Известно давно: все плохое тянется нестерпимо долго, зато все хорошее пролетает, как один миг. Коротким ярким праздником пролетели осенние каникулы. Маринка целые дни проводила у Димы. Только в последний день каникул тягостное происшествие едва не испортило их отношения.
А дело было так. После традиционного кофе Дима, как всегда, увел ее к себе. И повернул колесико замка, чего раньше никогда не делал. У Маринки затряслись поджилки, но она сделала вид, что не заметила его манипуляцию с замком. Понадеялась, что обойдется.
Но не обошлось. После жаркого поцелуя она вдруг оказалась в горизонтальном положении. Маринка умоляюще посмотрела Диме в глаза и поразилась их выражению. Его взгляд был холоден и, как ей показалось,
жесток.
Маринка испугалась. Она, конечно, знала, что близость неизбежна, но ей казалось, что до этого еще далеко-далеко. И потом — разве не требуется и ее согласие? Хотя бы простой кивок или короткое «да». А не так, как сейчас — сразу раз! — и в дамки.
Но надо же было выбираться из создавшегося положения. И с наименьшими потерями. Маринка попыталась выкрутиться из-под его тела, но с таким же успехом она могла бы выкрутиться из-под бетонной плиты. Тогда она решила схитрить.
— Я хочу чихнуть, — жалобно сказала она, стараясь не глядеть ему в глаза.
— Чихай! — милостиво разрешил он.
— Но я на тебя чихну! У меня нос течет. Пусти, я возьму носовой платок... в пальто.
Он немного помедлил, потом отпустил ее и сел. Она повернула замок и пулей вылетела в коридор. Он вышел следом и молча стал наблюдать, как она лихорадочно натягивает пальто.
— Я утюг забыла выключить, — пряча глаза, пробормотала Маринка.
— Тебя проводить? — только и спросил он.
— Не надо, я побегу. Пока!
Прибежав домой, она разделась и без сил упала на диван. У нее горели щеки и лоб, и даже нос. Надо было собраться с мыслями, но она не успела — зазвонил телефон.
— Ты рассердилась? — виновато прозвучал его голос. — Извини, на меня внезапно что-то накатило — сам не знаю, как это случилось.
— Нет, не внезапно! — мысленно возразила ему Маринка. — Ты перед этим запер дверь. Значит, все задумал заранее, Дмитрий хитрый. Но у нее хватило ума промолчать. Не дождавшись ее ответа, он продолжил:
— Мариночка, не сердись, а? Я понимаю, что некрасиво себя повел. Но... ведь все равно это должно произойти. Раз мы любим друг друга. Ну, пожалуйста, не молчи. Скажи хоть что-нибудь.
— Я испугалась, — призналась Маринка, — это было так неожиданно. У тебя глаза стали такие... страшные. Не как всегда.
— Ну да — я дурак. Впредь буду умнее. Поверь, если мы придем... к этому... потом… все будет иначе. Ты только не обижайся, ладно? Скажи, что ты меня любишь.
— Я не обижаюсь. Конечно, люблю.
— Завтра увидимся?
— Завтра, между прочим, в школу. Ты не забыл?
— Как тут забудешь? Захочешь, да не забудешь. Так как насчет завтра?
— Дима, давай встречаться по субботам и воскресениям? Все-таки вторая четверть. Она такая короткая, а учителя просто озверели. Даже на каникулы поназадавали кучу заданий.
— А ты их сделала?
— А как же! У нас попробуй не сделать. Сразу пару влепят. А мне нужен аттестат без трояков.
— Когда же ты успела? Ведь мы все дни были вместе.
— По вечерам. А вам что — ничего на каникулы не задали?
— Да что-то задали — не помню. Каникулы себе портить — еще чего! Это ты у меня такая примерная, а я у тебя — разгильдяй.
— Нет, Дима, ты неправ. Заниматься надо — особенно математикой. В институте ее знаешь сколько! Кстати, как у тебя с ней?
— Да вроде, нормально. В основном, четверки.
— Ну, скажи: чему равна длина окружности?
— Длина окружности? Что-то с радиусом связано. Не, не помню.
— Как же ты задачи решаешь? Какая четверка? Нет, тебе нужно срочно браться за математику! У нас бы ты из пар не вылезал.
На следующий день едва Маринка пришла из школы, он позвонил снова.
— Мариночка, ты вчера, как в лужу, глядела. Я сегодня схватил банан по геометрии. И с физикой проблемы начались. Может, поможешь?
— Конечно, помогу. Приходи хоть сейчас. Но только... без объятий и поцелуев. Дима, иначе мы ничего не сделаем!
— Хорошо, хорошо! Буду вести себя примерно.
Он примчался через полчаса. Весь такой румяный, красивый. Такой любимый! И сразу полез целоваться.
— Дима, ты же обещал! — отбивалась Маринка. — Все! Все! Хватит! Ну, как не стыдно — мне теперь ничего в голову лезть не будет.
— Ты меня не любишь?
— Люблю. Но давай сначала уроки сделаем.
— А после будет можно?
— Дима, прекрати! Ну, пожалуйста! Давай свою тетрадь — посмотрим, что вы сейчас проходите.
— Ладно, не буду. Поехали.
С тех пор они все уроки делали вместе. Маринка убедилась, что Димины четверки и пятерки и близко не соответствуют его знаниям. Задачи Дима решал так: полистает учебник в поисках подходящей формулы, подставит числа — все, решил.
— Кто же так решает? — поражалась Маринка. — А если у тебя под рукой не окажется учебника? На экзамене, например? Или на контрольной?
— Ну, на контрольной у нас все списывают. А на экзамен шпору возьму.
— Дима, но так же нельзя! Ты же учишься не для того, чтобы сдать, а для того, чтобы знать. Что ты на меня так смотришь?
— Просто поражаюсь твоей сознательности. А как надо решать?
— Нужно сначала выучить формулы. Наизусть — да-да, не делай большие глаза.
— Да разве их все запомнишь? Их же тьма.
— Ничего не тьма. Вполне можно запомнить. Напиши мне какую-нибудь формулу из физики.
Дима надолго задумался. Ничего, кроме того, что путь равен скорости, умноженной на время, он вспомнить не мог.
— Как? — поразилась Маринка. — И закона Ома не знаешь? Да у нашей физички ты бы имел кол! Ее любимая поговорка: не знаешь закона Ома — сиди дома.
— Что же мне делать?
— Давай так. Я выпишу формулы из раздела, что вы сейчас проходите. И ты их при мне запомнишь. А потом будешь решать задачи только так. Как семечки щелкать.
— А много там формул?
— Не, с десяток всего.
— Ого!
— Что ого? У тебя двадцати минут не найдется?
— Ну ладно, пиши свои формулы. Неужели они все у тебя в голове?
— У нас в классе они у всех в голове. Иначе же ничего не решишь. И будешь в парах утопать.
И на Диму в школе посыпались пятерки, как из рога изобилия.
