Жанровое своеобразие сборника сказок "Тысяча и одна ночь"
В народной арабской литературе (арабском фольклоре, арабском устном народном творчестве) сложилось замечательное искусство повествования, которое прославило арабов в мировой литературе. Слава эта основана на "Тысяче и одной ночи" – наиболее значительном памятнике народной арабской словесности. "Тысяча и одна ночь" – свод, гигантское собрание разнообразных образцов арабской народной прозы, создававшееся на протяжении многих столетий и третировавшееся современниками – арабскими филологами и ценителями изящной словесности как "низменное", предназначенное для развлечения невежественного простонародья.
Само название свода стало идиомой, обозначающей множество удивительных происшествий и персонажей – Шахразада (Шахерезада, Шехерезада), Харун ар-Рашид (Гарун аль-Рашид) – стали нарицательными; вошли в обиход такие выражения, как "выпустить джинна из бутылки", "сезам, откройся" и т. д.
В городах Ирака, Сирии, Египта еще можно встретить и услышать рассказчиков-чтецов (шаиров и мухаддисов), которые помногу часов подряд декламируют увлекательные истории. Это - огромные героические эпопеи, жизнеописания легендарных героев прошлого, такие как "Жизнь и подвиги Антары", "Жизнеописание Сайфа, сына царя Зу-Йазана". Такие занимательные повествования рассказчики-актеры разыгрывают под аккомпанемент музыкального инструмента (ребаба), перемежая свои рассказы пением стихов.
Строится "Тысяча и одна ночь" по принципу так называемой "обрамленной повести": одна история служит рамкой, в которую вписываются все остальные. Такой рамкой служит рассказ о царе Шахрияре, обманутом женой и казнившем всех новых жен после первой брачной ночи, и находчивой Шахразаде, которая, начав в первую ночь рассказывать увлекательную историю, доводит ее к расцвету до самого захватывающего момента. Заинтересованный царь решает отложить казнь в ожидании следующей ночи и продолжения рассказа. Так проходит тысяча и одна ночь, и в конце свода сообщается, что царь отменил свое жестокое решение; таким образом, Шахразада спасла свою жизнь и жизнь многих других женщин города и стала царицей.
При изучении "Тысячи и одной ночи" есть возможность выделить материал, привнесенный в нее различными народами – жителями Индии, Месопотамии, Ирана, Египта и других стран Востока. Первый внешний критерий – имена, даты, диалектизмы. В рассказах "Тысячи и одной ночи" можно обнаружить индийские имена – Синдбад, тюркские - Али Баба и Хатун, иранские – Шахразада, Шахзаман, Бахрам, Рустам, Ардашир, Шапур и др. Греческие и европейские имена и названия встречаются реже: "румами" арабы именовали византийцев, а "франками" – европейцев. Египетские имена и названия в своде имеют коптскую форму. Среди имен древнееврейского происхождения находятся Сулейман и Давуд, а также Асаф, Баракия, Булукия. Но подавляющее большинство имен арабского происхождения и частично бытовали еще в доисламской Аравии.
Исследователи пришли к выводу, что в собрании следует различать три основные группы сказок и рассказов, создававшихся и включенных в него в разное время и в разных местах, - ранние индоиранские, более поздние багдадские, позднейшие египетские. Естественно, что каждый из пластов свода имеет свои особенности, обусловленные влиянием местных социальных условий и культурных традиций. Древнейшую основу "Тысячи и одной ночи" составляет арабский перевод с персидского индоиранских сказок, входивших в сборник "Хезар эфсане" ("Тысяча сказок"), о существовании которого сообщает арабский историк и географ Х в. аль-Масуди и арабский библиограф Ибн ан-Надим в справочнике, составленном в 987 г. Арабский перевод сборника был выполнен в VIII в., то есть тогда, когда арабо-мусульманская культура особенно интенсивно впитывала иранские традиции. Багдадский литератор аль-Джахшияри (ум. в 942 г.) начал составлять по образцу, а отчасти по материалам переведенного на арабский язык сборника "Хезар эфсане" свой собственный сборник сказок под названием "Тысяча ночей", куда он включил отобранные им иранские сказки и добавил арабские, однако он успел включить в сборник лишь 480 сказок арабов, персов, греков.
Арабские сказки сложились в городах Ирака (Багдаде и Басре) путем переработки местного фольклора, а иногда и материалов, позаимствованных из различных литературных, географических, исторических сочинений, описаний путешественников, назидательных историй и т. д. Например, "Рассказ о женщине и лживых старцах" представляет собой переложение библейской притчи о Сусанне и старцах, а "Сказка о Синдбаде-мореходе" основана на сборнике рассказов о морских путешествиях персидского капитана Бузарга ибн Шахрияра "Чудеса Индии", а также на географических сочинениях Ибн Хордадбеке, аль-Мукаддаси, аль-Масуди, Ибн Хаукаля и других ученых и путешественников. Окончательный свод "Тысяча и одна ночь" получила лишь к началу XVII века, уже после завоевания мамелюкского Египта и Сирии османским султаном Селимом I (1512 - 1520). Не случайно родиной окончательной редакции оказался Египет, города которого после разрушения Багдада монголами в середине XIII века стали главными экономическими и культурными центрами арабского мира.
Функция волшебных сил, играющих важную роль в фабуле многих сказок "Тысячи и одной ночи", в разных пластах собрания различна. В сказках индоиранского происхождения волшебные силы независимы, они действуют по собственной инициативе, помогая полюбившимся им героям и защищая их от враждебных сил. Эти сверхъестественные существа, добрые и злые духи (джинны и ифриты), сознательно и по собственной воле вершат судьбы героев и одновременно двигают фабулу повествования. Тогда как людям отводится в нем лишь пассивная роль.
В рассказах, возникших на арабской почве, действие происходит в одном из городов Ирака, либо в торгово-ремесленной его части, либо в халифском дворце. В них фигурируют купцы и ремесленники, халиф и его приближенные, добрые и злые визири, справедливые и корыстные судьи, полицейские, рабыни-певицы, преданные и хитрые служанки, стражи гаремов – евнухи и другие персонажи пестрой городской жизни.
Функциональную роль "движущей силы" сюжета в багдадских новеллах вместо добрых и злых духов часто выполняет халиф Харун ар-Рашид, выступающий в роли защитника и даже спасителя героя, разрешающий все возникающие на ходу недоразумения, наказывающий порок и вознаграждающий добродетель. В нем как бы материализуется извечная мечта средневекового горожанина о добром и сильном властелине, который охранял бы его от произвола жестокой и корыстной администрации.
В т. н. харуновский цикл входит около 50-ти разбросанных по всему тексту сборника сказок, в которых фигурирует Харун ар-Рашид, а иногда его сыновья или известные придворные (главный визирь Джафар, палач-телохранитель Масур, поэт Абу Нуввас). Создавались эти сказки в основном в Багдаде, но некоторые из них получили окончательную редакцию в Египте. Кроме того, образ Харуна ар-Рашида перекочевал и в некоторые каирские сказки. Исторически Харун ар-Рашид правил в Багдаде с 786 по 809 г. и не был похож на сказочного халифа. Он не только не бродил по ночному Багдаду, как это изображено в сказках "Тысяча и одной ночи", но, напротив, значительную часть жизни провел в загородной резиденции, избегая встречи с народом, которого боялся.
Многие рассказы "Тысячи и одной ночи", например, "Халиф на час", "Сказка о горбуне" и другие, строятся наподобие ритмической фигуры с уравновешенными частями и симметричным изображением эпизодов. Они этап за этапом запутывают повествование вплоть до кульминации, а затем распутывают, проходя те же этапы в обратном порядке, но с иным расположением отдельных эпизодов и вставных новелл. Композиционные узоры сказок и рассказов Шахразады напоминают замысловатые, но всегда графически уравновешенные орнаменты арабских средневековых художников. Их занимательности способствует удивительное чувство композиции, разработанной с большим изяществом и изобретательностью в арабском народном творчестве.
Начиная с XII века, в собрание сказок вливается третий слой – рассказы египетского происхождения. Египетские новеллы создавались в торгово-ремесленной среде. В них явственнее, чем в остальных сказках Шахразады, звучат мотивы социальные. Их герой – купец или бедный ремесленник. Он слишком образован, но наделен здравым смыслом и находчивостью, благодаря которым добивается концов высокого положения и богатства. Изобретательность героев каирских новелл носит более изощренный характер, чем ловкие проделки его багдадских предшественников. Его приключения в отличие от коротких багдадских рассказов-анекдотов составляют фабулу длинных занимательных повествований, иногда содержащих целое "жизнеописание". Все эти произведения датируются эпохой правления мамелюкских султанов и времен османского господства в Египте (XIII - XVII вв.). Классическими примерами историй египетского происхождения в сказках "Тысячи и одной ночи" могут служить "Рассказ про Ала ад-Дина и волшебный светильник" и "Рассказ о Маруфе-башмачнике". Основой фабулы в "Рассказе про Ала ад-Дина и волшебный светильник" служит мотив волшебного талисмана, которому слепо подчиняется всемогущий джинн. Герой рассказа – сын бедного портного, которому самой судьбой предначертана удача, при помощи оказавшегося в его руках волшебного предмета обретает богатство и женится на дочери султана. Герой "Рассказа о Маруфе-башмачнике" – бедный человек, сапожник Маруф (Мааруф), едва сводящий концы с концами. Однако его блестящий успех в жизни никак не предопределен, он оказывается результатом личных качеств героя – его предприимчивости и доброты. Волшебный предмет – кольцо, и огромные богатства, попадают ему в руки именно тогда, когда он помогает трудом оказавшему ему гостеприимство крестьянину. Рассказ о Маруфе написан с веселостью, своими комическими преувеличениями он напоминает европейские шванки. Присутствуют в нем и элементы плутовской новеллы. Так, уговаривая героя согласиться на блеф с караваном. Купец Али говорит ему: "Вся земная жизнь – бахвальство и хитрость, и в стране, где тебя никто не знает, делай что хочешь!" И если по характеру фабулы рассказ о Маруфе – это волшебная сказка, то конкретными действиями и описаниями он напоминает зрелую средневековую новеллу.
Волшебные силы в рассказах египетского цикла – это уже не независимые духи индоиранского фольклора, а "служебные" духи. Своеобразные чиновники-функционеры, не добрые и не злые, слепо подчиняющиеся талисману – символу власти – и механически исполняющие волю своих повелителей. Они оказываются хотя и умелыми, но полностью подвластными человеку слугами, и перед ними, как перед естественными явлениями жизни, у горожанина нет благоговейного страха. Они выполняют все приказы, не делая различия между законными владельцами талисмана (существующей властью) и похитителями талисмана (узурпаторами власти).
В "Тысяче и одной ночи" представлены самые разнообразные жанры средневековой арабской словесности. Тут встречаются рассказы и повести любовного содержания, плутовские новеллы, рассказы о ворах и разбойниках и о том, как преступления их были разоблачены, рассказы о заморских путешествиях, разнообразные поучительные истории, назидательные притчи, анекдоты исторического и бытового содержания и даже небольшие "народные романы" и т. д. Каждый из этих жанров, в зависимости от времени и места рождения той или иной сказки, рассказа или повести, имеет свои особые характерные черты. Так в любовных историях, родиной которых был Иран, любовная тема содержит постоянный мотив: герой (обычно царский сын) влюбляется в девушку из далекой страны (обычно принцессу), услышав описание ее внешности или увидев ее изображение. Желая соединиться с нею, он проявляет недюжинную настойчивость, пускается в далекие странствия, преодолевает бесчисленное множество препятствий, становится участником приключений и сочетается с возлюбленной счастливым браком. Так строятся "Повести об Ардешире и Хайят ан-Нуфус", "Рассказ об Ибрахиме и Джамиле" и другие.
Иной характер носят арабские (багдадские) любовные истории. Они представлены традиционными для арабов рассказами о страданиях влюбленных, разделенными внешними обстоятельствами, тоскующих дуг о друге. В таком роде "Рассказ о Халиде ибн Абд Аллахе аль-Касри", "Рассказ о школьнике и школьнице", а также пародия на истории подобного типа "Рассказ о влюбленном учителе". Другой вариант любовных багдадских новелл представлен рядом рассказов: "Повесть об Али ибн Бекаре и Шамс ан-Нахаре", "Рассказ о Джубейре ибн Умейре и Будур", "Повесть о Ниме и Нум" и другие. В этих рассказах любовь поражает молодых людей "с первого взгляда". Она приносит им бесконечные страдания, которые они стойко переносят, однако не ведет к активным действиям со стороны влюбленного. И благоприятное разрешение коллизии происходит благодаря вмешательству добрых помощников или благодушия правителя. Герой любовных багдадских новелл – избалованный и богатый молодой человек, часто беспечный и легкомысленный, вызывающий восхищение не благородными поступками, а своей красотой и щедростью (Нур ад-Дин в "Рассказе о двух визирях и Анис аль-Джалис"), или, напротив, целомудренный и сдержанный, воспитанный юноша (Ганим из "Рассказа о Ганиме ибн Айюбе"). Некоторые ранние любовные рассказы собрания связаны с так назыаемой "узритской" традицией. (Узриты – бедуины племени узра, прославившегося своими легендами о страданиях верных влюбленных, разлученных жестокой судьбой, и поэтами, авторами замечательных стихов грустного любовного содержания.) "Рассказ о мусульманине и христианке", "Рассказ об Ади ибн Зайде и Марии" и другие.
В любовной египетской новелле слабовольный, не имеющий других достоинств, кроме внешней привлекательности, герой становится предметом любви образованной, умной и храброй невольницы ("Рассказ об Али Шаре и Зимурруд").
Значительное место в "Тысяче и одной ночи" занимает жанр короткого анекдота. Для арабского анекдота характерна "безыдейность" – его соль в забавной ситуации. Его примитивно-комический сюжет строится на эффекте неожиданности находчивого ответа или остроумного диалога ("Рассказ о Ширин и рыбаке", "Рассказ о Джафаре Бармакиде и больном старике" и другие). Более пространные рассказы о забавном балагурстве или ловкости, хитрости и находчивости героя-горожанина также вырастают из анекдота и строятся на комизме неожиданности ("Рассказ о женщине и рыбе", "Рассказ о Мансуре и Ибн аль-Карибе" и прочие).
К плутовским новеллам примыкают близкие им по содержанию рассказы "Тысячи и одной ночи", посвященные проделкам мошенников, ворам и разбойникам, а также тому, как их преступления оказались раскрытыми. К числу подобных "средневековых детективов" относятся "Рассказ о трех яблоках", "Рассказ о воре, обокравшем вора" и другие. Среди лучших историй криминального плана – "Рассказ про Али Бабу и сорок разбойников". Это рассказ о скромном дровосеке, случайно обнаружившем убежище разбойников, куда они сносят награбленные богатства, и его преданной служанке Марджане, умело расправившейся с преступниками.
Многие сказки "Тысячи и одной ночи" посвящены описанию далеких путешествий, например, "Сказка о Синдбаде-мореходе". Синдбад – человек действия, и вместе с тем в нем, как во всяком предприимчивом купце, смелость хорошо уживается с благоразумием. В минуту опасности он готов уцепиться за гигантскую птицу Рухх, которая по воздуху переносит его в другие страны. Он готов плыть по подземной реке на плоту, изобрести и осуществить план бегства с острова великанов и т. д. Но вместе с тем он достаточно осторожен, что спасает его от смерти, например, когда антропофаги пытаются накормить его отравленной пищей. Будучи человеком добрым и благочестивым, он в минуту смертельной опасности в борьбе за существование без колебания убивает своих товарищей по несчастью, дабы овладеть их провизией. Любознательность Синдбада не знает предела, и, увидав какой-то сверкающий купол, он немедленно отправляется его смотреть, а, убедившись в том, что это яйцо гигантской птицы Рухх, он делает на нем пометку, а затем его обходит, дабы измерить его окружность числом шагов. Синдбад-мореход с дикарями в далеких странах оказывается в самых лучших отношениях, и они, в свою очередь, отвечают ему взаимностью. Все угрожающие ему опасности происходят либо от бурного моря, либо от чудовищ и людоедов.
Также в сборнике можно найти сказки о животных, например, "Рассказ о мыши и ласке", "Рассказ о гусыне и львенке" и другие.
В тексте "Тысячи и одной ночи" проза перемежается с многочисленными поэтическими вставками. Они часто играют роль в развитии фабулы и несут информацию – письма в стихах, разнообразные надписи и т. п., в других случаях они становятся формой диалога между персонажами. Такое включение поэзии в прозу в значительной мере связано с тем культом поэтического красноречия, которое, восходя к доисламской вере в магию слова, на протяжении всего средневековья процветало на арабском Востоке. Стихи-песни нужны были поэту-декламатору, рассказчику и исполнителю, они украшали его выступление, делая его более театрализованным.
Первые сведения об арабских сказках, вобравших в себя опыт других восточных народов, попали в Европу еще в эпоху Крестовых походов. Тогда их сюжеты повлияли на формирование европейской новеллы. Первый полный перевод книги с арабского на французский язык был сделан А. Галланом в начале XVIII века. Он поразил воображение европейцев сочетанием раскованной фантазии с экзотическим, но вместе с тем реальным бытом. Сборник очаровал западных читателей удивительной смесью утонченности и простоты, даже простоватости. В XIX веке текст "Тысячи и одной ночи" был дополнен и переиздан во Франции в переводе Лоазлера де’Лоншана 1838 г. и Бурдена 1838—1840 г. Затем сборник арабских сказок вышел в Великобритании (перевод эна) и Германии (перевод Г. Вейля). Первый русский перевод с арабского оригинала выполнен Михаилом Александровичем Салье только в 30- годах ХХ века.
Без всякого сомнения, этот памятник арабского фольклора оказал и продолжает оказывать огромное влияние на людей. По мотивам сказок "Тысячи и одной ночи" снимаются кино и мультипликационные фильмы. Пишутся и исполняются музыкальные произведения, спектакли и даже балеты. Мудрые герои арабских сказок (Шахразада, Али Баба, Синдбад-Мореход) стали нарицательными. Они любимы и детьми и их родителями.
Литература
Тысяча и одна ночь: Избранные сказки/Пер, с араб. ; Вступ. ст., примеч. . М.: Худож. лит., 1983. 540 с. Халиф на час. Избранные сказки, рассказы и повести из "Тысячи и одной ночи" (часть I): Пер. с арабского / Сост., вступ. статья и примечания ; Ил. . – М.: Правда, 1986. – 608 с., ил. Синдбад-мореход. Избранные сказки, рассказы и повести из "Тысячи и одной ночи" (часть II) – М.: Правда, 1986. – 608 с., ил. Царевич Камар аз-Заман и царевна Будур. Избранные сказки, рассказы и повести из "Тысячи и одной ночи" (часть III) – М.:Правда,1986.–640 с., ил. Маруф-башмачник. Избранные сказки, рассказы и повести из "Тысячи и одной ночи" (часть IV) – М.: Правда, 1986. – 640 с., ил. История арабской литературы (X—XVIII веков). М.: Наука, 1991. 724 с. , , Арабская литература: Краткий очерк. – М., 1964. – 196 с. Образная система арабской классической литературы (VI–XII вв.). – М., 1974. – 254 с. Энциклопедического словаря Брокгауза и Эфрона (1890—1907). Статья основана на материалах Литературной энциклопедии 1929—1939.
Об авторе - – кандидат филологических наук, доцент кафедры иностранных языков факультета гуманитарных и социальных наук Российского университета дружбы народов.
