Структурные рамки региональной политической элиты в условиях радикальной трансформации постсоветской России

*

Структурные рамки региональной политической элиты в условиях радикальной трансформации постсоветской России

Статья раскрывает проблему формирования структурных рамок региональной политической элиты в условиях радикальной трансформации постсоветской России. Особое внимание в статье акцентируется на обусловленности структурных рамок особенностями самой структуры региональной политической элиты в постсоветской России, которая обладала механизмами жесткой функциональной зависимости и должностной соподчиненности.

региональная политическая элита; структура системы региональной политической элиты; структурные рамки системы региональной политической элиты; фильтры; инкорпорация; экскорпорация; трансформационное общество; номенклатурный принцип формирования элит; политико-экономические группировки.

The article reveals the problem of formation of the structural framework of the regional political elite in the conditions of a radical transformation of post-soviet Russia. The special attention in the article was focused on the conditionality of the structural framework of the special feature structure of the regional political elite in post-soviet Russia, which had mechanisms rigid functional dependence and hierarchy.

the regional political elite; the structure of system of regional political elite; the structural framework of regional political elite; the filters; the incorporation; the excorporation; the transformational society; the nomenclature principle of the formation of elites; the politico-economic groups.

Региональная политическая элита – один из важнейших акторов политического процесса в постсоветской России, во многом определивший тренды происходивших изменений. Система региональной политической элиты четко отличает себя от окружающей среды с помощью структурных рамок2, которые устанавливают определенные фильтры «входа» в элиту и «выхода» из нее, в конечном итоге определяя качественный состав элиты и степень ее открытости/закрытости. Следовательно, анализ структурных рамок системы политической элиты позволяет определить ее характер, что необходимо для анализа политической системы постсоветской России в целом.

В трансформационных обществах, к которым, безусловно, относится постсоветская Россия, структурные рамки системы региональной политической элиты размываются, что приводит к ликвидации фильтров и в конечном итоге «открытию элиты»: люди, занимающие ключевые позиции в государственном управлении, лишаются своих постов, возникают вакансии, которые заполняются с нарушением ранее существующих норм. В результате, система политической элиты начинает оформляться на новых основаниях. Изучение именно таких трансформационных обществ позволяет выявить этапы, особенности, направления процесса формирования структурных рамок региональной политической элиты.

После августа 1991 г. структурные рамки региональной политической элиты оказались разрушены, вся элита пришла в движение, резко возрос темп как вертикальной, так и горизонтальной мобильности, возникли новые каналы «входа» в элиту и «выхода» из нее – началась кадровая ротация. Процесс «открытия» элиты носил социально стихийный характер – недостатка в желающих занять элитные позиции не было, что стимулировалось высоким статусом управленческой деятельности, престижем, возможностью получить ряд привилегий, в том числе материальных.

В результате в период с 1991 г. по 1993 г. инкорпорация региональной политической элиты отличалась многоканальностью, плохо контролируемой государством, но с середины 1990-х гг. ситуация стала меняться – карьерные взлеты и падения продолжались, но стоит отметить, что приток новых людей в элиту уменьшился, что свидетельствовало о начале процесса «закрытия» элиты и установлению определенных фильтров. Данный процесс получил правовое обоснование в 1995 г., когда был принят закон «Об основах государственной службы Российской Федерации»3, что привело к возврату постепенности в движении карьеры, стихийная череда кадров постепенно сменялась предсказуемым кадровым продвижением, связанным с возрождением института государственной службы.

Особенности становления структурных рамок были во многом обусловлены самой структурой региональной политической элиты. Правящий класс регионов 1990-х гг., сформировавшийся в условиях низкой институционализации политической системы, функционировал в виде политико-экономических группировок, консолидированных, как правило, вокруг главы исполнительной власти, что достигалось через механизмы жесткой функциональной зависимости и должностной соподчиненности в иерархии исполнительной власти в регионе, а также благодаря комплексу неформальных связей и совпадающих интересов на личном уровне. В результате клановый характер взаимоотношений, стремление обособиться, порождал негативные ожидания от рекрутирования новых политиков, которые рассматривались, прежде всего, как конкуренты в борьбе за влияние на патрона.

В этой связи наиболее распространенным каналом продвижения «наверх», дающим максимальные шансы на успех – стать членом «команды», работающей на влиятельного лидера, т. е. вступить в клиентарные отношения (плюс покровительство финансового спонсора, порой мафиозного). Между этими командами и внутри них непрерывно велась открытая, а чаще закулисная борьба, происходили скандалы, «разборки», борьба «компроматов».

Главным каналом инкорпорации в региональную политическую элиту соответственно стало назначение. Указанный канал нельзя рассматривать как выходящий за рамки номенклатурного принципа трансформации правящего класса. Фактически российскими властями была взята на вооружение старая система подбора и расстановки кадров. Особое значение данная система приобрела в условиях противостояния исполнительной и законодательной ветвей власти, как на федеральном, так и на региональном уровнях.

Существенной характеристикой номенклатурного принципа формирования элит являлся своеобразный способ достижения весомого политического статуса – не столько посредством активной публичной деятельности, либо через механизм выборов, сколько через «попадание» в государственно-политическую корпорацию, «партию власти», с негласно установленными, но всеми принимаемыми правилами поведения. При этом способы рекрутирования в политическую элиту почти целиком зависели от личных предпочтений того или иного должностного лица в иерархии, принимающего решение о политическом будущем патронируемого чиновника или политика. Главным критерием вхождения была не столько компетенция, система экзаменов, знание формальных инструкций, а прежде всего совокупность личных связей и четкий ритуализм поведения, определяемый внешней рамкой (идеологическая преданность) и способностью соответствовать неформальным правилам прохождения управленческой карьеры.

С началом электоральных кампаний в 1995 – 1999 гг. номенклатурный принцип элитообразования тем не менее продолжал достаточно активно эксплуатировался как региональными так и федеральными российскими властями, не всегда «доверявшими» демократическим механизмам на региональном уровне («мораторий» на выборы губернаторов, замена глав администраций краев и областей), предпочитавшими выборам прямое назначение или же (в контексте Договора об общественном согласии и двухсторонних договоров с субъектами РФ4) заключение своего рода «политического контракта» с лидером региона, когда в приемлемой для сторон форме «оговаривались» условия взаимодействия Центра и местного руководства.

В 1995 – 1996 гг. с началом электоральных кампаний появился еще один канал вхождения в региональную политическую элиту: победа на выборах. С появлением нового канала попадания в элиту по средствам выборов стал меняться социальный состав региональной правящей элиты: с началом выборных процессов деловая элита вышла на первые позиции, и с этого времени ее роль неуклонно росла. Деловая элита пробивалась к власти в регионах самостоятельно, обладая артикулированными политическими интересами (первоначальное накопление капитала продолжалось при активном участии бюрократии) и финансовыми ресурсами, встраиваясь в структуру региональной политической элиты, изменяя ее.

Если в начале 1990-х гг. представительство выходцев из деловой элиты в региональной власти было небольшим: в 1991 г. назначил губернаторами лишь нескольких аграриев (, )5 и двух директоров промышленных предприятий, то с 1995 – 1999 гг. в результате прошедших выборов можно зафиксировать активное вхождение бизнес-групп в состав правящей элиты регионов и их дальнейший симбиоз с региональной исполнительной властью, либо вытеснение бизнесом номенклатуры из системы региональной политической элиты. Так, в 1996 г. губернаторами были избраны местные бизнесмены: В. Бутов (Ямало–Ненецкий АО)6, руководитель аграрного хозяйства В. Малеев (Усть-Ордынский Бурятский АО)7, наметилось общее ослабление позиций  партийно-советской номенклатуры.

В постсоветской России изменился не только «вход» в элиту, но и «выход» из нее. Появились новые причины, пути и способы «выхода» из региональной политической элиты, что также было обусловлено структурой новой элиты, для которой наиболее очевидным (и желанным) вариантом развития политической системы являлось формирование некоего «государственно-номенклатурного капитализма», который предполагал отсутствие институциональных и идеологических ограничений на собственную экономическую деятельность управленческой элиты при одновременном сдерживании процесса кристаллизации иных экономических групп. Именно политическая элита оказывается одновременно и экономической, приватизируя региональную экономику, рекрутируя в свой состав и выдвигая на управленческие должности представителей прежнего хозяйственного руководства. Складывание такой системы облегчалось в депрессивных промышленных и сельскохозяйственных регионах.

Региональные «олигархи», в том числе криминального происхождения, и так называемые «красные» директора, сконцентрировав на этапе первоначального накопления капитала огромные финансовые ресурсы, приступали к скупке собственности, расположенной в регионах. С помощью акционирования  большинство коммерческих банков и коммерческих структур были созданы «под себя» по инициативе и при непосредственном участии государственных структур, либо отдельного представителя политической элиты с последующим пересаживанием, также право руководить бизнесом поручали своим «уполномоченным», не теряя при этом политического капитала.

Соответственно, возник новый путь ухода из власти – переход в бизнес. Структуры, созданные при содействии органов управления, быстро стали наполняться отставниками, «персональными пенсионерами». Удобным инструментом для создания таких структур стала приватизация, которая развивалась по регионально–номенклатурной модели, когда собственность переходила в руки бывших и нынешних чиновников и связанного с ними местного бизнеса, выросшего за счет административных преференций.

Помимо перехода в бизнес в 1991 – 1999 гг. ярко проявилась тенденция перехода в публичную политику, который после 1995 г. стал массовым. Этот процесс сопротивления экскорпорации с помощью перехода из структур исполнительной власти на выборные  должности проходил достаточно стихийно. Следует отметить, что экскорпорация является не просто формальным увольнением, прежде всего, это попытка лишить члена элиты его капитала и властных ресурсов, что подчас бывает, не только сложно, но и невозможно. Важно учесть также и то, что освобождение от должностей первых лиц почти никогда не означало реального лишения рычагов и ресурсов власти людей, связанных между собой многолетними корпоративными узами.

Представители политической элиты переходили в органы управления, как правило, с последующим возвращением на ключевые должности, так бывшие чиновники с помощью выборов пытались занять губернаторские, либо ключевые должности в представительной ветви власти, тем самым опять вернуться в правящую элиту. В случае поражения на выборах бывшие представители политической элиты активно включались в общественные движения, создавали соответствующие фонды и союзы. Эта тенденция проявилась еще в 1995 г., в последующие периоды лишь укрепилась.

Среди каналов экскорпорации также можно отметить возвращение в профессию, переход на почетную должность советника-консультанта, либо эксперта, переходом представителя региональной элиты на федеральный уровень. В постсоветской России помимо традиционных каналов экскорпорации появились также отставка с последующим уголовным преследованием, отставки, сопровождающиеся громкими скандалами и прекращение выполнения должностных обязанностей в связи со смертью.

Структурные рамки региональной политической элиты в условиях трансформации общества прошли период становления: от разрушения до становления. К середине 1990-х гг. можно констатировать установление фильтров и в конечном итоге закрытие системы региональной политической элиты. В целом, структурные рамки были во многом детерминированы особенностями структуры политической элиты в постсоветской России, которая носила клановый характер, обладала механизмами жесткой функциональной зависимости и должностной соподчиненности, что сказывалось на способах, особенностях и каналах инкорпорации/экскорпорации.

Список литературы:

Федеральный закон от 01.01.01 года N 119-ФЗ «Об основах государственной службы Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации, 1995, N 31, ст. 2990. // URL: http://persona. rin. ru/view/fall//16011/veprev-arkadij-filimonovich (дата обращения 16.10.2008). Итоги выборов глав исполнительной власти в регионах // Россия: мониторинг, анализ, прогноз. Сентябрь 1996 г. - январь 1997 г. № 6 // URL: http://www. niiss. ru/Publications/Russia/1997/6/index. htm (дата обращения 23.10.2008). ведение в системную теорию. Пер. с нем./ К. Тимофеева. М.: Издательство «Логос», 2007. 360 С.

* аспирант кафедры политических наук и технологий ФГОУ ВПО «Сибирской академии государственной службы», г. Новосибирск

*****@***ru

[phone]

2 См.: ведение в системную теорию. Пер. с нем./ К. Тимофеева. М.: Издательство «Логос», 2007.

3 Федеральный закон от 01.01.01 года N 119-ФЗ «Об основах государственной службы Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации, 1995, N 31, ст. 2990.

4 См.: там же.

5См.: // URL: http://persona. rin. ru/view/fall//16011/veprev-arkadij-filimonovich (дата обращения 16.10.2008).

6См.: Итоги выборов глав исполнительной власти в регионах  // Россия: мониторинг, анализ, прогноз. Сентябрь 1996 г. - январь 1997 г. № 6 // URL: http://www. niiss. ru/Publications/Russia/1997/6/index. htm (дата обращения 23.10.2008).

7См.: там же. (дата обращения 23.10.2008).