Выпускная квалификационная работа на тему: в России (стр. 6 )

§2. Семья Стурдза в судьбе Каподистрии

       Нельзя не отметить значение семьи Стурдза в жизни Иоанна Антоновича и то место, которое она занимала в его сердце. Александр Скарлатович Стурдза и его сестра Роксандра Скарлатовна Стурдза (после замужества – графиня Эдлинг, другое встречающееся написание фамилии –  Эделинг) были близкими друзьями и сподвижниками Каподистрии. Брат и сестра по матери были греками и принимали активное участие в судьбе греческого народа.

В 1815 г. Александр Стурдза становится секретарём при Иоанне Каподистрии во время его службы в канцелярии при командующим Дунайской армии; в 1822 г. вместе с графом Александр Скарлатович «сошёл со сцены»146. Его поистине теплое отношение к Каподистрии, восхищение личностью графа отражено в «Воспоминаниях о жизни и деяниях графа Каподистрии, правителя Греции». Эта работа была начата осенью 1831 г. сразу после получения известия об убийстве Каподистрии. Из некролога, который планировался изначально, вырос биографический очерк147. Иоанн Каподистрия был скромным и мудрым человеком.

       Роксандра Скарлатовна была не просто другом, но и некоторое время возлюбленной Иоанна Антоновича, он собирался просить её руки. Однако судьба распорядилась так, что Каподистрия избрал иной путь, посвятив всего себя дипломатии и греческому вопросу148. По мнению графини Эдлинг, Иоанн Каподистрия относится к тем людям, «знакомство с которыми составляет эпоху в жизни»149. Роксандра Скарлатовна сыграла большую роль и в жизни самого графа: она была близка не только к императрице, как фрейлина, но и имела дружеские отношения с Александром I; поэтому, по мнению Ф. Вигеля, Каподистрия был обязан ей доверенностью императора150. Кроме того, именно Эдлинг активно помогала в изыскании денежных средств для национально-просветительской деятельности Иоанна Антоновича151.

       Каподистрия обрёл добрых и верных друзей, которые разделяли его мечты о свободной Греции. Семья Стурдза была рядом с графом, оказывая поддержку, практически весь русский период в его жизни. Брат и сестра, благодаря оставленным воспоминаниям, запечатлели персону Каподистрии навеки в истории Российской империи.

§3. Каподистрия и российские литературные круги

       Иоанн Каподистрия большим уважением пользовался в российских литературных кругах. Он снискал себе славу покровителя искусств и наук, людей привлекала его образованность. Каподистрия органично влился в общество, которое признавало его своим, несмотря на то, что родиной графа был далёкий остров Корфу.

Особо тесные отношения сложились у Каподистрии с Василием Андреевичем Жуковским и Николаем Михайловичем Карамзиным. Карамзин искренне любил Иоанна Антоновича не только за его мудрость, но и за душевные качества152. По мнению Николая Михайловича, который не имел обыкновения заискивать перед кем бы то ни было, Каподистрия был «умнейшим человеком нынешнего двора»153, отличающийся к тому же редким благородством. Сам Каподистрия очень дорожил дружбою с Карамзиным и желал сохранить её навсегда154. В 1826 г. Жуковский рекомендовал греческого патриота в качестве «лучшего воспитателя наследника»155 российского престола. представил Василию Андреевичу свой биографический очерк о Каподистрии, тот поблагодарил за пробужденные «трогательные воспоминания о нашем христианском Аристиде156» и предложил свою помощь в издании очерка. По мнению Жуковского, эти «Воспоминания о жизни и деяниях…» должны «вступиться за светлую память» графа, чьё имя было поругано греками157, которых винили в убийстве Каподистрии. 

Одним из интересных эпизодов является помощь, которую Иоанн Антонович в 1820 г. оказал «солнцу русской поэзии» Александру Сергеевичу Пушкину. Поэту грозила ссылка в Соловецкий монастырь, Чаадаев, зная о дружбе Каподистрии и Карамзина, обратился к последнему с просьбой о заступничестве158. Благодаря Каподистрии ссылка была заменена переводом Пушкина в Кишинёв в канцелярию наместника Бессарабии генерал-лейтенанта 159, потому как Александр Сергеевич с 1817 г. числился на службе в Министерстве иностранных дел160. После Каподистрия осведомлялся о делах своего подопечного в письмах к Инзову161.

       Можно сделать вывод, что благодаря своей образованности, душевным качествам и реальной помощи Иоанн Антонович заслужил высокое место в русском обществе. Иностранец не воспринимался таковым, потому что искренне действовал на благо второму отечеству не только на дипломатическом, но и на личном и общественном уровнях.

§4. Реакция российского общества на гибель Каподистрии в 1831 г.

       Не раз уже упоминалось в данной работе, что Каподистрия обладал многими положительными качествами, которые помогали ему устанавливать тёплые отношения и на службе, и в жизни. Он болел душой за оба своих отечества. Но жизнь его несправедливо оборвалась трагическим образом.

9 октября (27 сентября) 1831 г. Иоанн Каподистрия был убит Константином и Георгием Мавромихали по дороге в храм Святого Спиридона Чудотворца162. О событиях того дня можно судить по «Записке об убиении Каподистрии…», которую составил русский офицер , принимавший непосредственное участие в греческом национально-освободительном восстании и после остался в Греции. О его судьбе и возможности остаться в освобождённой стране Каподистрии в своё время хлопотал в письме к Бенкендорфу163. Райко рассказывает о том, что этот день остался в памяти как роковой: «все выражали глубокую скорбь не только безмолвными слезами, но стонами и рыданиями; такую дань добродетелям и великим качествам покойного платили не одне, по природе более чувствительные, женщины; нет, здесь скорбели и домовитый гражданину и отец семейства, и старый воин, закаленный в пылу сражений, и богатый, и бедный, и взрослый, и малолетный; все говорили между собою о своем несчастии»164.

       Реакция части греческого общества на данного скорбное событие была ясна: только затянулись раны политические, только пришло спокойствие после нескольких лет, на которые растянулась борьба за независимость. Что же касается Российской империи, то Каподистрия остался в сердцах русского общества и после завершения карьеры. Судя по всему, сообщение об его убийстве стало трагедией для многих неравнодушных к нему российских современников. Его смерть явилась большой потерей.

Блудова, а вместе с ней её сестра и отец, были так сильно потрясены, что горячо обвиняли во всём произошедшем сам греческий народ, называя его неблагодарным и завистливым165, что, конечно же, было сделано в порыве горя. Для Антонины Дмитриевны Каподистрия был не иначе как «героем нашего детского воображения»166, тихим, приветливым и остроумным. Для братьев Булгаковых, а для Константина Каподистрия был не просто знакомым, скорее другом, это известие тоже стало шоком. Стоит отметить следующее: Блудова и Булгаковы используют формулировку «Каподистрия убит греками»167,168, отсюда можно сделать предположение, что Иоанн Антонович воспринимался в некоторой степени «своим», а не иностранцем.

В уже упомянутом биографическом очерке, который был составлен другом Каподистрии Александром Стурдзой, убийство Каподистрии описано более чем эмоционально.  убийцы графа являлись «кровопийцами»169, которые совершили «мерзость злодеяния»170. Для Стурдзы Каподистрия – правитель-мученик, заступник Греции. Своим очерком он воздал должное Каподистрии, который сыграл великую роль не только в истории Греции и России, но и в судьбе самого Александра Скарлатовича.

       Реакция российского общества на гибель графа Каподистрии показывает то значение его персоны, которое он приобрёл за годы службу в Российской империи. Большую роль играли личные качества Каподистрии, такие как: умение идти на компромиссы, образованность, деликатность и гибкий ум. Как дипломат он смог достичь не только профессиональных высот, но также выстроил ровные и добрые отношения с коллегами. Даже взаимоотношения с Нессельроде, которому пришлось «потесниться» и разделить должность главы Министерства иностранных дел с Каподистрией, были более чем хорошими. Иоанн Антонович был «своим» в пределах второго отчества, где его любили и уважали.

Заключение

       Иностранцы на службе Российской империи не были редкостью. Россия со времён Петра Великого притягивала талантливых и амбициозных поданных других стран. Таким был и Иоанн Антонович Каподистрия. Почти тридцать лет он отдал государственной и дипломатической деятельности, тринадцать из которых, с 1809 по 1822 гг., пришлись на службу в России. Здесь ему удалось не просто занять видное место на европейской политической арене в первой четверти XIX в., но и стать фактически строителем вместе с Александром I новой международной системы, основанной на равенстве всех стран и отказа от вооруженных решений конфликтов.

       В данном исследовании были рассмотрены дипломатическая и общественная, а также национально-просветительская деятельность графа Каподистрии в Российской империи. В первую очередь был сделан акцент на воспоминаниях об Иоанне Антоновиче и восприятии его персоны современниками в русском обществе.

       В первой главе была проанализирована отечественная историография, касающаяся пребывания Каподистрии в Российской империи. Были отмечены этапы развития историографии и рассмотрено изменение отношения к роли Иоанна Антоновича в истории Российской империи: от рядового дипломата при императоре до проводника нового внешнеполитического курса России.

В работе были рассмотрены отношения Иоанна Каподистрии с императором Александром Павловичем, то как они сошлись на любви к республикам и неприятию революций и как, в конечном итоге, разошлись на почве национальных чувств Каподистрии по отношению к восставшим грекам. Греческий патриот на службе у русского царя показал себя верным своему второму отечеству – России, прекрасным исполнителем идеи и устремлений Александра I, которые отразились в решениях Венского конгресса и в создании Священного союза.

       Рассмотрение отношений между дипломатами Министерства иностранных дел Российской империи и конкретно восприятие Каподистрии его коллегами позволили подтвердить предположение, что греческий патриот оказался статс-секретарём по вопросам внешней политики одной из величайших держав XIX в. неслучайно, а благодаря своим личным и профессиональным качествам. Его гибкий ум, умение идти на компромисс и деликатность помогали ему не только в самой дипломатической деятельности, но и во взаимоотношениях с коллегами. Наибольший интерес представляет совместная деятельность с Карлом Васильевичем Нессельроде, с которым Каподистрия в период с 1815 по 1822 гг. делил должность главы Министерства иностранных дел. Оба статс-секретаря достойно делили обязанности, уважительно относясь друг к другу.