература:
, Концептуальные исследования. Введение: учебное пособие. – М.: Наука, 2011. – 176 с. Язык и картина мира // НДВШ. Философские науки. – 1973. - № 1. – С. 108-111. ладения. Повести, рассказы. – М., 1976. – 368 с. овести. Для молодёжи. – Ф.: Мектеп, 1983. – 320 с. овести. Для молодёжи. – Ф.: Мектеп, 1985. – 368 с. – (Б-ка киргизской прозы). овести: Для юношества. – Ф.: Мектеп, 1986. – 400 с. тепное знание: очерки по культурологии. – Астана: Фолиант, 2002. – 208 с. лач охотника над пропастью (Исповедь на исходе века). – Алматы: Рауан, 1996. – 384 с. Дискурс-анализ. Теория и метод. – Изд. Гуманитарный центр. Украина, Харьков. – 2004. – 336 с. Язык и национальная картина мира / , . – Воронеж: Истоки, 2003.