Форум ученых-востоковедов

ФОРУМ УЧЕНЫХ-ВОСТОКОВЕДОВ

Конгресс в Австралии

Ю. В. РУМЯНЦЕВ

Свыше 1100 ученых из 33 стран собрались в Канберре (Австралия), где с 6 по 12 января проводился 28-й международный конгресс востокове­дов.

Работа конгресса сосредотачивалась в 55 секциях, сгруппированных в 6 региональных «программах» (по Западной Азии, Южной Азии, Юго-Во­сточной Азии, Китаю и Корее, Японии, Центральной и Северной Азии) и 14 специальных семинарах и симпозиумах по наиболее важным пробле­мам ориенталистики. Всего было представлено около 600 докладов, тема­тика которых показывает, что основное внимание ученые уделяют вопро­сам современного социально-экономического и политического развития Востока. Но вместе с тем широко рассматривается историческое прошлое народов этой части мира, их культура, включая различные аспекты влия­ния религиозных культов на сегодняшнюю политическую и экономическую жизнь азиатских стран. Значительная часть выступлений посвящалась проблемам филологии, и в частности лингвистики.

На тематике конгресса в немалой степени отразился повышенный ин­терес правящих кругов Австралии — страны, где проводился конгресс, — к проблемам Юго-Восточной и Дальневосточной Азии. Сейчас в Австралии обеспокоены крайней малочисленностью населения (12,5 млн чел. на весь огромный материк), нехваткой рабочих рук и недостаточностью собствен­ных капиталов для эксплуатации богатых естественных ресурсов. Прави­тельство страны озабочено как поисками устойчивых рынков сбыта для сельскохозяйственной продукции (особенно зерна и шерсти), так и при­влечением иностранных капиталов и технических специалистов. Вполне понятно, что взоры Австралии все чаще обращаются в сторону Китая и Японии.

Программа конгресса, посвященная Китаю, была обширной по числу участников и по разнообразию обсуждаемых докладов, почти половина из которых затрагивала острые проблемы сегодняшнего дня, охватывая во­просы социально-экономического, политического и идеологического разви­тия КНР в связи с «культурной революцией». Большинство выступавших стремилось разобраться в природе происходящих там событий, но при этом политическая сторона «культурной революции» в Китае трактовалась за­падными учеными как попытка руководителей КНР создать в лице хун­вейбинов и цзаофаней дополнительную социальную опору существующего режима и инструмент организации масс, особенно подрастающего поколе­ния. В действительности же, группа Мао с помощью хунвейбинов и цза­офаней разгромила испытанные и закаленные кадры компартии и орга­нов народной власти, не без основания считая их главным препятствием на пути установления режима военно-бюрократической диктатуры. В ряде докладов освещалось положение китайских общин вне КНР — на Тайва­не, в Гонконге, Сингапуре, Малайзии, Индонезии и других странах Юго-

ФОРУМ УЧЕНЫХ-ВОСТОКОВЕДОВ

111

Восточной Азии. Выступавшие стремились доказать «превосходство» пути социального прогресса этих общин по сравнению с КНР, особенно харак­терными в этом отношении были доклады о положении китайской общины в Гонконге.

В рамках данной программы была выделена отдельная секция по про­блемам Кореи. Наряду с докладами по религиозно-философской тематике (например, по различным аспектам развития конфуцианства в Корее) в некоторых докладах затрагивались вопросы вассальных отношений Кореи с Китаем в XVII—XIX вв. Предпринимались попытки показать, чисто с внешней стороны, механизм политических, юридических и других институтов, влиявших на широкий круг межгосударственных отноше­ний «сюзерена — Китая» и «вассала — Кореи». Разумеется, взаимоотно­шения обеих стран могут быть правильно раскрыты лишь при глубоком историко-материалистическом анализе всех тех внутренних и внешних факторов, которые оказывали решающее воздействие на характер китай­ско-корейских межгосударственных связей в этот период.

В кратком обзоре Л. Юнгиля (США) предпринималась попытка объ­яснить, почему, несмотря на огромные долларовые вливания, экономика Южной Кореи продолжает хромать. Для нее характерно однобокое разви­тие — в сторону военных отраслей производства, хронический дефицит платежного баланса, рост инфляции, безработицы и, как следствие, ухуд­шение жизненного уровня населения. Примечательно, что такое призна­ние сделал американский ученый. Участники секции проявили интерес к докладу советского делегата о социально-экономических ре­зультатах индустриализации КНДР, о социальном прогрессе, достигнутом в КНДР, основных механизмах взаимодействия там социально-классо­вых сил.

Многочисленной по количеству участников была и японская часть кон­гресса, где наибольшее внимание привлекли доклады по актуальной поли­тической проблематике. Выступая в прениях, советские делегаты вырази­ли свое несогласие с выводами, содержащимися в докладах некоторых зарубежных ученых. Например, возражал против основного положения доклада
Т. Хосая (Япония), утверждавшего, что японская ар­мия бесконтрольно господствовала в правительстве и якобы определяла внешнюю политику страны перед второй мировой войной, исходя лишь из своих узкокастовых интересов. Советский делегат указал на активную роль японских монополистических концернов в развертывании второй ми­ровой войны на Тихом океане, подчеркнув, что японская армия была лишь орудием и проводником агрессивной политики японских концернов. В сво­ем докладе о внешней политике Японии советский ученый предупредил об опасности возрождения японского милитаризма.

Классовый субъективизм в оценке истории и политики Японии оказал­ся присущ докладу Дж. Курода (США), давшего анализ состава японского парламента в 1890—1945 гг. Докладчик никак не прокомментировал от­сутствие в японском парламенте перед второй мировой войной представи­телей рабочего класса. Советские делегаты отметили, что такой состав парламента свидетельствовал о сугубо буржуазном характере государст­венной власти Японии в предвоенный период, указывалось и на непропор­циональное представительство рабочего класса в нынешнем парламенте Японии.

Советский делегат поставила под сомнение некоторые цифры, которые М. Юй (США) в докладе «Перевооружение как альтер­натива мирной конституции Японии» привел в подтверждение тезиса о том, что число сторонников мирной конституции в Японии идет на убыль; она привела убедительные данные, свидетельствующие, что число

112

Ю.  В.  РУМЯНЦЕВ

сторонников мирной конституции отнюдь не падает, а, судя по мощному демократическому движению в стране, непрерывно растет. Советские уче­ные ознакомили участников программы с основными направлениями ис­следований в советском японоведении.

В программе по Западной Азии проблемам современности отводилось незначительное место. На обсуждение были представлены в основном до­клады по традиционной тематике древних и средних веков. С интересом был встречен доклад (СССР) «Некоторые аспекты демо­графической ситуации в арабских странах», в котором освещались такие вопросы, как возможность ликвидации безработицы, снижение демографи­ческих инвестиций в различных арабских странах, решение продовольст­венной проблемы и т. д.

В центре внимания докладчиков, выступивших по программе «Цен­тральная и Северная Азия», находились традиционные историко-филоло­гические проблемы, связанные главным образом с индо-иранскими и тюрко-монгольскими текстологическими исследованиями. С советской сторо­ны с докладами выступили , говоривший о сотрудничестве между СССР и Афганистаном, и
Г. 3. Алиев, рассказавший о культурном строительстве в советском Азербайджане и развитии там тюркологиче­ских центров.

Западные востоковеды в докладах по программе «Южная Азия» рас­сматривали исторические, экономические, культурные и лингвистические проблемы различных стран этого региона. Вместе с тем было представлено довольно много докладов, посвященных истории мусульманского общин­ного движения в Индии, его идеологии и историографии. Хотелось бы упо­мянуть прежде всего доклады
М. Газнави (США) «Мусульманские ис­торики из стран Юго-Восточной Азии и вопрос мусульманского национа­лизма: новые оценки и истинный смысл религиозных догм» и С. Куреши (Канада) «Консолидация руководства в последний период политики Всеиндийской мусульманской лиги, 1937—1947 гг.», где авторы отошли от идеалистических канонов при интерпретации «мусульманских движений» как узкорелигиозных, общинных и попытались дать материалистическое толкование этих движений на основе привлечения новых источников и материалов. Специальное заседание было отведено обсуждению докладов деятельности М. Ганди, его роли в национально-освободительном движении.

Программа по проблемам Юго-Восточной Азии включала доклады по Индонезии, Сингапуру, Индокитаю, Филиппинам и др. Значительное число докладов по Индонезии охватывало широкую область исследований от возникновения древней культуры на острове Ява до перспектив выбо­ров в индонезийский парламент 1971 г. (СССР) на при­мере стран Южной Азии дал типологию автономистических движений в освободившихся государствах Востока. (СССР) выступила с обзором бенгальской литературы 50—70 годов прошлого века.

Если в рамках шести региональных программ обсуждались проблемы, относящиеся к отдельным странам или регионам, то на заседаниях специ­альных межпрограммных семинаров и симпозиумов были вынесены темы, представляющие интерес для современной зарубежной ориенталистики в целом. Так, на семинаре «Традиционные методы и современные стили по­литического руководства» давалось объяснение таким связанным с соци­альной и политической эволюцией развивающихся обществ в условиях не­зависимости процессам, как преобразование традиционных форм полити­ческой организации, возникновение современных государственных институтов в странах Южной, Юго-Восточной Азии и на Арабском Восто­ке, национальная консолидация. При общем схематизме ряда докладов за­падных ориенталистов можно отметить как положительное их качество

ФОРУМ УЧЕНЫХ-ВОСТОКОВЕДОВ

113

желание авторов определить специфические условия политических движе­ний и дать свое толкование политических основ национальных режимов в странах этих регионов.

Работа семинара «Религия и экономика в странах Азии» проходила по двум главным тематическим направлениям. Одно из них было посвящено выяснению позиции религии, религиозных обществ и различных институ­тов в политической и экономической жизни некоторых развивающихся стран Южной и Юго-Восточной Азии. Например, на основе выступления К. Кесслера (США) обсуждались источники влияния религиозных общин Малайзии на избирательные кампании в этой стране. верса (США) затрагивало экономическую структуру и отношение к собствен­ности (в том числе и земельной) в буддийских монастырях Цейлона и Таи­ланда. Характер содержащихся в докладах фактических данных, оценок и выводов свидетельствует об их прикладном значении.

В докладах другого направления анализировалось соотношение «тради­ционно-застойной догматики азиатских религий» и новых явлений, наблю­дающихся в социально-экономической и общественной жизни стран Восто­ка. Доклады и выступления строились в основном на признании «под­вижности религиозных идей» в условиях реальностей современного мира. Так, в докладе С. Тамбиа (Англия) «Буддизм и мирская деятельность» говорилось, что современное развитие Индии, Цейлона и Таиланда ведет к трансформированию «религиозных идей» в сторону признания некото­рых форм политической и экономической активности, которые нельзя бы­ло представить несколько десятилетий назад.

Выступивший на заключительном заседании конгресса руководитель советской делегации вице-президент Международного союза востоковедов отметил полезность таких международных научных фо­румов, предоставляющих широкие возможности для всестороннего обмена мнениями по современным проблемам Востока, и обратил внимание на первостепенную задачу исследований по ориенталистике — всемерно со­действовать народам стран Востока в успешном решении ими задач на­ционального и социального прогресса.

Следующий международный конгресс востоковедов решено провести в Париже в 1973 г. в честь 100-летия первого международного форума ориенталистов.