Алексей легонько улыбнулся: хоть Григорий и выглядит иногда рассеянным седым дедушкой, но дело свое знает, в этом он убеждался не раз. И легко брошенная фраза о суперкомпьютерах тому лишнее подтверждение — никто другой из совета Главных подобное провернуть не смог бы, ибо эти новейшие компьютеры обладают безумными мощностями и всем нужны. Значит, есть у него авторитет.
Казалось, и Елисей несколько успокоился.
— Все свободны. Жду от всех кратких отчетов к завтрашнему утру. Эля — от тебя особо подробный со всем техническим обоснованием, иначе сама будешь воевать с проектантам смежных систем. Я дополнительно предупрежу, что будем ставить САС на грузовики. Григорий — с компьютерами реши вопрос сегодня уже, нам нужно это бы побыстрее иметь четкие версии, хотя до похорон я успеть не планирую. Если не найдем, но тесты в норме — придется умалчивать. Женя, останься, пожалуйста.
Женя начал первым, как только дверь захлопнулась:
— Через четыре дня? Готов?
— Основную часть речи я написал. Но мне тут пришла в голову мысль одна... Я верю Григорию, мы отлетали на этих двигателях уже более 40 раз и проблем не возникало, наверняка дефект по стечению обстоятельств. Да даже Елисей ему верит, только не побухтеть не может. Но ровно столь же я уверен, интуиция, если хочешь, что даже численный анализ нам ничего не найдет и это останется белым пятном, а серия тестов неизбежна. Но и тут могут успеть помешать. Попробуем старые ораторские приемчики. Повод не самый приятный, но думаю, будь они живы... не посчитали бы кощунством. К тому же другого такого шанса у нас не будет. Смотри, мне нужно, чтобы пришло как можно больше людей из аппарата, организуй дополнительные трибуны с удобствами, допустим. Мне нужно как можно больше народу, мне нужна максимально возможная аудитория! Отдельно требуется созвать руководителей побольше руководителей всех звеньев с наших производств — нам требуется дать им дополнительную мотивацию сопротивляться давлению, на каждого в отдельности мы просто не успеем. Откровенно говоря, Женя, сюда нужно нагнать побольше пафоса: привлеки все свои газеты, радио, телевидение, интернет, особенно интернет! А чтобы пафос выстрелил — пусть меня за день до никто не отвлекает по мелочам, буду готовиться. Если все получится, сбросим с себя лишний груз и получим надежный щит, если не большой в верхах — эти-то непробиваемые товарищи, то хотя много маленьких снизу бы снизу. И тогда никто нам не посмеет помешать довести дело до конца. Надеюсь на тебя, Жень.
Алексей Павлович увидел уверенный кивок в ответ, хитро улыбнулся и наигранно-басовито пропел на весь кабинет:
— Советский народ стал забывать, зачем они когда-то первыми вышли в Космос!
Они по-доброму рассмеялись, Женя похлопал Алексея по плечу и вышел из кабинета.
***
15 декабря 2058 года. 12:00. Москва, Дворец Советов.
Величественное здание Дворца Советов всегда поражало Алексея Павловича. Монументальное сооружение возвышалось над всей Москвой настолько внушительно, что никакие многочисленные стеклянные высотки неподалеку не могли отвлечь внимание на себя. Несмотря на то, что внутри здание сильно отличалось от первоначального проекта, снаружи оно сохранило всю свою мощь. На бесконечных рядах высоких колонн были развешаны красные полотна, перед центральной входной группой стояла внушительная трибуна, а на шпиле Дворца находился огромный красный флаг.
Флаг был приспущен. Сегодня в стране день траура по космонавтам, погибшим в недавней страшной катастрофе.
Урны с прахом каждого из 20 членов экипажа были заложены в боковые ниши стен Дворца Советов и закрыты внушительной гранитной плитой, на которой было отчеканено полное имя, годы жизни и краткая биография. Небольшой портрет располагался в центре каждой плиты.
Многотысячная толпа заполонила собой всю площадь Дворца, заливалась в переулки, засыпалась в парки и закупоривала все дороги. Траурная процессия уже была закончена, но люди все равно стояли и ждали речей своих вождей.
Люди заходили на трибуну, произносили речи и передавали слово следующему. Звучали и стандартные дежурные фразы, и искренние соболезнования (в основном от сослуживцев по отряду космонавтов), а кто-то находил просто красивые слова.
Благодаря каким-то хитрым приемам Жени, Алексею Павловичу удалось занять место в очереди сразу после первостепенных людей государства. Когда ему уступили слово, он уверенной походкой вышел к центру трибуны, подошел к микрофону, оглядел всю тьму людей одним широким взглядом и, наконец, начал:
— Товарищи!
— Неделю назад, 8 декабря 2058 года, космонавтика Советского Союза получила тяжелейший удар. Космическая транспортная система «Беркут» во время выполнения третьего пилотируемого полета мгновенно разрушилась в ясном небе над Байконуром. Обломки корабля упали с высоты 130 километров и рассеялись по бескрайней степи.
Система спасения экипажа не сработала. Выживших нет.
— Мы потеряли двадцать космонавтов. Двадцать больших профессионалов, двадцать достойных и верных тружеников своего отечества, двадцать замечательных людей. У них остались семьи, родные и близкие. Никакие слова не в силах ослабить ваше горе, но страна скорбит вместе с вами, наши души сейчас поддерживают ваши.
— Это большая потеря не только для ваших семей, но и для меня лично, для всего Совета Главных, для всей космонавтики СССР. Эти люди — те, без кого марсианская программа при любом раскладе не могла бы существовать. Они — герои уже только потому, что были готовы помочь Советскому Союзу решить такую грандиозную задачу.
— Страна всегда будет их помнить, мы гордимся каждым из них.
На этих словах заканчивались почти все речи этого дня. Изначально здесь же должен был поставить точку Алексей Павлович. Но вместо этого он сделал внушительную паузу и внимательно и пристально смотрел на всех своих слушателей, стараясь заглянуть каждому из них в глаза, словно стремясь досверлить до глубины души. Резко подняв голову, он продолжил:
— Но товарищи!
— Нам пытаются помешать! Люди, обладающие достаточной властью, стремятся все это разрушить. Уничтожить нашу программу, оставить пылиться станки в цехах и выключить суперкомпьютеры в конструкторских бюро, лишить работы миллионы умнейших сынов и дочерей своего отечества.
— Но самое страшное — не это! Ужас в том, что если их планы будут претворены в жизнь — гибель наших космонавтов будет напрасной. Гибель всех покорителей космоса всего мира будет напрасной, потому что именно на этой ноте остановится движение вперед. Советский Союз совершит преступление перед человечеством.
Он неожиданно резко согнул в локте левую руку и сжал пальцы в кулак:
— Да! Мы тратим баснословные средства! Но! Я уверяю вас, всех вас, — он сделал широкое движение руками, словно готовясь всех обнять. — Ни единый рубль не был потрачен зря! Новая сталь для космического корабля — новая сталь для корпусов ваших машин! Уникальные станки для обработки деталей — уникальные возможности для среднего и легкого машиностроения! Технологии космической медицины — в каждую больницу!
— Год назад Совет Главных начал программу введения космических технологий в хозяйство, машиностроение, образование и медицину. Если мы прекратим сейчас, то эта программа остановится следом. Но, стоя здесь перед вами, я могу гарантировать, что в случае успешного осуществления марсианского полета, уже через несколько месяцев каждый здесь стоящий почувствует его отголоски во всем, что вас окружает.
— Марсианская экспедиция будет мощнейшим локомотивом нашей экономики, как когда-то таковым движителем была война. Ему нужна ваша поддержка. Я взываю ко всем вам и прошу каждого слушающего меня... нам помочь.
— Локомотиву нужен новый уголь и новая энергия! — он сделал необычное для ораторской трибуны движение, словно лопатой забрасывает топливо в печку.
— В нынешних реалиях только Вы способны отцентрировать его и помочь разогнаться. Иначе состав бесславно сойдет с рельсов, похоронив под собой мечты, за которые отдали жизни эти люди, за которые отдали столько лет все члены уникального коллектива, который представляет из себя наша космонавтика. Вы способны создать будущее, до которого хочется дожить.
Алексей Павлович сделал внушительную паузу. Заготовленная речь уже закончилась, но он почувствовал раж. Он почувствовал, как кровь бьет в жилах, хотя сердцебиение не ускорилось ни на йоту. И завершил:
— Мы должны продолжать. В 1986 году, после катастрофы Челленджера президент США Рональд Рейган сказал: «Мы выросли, привыкнув к идее космоса, и, наверное, забыли, что мы только начали. Мы все еще первопроходцы.»
Прошло 70 лет, но эти слова актуальны до сих пор. Мы все еще первопроходцы, мы все еще пионеры!
Мы все еще ошибаемся в этом опасном деле.
Но мы будем продолжать! Марс станет не нашим домом, но нашим передовым форпостом советской науки! И на Красной Планете будет крепко стоять Красный Флаг!
Он резко сжал ладони в кулаки и соединил обе руки вместе над головой. Под грохот аплодисментов Алексей Павлович покинул трибуну. И никто больше не решился туда подняться.
***
11 апреля 2061 года. 10:20. Космодром Байконур-2, Центр управления.
— И у нас прямое включение с космодрома Байконур-2, — начала говорить миловидная рыжая девушка. — Сейчас мы находимся в центре управления полетами, где все ожидают подтверждения успешной посадки пилотируемого модуля марсианского корабля «Юрий Гагарин». Напоминаем нашим зрителям, что среднее время задержки сигнала с красной планеты составляет 20 минут, поэтому мы не можем наблюдать за посадкой советских космонавтов в реальном времени. Скорее всего именно сейчас, именно в этот момент, капсула с экипажем совершает маневры в тонкой марсианской атмосфере, чтобы с ювелирной точностью спуститься к уже доставленным модулям долговременной базы, которая станет новым домом для 40 человек на целых четыре года!
Девушка отошла в сторону, цокая каблуками, и камера повернулась вслед за ней. За репортершей обнаружился большой экран.
— Как нам сообщают из Центра, до ближайших возможных новостей остается еще 19 минут, поэтому пока предлагаем зрителям вспомнить, как развивалась советская марсианская программа.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 |
