Сталинградский «котёл»

  Мини Газета № 000 от 01.01.01 г.

Сталинградский «котёл»

23 ноября 1942 года замкнулось кольцо окружения вокруг сталинградской группировки противника

23 ноября 1942 года, на пятые сутки после начала контрнаступления в районе Калач — хутор Советский войска Юго-Западного и Сталинградского фронтов замкнули кольцо окружения вокруг сталинградской группировки противника.

Паулюс предложил Гитлеру отвести войска 6-й армии с позиций на Волге, шансы на прорыв части группировки ещё были, пока кольцо советских войск не уплотнилось. Однако верховное немецкое командование, не желая отступать, оставило армию Паулюса в «котле», пообещав деблокировать окруженные войска.

22 ноября

22 ноября колонны штаба 6-й немецкой армии прибыли в Нижне-Чирскую, где находились Паулюс и начальник штаба армии Шмидт. Так же был генерал-полковник Гот, командующий 4-й танковой армией. В это время от Гитлера была получена радиограмма. Гот со своим штабом отзывался для выполнения других задач. Паулюсу и Шмидту приказали немедленно вылететь в пределы образующегося «котла» и вблизи станции Гумрак разместить командный пункт армии.

Также стало известно, что 14-й танковый корпус генерала Хубе, который должен был приостановить продвижение русских войск, атаковав их с фланга, оттеснен к востоку от Дона, как и 11-й армейский корпус. Важный в стратегическом отношении мост через Дон у Калача отдан без боя. Путь на юг — путь отступления 6-й армии — в значительной мере был перерезан. Передовые отряды русских выходили к Калачу.

Советские войска продолжали развивать наступление. Для соединения с войсками Сталинградского фронта, двигавшимися с юго-востока, подвижные соединения Юго-Западного фронта должны были с ходу форсировать р. Дон. Единственная мостовая переправа через Дон в полосе наступления 26-го и 4-го танковых корпусов была у хутора Березовский в районе г. Калач.

Немцы также отлично понимали значение этого пункта. Для прикрытия подступов к мосту в районе Калач немцы заняли плацдарм на западном, высоком берегу Дона, обращенный фронтом в тыл, так как считалось, что советские войска попытаются занять Калач. Мост был подготовлен к уничтожению. Однако враг не сумел ни удержать мост в своих руках, ни взорвать его.

В ночь с 21 на 22 ноября 26-й танковый корпус занял населенные пункты Добринка и Остров. Командир корпуса Родин решил воспользоваться темнотой для внезапного захвата мостовой переправы через Дон. Выполнение этой задачи было поручено передовому отряду под командованием командира 14-й мотострелковой бригады подполковника .

В состав передового отряда вошли: две мотострелковые роты 14-й мотострелковой бригады, пять танков 157-й танковой бригады и бронемашина 15-го отдельного разведывательного батальона. В 3 часа ночи 22 ноября передовой отряд на большой скорости начал движение по дороге Остров — Калач. Подполковник Филиппов повел отряд автомобилей и танков с включенными фарами, чтобы обмануть противника.

Действительно, немцы приняли колонну за своих (немецкую учебную часть, оснащенную трофейными русскими танками) и вражеская оборона была пройдена без единого выстрела. В тылу у противника отряд встретил повозку местного жителя, который показал дорогу к переправе и рассказал о системе защиты немцев. В 6 часов, спокойно подойдя к переправе, часть отряда прошла на машинах через мост на левый берег Дона и ракетой дала знак остальным.

В коротком внезапном для врага бою охрана моста была перебита. Отряд занял мост, а затем даже сделал попытку с ходу овладеть городом Калач. Противник оказал организованное сопротивление и попытался отбить переправу. Отряд Филиппова занял круговую оборону и стойко отбивал все атаки превосходящих сил врага, удерживая мост до подхода своего корпуса.

В этот день главные силы 26-го корпуса вели серьёзные бои на рубеже совхоза «Победа Октября» (15 км западнее Калача) и «10 лет Октября». Здесь противник, опираясь на заранее подготовленный противотанковый район, оказал упорное сопротивление продвижению частей корпуса к переправе. Немцы использовали ранее поврежденные танки, которые были превращены в неподвижные огневые точки.

Только к 14 часам, совершив обходный маневр, 157-я танковая бригада смогла взять высоты 162,9 и 159,2. Противник понёс большие потери и отступил. 19-я танковая бригада полковника , преодолевая сопротивление противника, к 17 часам вышла к переправе через р. Дон, которую удерживал передовой отряд корпуса. К 20 часам бригада в полном составе переправилась через Дон и сосредоточилась в лесу северо-восточное Калача.

1-й танковый корпус также успешно наступал. Танковые бригады 4-го танкового корпуса переправились через Дон по захваченному мосту у хутора Березовский и закрепились на восточном берегу. Тем временем кавалерийские и стрелковые части Юго-Западного фронта закрепляли достигнутые успехи. Часть сил фронта вела боевые действия по уничтожению войск врага, которые оказались в тылу быстро наступающих советских подвижных соединений.

23 ноября. Сталинградский «котёл»

В этот день была полностью блокирована группировка противника в районе Базковского, Распопинской, Белосоина. В кольце стрелковых частей 21-й и 5-й танковой армий оказались дивизии 4-го и 5-го румынских корпусов (5-я, 6-я, 13-я, 14-я и 15-я пехотные дивизии). Румыны ещё отбивались, надеясь на помощь извне. Однако эти надежды не оправдались.

Ещё в ночь с 22 на 23 ноября южнее Головского капитулировала часть сил из окруженной группировки. Среди взятых советскими войсками в плен румын находились командир 5-й пехотной дивизии генерал Мазарини, командир 6-й пехотной дивизии генерал Ласкар, начальник штаба 6-й пехотной дивизии подполковник Камбре и другие командиры.

Оставшиеся румынские войска отбивались в Распопинской. К исходу дня бригадный генерал Траян Стэнеску, командовавший окруженными румынскими войсками, выслал парламентеров для переговоров о сдаче в плен.

Румынам изложили условия капитуляции: всем солдатам и офицерам, сдавшимся в плен, гарантировалась жизнь, хорошее обращение и сохранность личных вещей при каждом. Всё вооружение, а также конский состав, обозы и другое военное имущество подлежали сдаче советским войскам.

В ночь с 23 на 24 ноября, а затем весь день 24 ноября румыны сложили оружие и сдались. Затем колонны пленных двинулись в тыл. Всего в районе Распопинская было взято в плен 27 тыс. солдат и офицеров противника, а также захвачено значительное количество вооружения и других военных трофеев. Освободившиеся после ликвидации распопинской группировки стрелковые части 21-й и 5-й танковой армий продолжали движение в юго-восточном направлении, укрепляя фронт войск на западном берегу Дона.

  Наши 34-ки с десантом на броне

В этот же день советские войска освободили Калач. В 7 часов утра 19-я танковая бригада 26-го танкового корпуса начала атаку гарнизона противника в г. Калач. К 10 часам советские танки ворвались в город, но немцы упорно сопротивлялись. Они остановили наступление наших войск на северо-западной окраине города. Тогда на помощь атакующим пришли подразделения 157-й танковой бригады, которые к этому времени выдвинулись на правый берег Дона.

Мотострелковые подразделения бригады стали переправляться через Дон по льду и затем атаковали врага с юго-западной окраины Калача. Одновременно подтянутые к высокому правому берегу Дона танки открыли огонь по огневым точкам врага и скоплению его машин. Противник не ожидал удара с этой стороны и дрогнул. Снова атаковали наши войска и на северо-западной окраине города. К 14 часам г. Калач был освобожден.

Остальные подвижные соединения фронта также успешно наступали, ломая сопротивление врага и освобождая населенные пункты.

«Все попытки противника помешать окружению оказались запоздалыми, — отмечал . — Соединения гитлеровцев, танковые и моторизованные, перебрасываемые из района Сталинграда к месту образовавшегося прорыва, вводились в бой по частям и, попадая под удары наших превосходящих сил, терпели поражение. С ними получалась та же картина, что и с частями Красной Армии в боях в большой излучине Дона. Не приняв вовремя кардинального решения на отход, немецко-фашистское командование, как в свое время и наше, пыталось наложить мелкие «заплатки» на все расширяющуюся огромную брешь на Сталинградском направлении».

65-я армия Донского фронта в течение 20 — 23 ноября своими правофланговыми соединениями совместно с 3-м гвардейским кавкорпусом 21-й армии Юго-Западного фронта овладела населенными пунктами Цимловский, Платонов, Орехов, Логовский, Верхне-Бузиновка, Голубая, Венцы. Разбитые немецкие войска, включая 14-ю танковую дивизию, отступали к Сталинграду. 24-я армия, ведя наступление вдоль левого берега Дона, натолкнулась на сильную оборону врага, поэтому большого успеха не имела.

Войска ударной группировки Сталинградского фронта решили свою основную задачу. Прорвав фронт на левом фланге 4-й румынской армии, стрелковые соединения 57-й и 51-й армий двигались вслед за своими подвижными соединениями — 13-м танковым и 4-м механизированным и 4-м кавалерийским корпусами.

Немцы, пытаясь сдержать наступление 57-й армии, бросили в бой части 29-й моторизованной дивизии. Они имели небольшой успех, но в боях 21 — 22 ноября были разбиты. К исходу 22 ноября соединения 64-й и 57-й армий охватывали сталинградскую группировку противника с юга и юго-запада. Все пути отхода немцев на юг и юго-запад были закрыты.

В полосе наступления 51-й армии, на левом крыле ударной группировки фронта, впереди других наступающих соединений двигался 4-й мехкорпус генерала Вольского. Еще 20 ноября частями корпуса было занято Плодовитое, 21 ноября — ст. Абганерово и ст. Тингута. В результате наши войска перерезали железную дорогу Сталинград — Сальск, и прервали телеграфно-телефонную связь.

Нарушена была работа основной магистрали, по которой сталинградская группировка вермахта получала подкрепления, технику и боеприпасы. 4-й кавкорпус, вошедший в прорыв вслед за соединением Вольского, совершал 65-километровый марш-маневр с задачей отрезать пути отхода противника на Абганерово. 13-й танковый корпус полковника Танасчишина продолжал двигаться на северо-запад, взаимодействуя с соединением генерала Вольского.

  Румыны у разбитого «корыта»

Днем 22 ноября части мехкорпуса Вольского, прорываясь навстречу войскам 5-й танковой армии генерала Романенко, овладели хутором Советский. В это время соединения 51-й армии и 4-го кавкорпуса, наступавшие на внешнем фланге окружения группировки противника, продвигались в направлении Котельниково. Войска Юго-Западного и Сталинградского фронтов разделяло расстояние всего в 10 — 15 км после выхода 26-го и 4-го танковых корпусов в район Калача, а 4-го мехкорпуса — в район Советского.

Немецкое командование, пытаясь сохранить путь к отступлению, бросило из-под Сталинграда к Калачу и Советскому 24-ю и 16-ю танковые дивизии. Однако наши войска отразили все вражеские контратаки. 23 ноября в 16 часов 45-я и 69-я танковые бригады 4-го танкового корпуса и 36-я механизированная бригада 4-го механизированного корпуса соединились в районе хутора Советский.

Таким образом, на пятые сутки после начала контрнаступления в районе Калач, хутор Советский войска Юго-Западного и Сталинградского фронтов замкнули кольцо оперативного окружения вокруг сталинградской группировки противника.

  Орудие на позиции. Бьёт прямой наводкой

  Советский пулеметчик с ДП-27 в одном из разрушенных домов Сталинграда

Попытка с ходу уничтожить немецкую группировку

В окружении оказалась крупная группировка противника — 6-я и часть сил 4-й танковой немецких армий — в составе 22 дивизий общей численностью около 330 тыс. человек. Кроме того, в ходе наступления советские войска разгромили 3-ю румынскую армию, пять дивизий которой были уничтожены или взяты в плен, и нанесли серьезное поражение соединениям 4-й румынской армии. Разгромлен был также 48-й танковый корпус противника, составлявший его оперативный резерв.

При этом сплошного фронта не было. Общая протяженность внешнего фронта составляла свыше 450 км. Однако фактически прикрывались войсками только около 270 км. Минимальное удаление внешнего фронта от внутреннего составляло всего лишь 15 — 20 км (Советский — Нижне-Чирская и Советский—Аксай).

Это было на самых опасных направлениях, где противник мог нанести деблокирующий контрудар. Сплошной линии обороны не было и у немцев. На фронте противника была пробита огромная брешь шириной свыше 300 км (от Боковской до оз. Сарпа).

23 ноября Паулюс, ещё не зная, что кольцо окружения сомкнулось, в радиограмме Гитлеру поставил вопрос об отходе с волжских позиций.

«Армия окажется в ближайшее время на краю гибели, если не удастся, сосредоточив все силы, нанести поражение войскам противника, наступающим с юга и запада, — сообщал немецкий командующий. — Для этого необходимо немедленно снять все дивизии из Сталинграда и значительные силы с северного участка фронта. Неизбежным следствием этого должен быть прорыв в юго-западном направлении, поскольку такими незначительными силами невозможно организовать оборону восточного и северного участков фронта… Учитывая сложившуюся обстановку, ещё раз прошу предоставить мне свободу действий…».

24 ноября Гитлер отдал приказ держаться: «Войска 6-й армии временно окружены русскими… Личный состав армии может быть уверен, что я предприму всё для того, чтобы обеспечить нормальное снабжение армии и своевременно освободить её из окружения. Я знаю храбрый личный состав 6-й армии и её командующего и уверен, что вы все выполните свой долг». В это время часть сталинградской группировки ещё могла пробиться из слабого кольца окружения. Однако верховное командование, не желая отводить войска от Волги, оставило армию Паулюса в «котле», обнаружив полное непонимание катастрофы, которая произошла под Сталинградом и обрекая 6-ю армию на гибель. Немецкое командование готовилось к деблокаде 6-й армии. Для решения этой задачи стали формировать группу армий «Дон».

Стратегическая инициатива перешла в руки советского командования. Генерал-полковник , как представитель Ставки, вечером 23 ноября находился в войсках Юго-Западного фронта. Он обсудил с его командованием оперативную обстановку, а затем по телефону переговорил с командующими Сталинградским и Донским фронтами. Понимая, что противник попытается выручить свои войска, окруженные в районе Сталинграда, приняли решение как можно скорее ликвидировать окруженную группировку вермахта. Верховный Главнокомандующий утвердил оценку обстановки и предложения начальника Генерального штаба.

В ночь на 24 ноября войска получили директиву ударами по сходящимся направлениям на Гумрак расчленить окруженную группировку и уничтожить ее по частям. При этом с запада на восток должна была действовать 21-я армия Юго-Западного фронта, усиленная 26-м и 4-м танковыми корпусами; с севера — 65-я, 24-я и 66-я армии Донского фронта; с востока и юга — 62-я, 64-я и 57-я армии Сталинградского фронта.

Операция обеспечивалась на внешнем фронте войсками 1-й гвардейской и 5-й танковой армий Юго-Западного фронта: они должны были закрепиться на занятых рубежах по рекам Кривая и Чир, преграждая путь врагу с юго-запада. С юга по линии Громославка, Аксай, Уманцево обеспечение операции возлагалось на 4-й кавалерийский корпус и стрелковые дивизии 51-й армии Сталинградского фронта.

С утра 24 ноября войска трех фронтов атаковали противника. 65-я и 24-я армии Донского фронта вели бои с целью окружения задонской группировки врага. 65-я армия вела наступление в направлении на Вертячий, Песковатка. Немцы ожесточенно отбивались, переходили в контратаки, опираясь на хорошо подготовленную оборону. Продвинувшись за четыре дня наступления на 25 — 40 км, войска генерала Батова очистили от врага территорию малой излучины Дона. Главные силы армии в ночь на 28 ноября форсировали Дон.

Войска 24-й армии должны были выйти в район Вертячий, Песковатка и совместно с 65-й армией завершить окружение задонской группировки врага. Однако, несмотря на тяжелые бои, войскам этой армии не удалось решить эту задачу. Немецкое командование сумело в ходе напряженных борьбы с 24 по 27 ноября отвести свою группировку из малой излучины Дона к основным силам, окруженным под Сталинградом.

Наступление 66-й армии Донского фронта, наносившей главный удар из района Ерзовки в направлении Орловки, также не привело к успеху. Её войскам удалось соединиться в районе пос. Рынок с группой полковника Горохова, но объединиться с основными силами 62-й армии не вышло. Противник хорошо закрепился в районе Орловки и активно отбивался. Немцы перебросили на северный участок из района Мариновки 16-ю и 24-ю танковые дивизии. 28 — 30 ноября тяжелые бои продолжались. Война советских 21-й, 65-я и 24-й армий смогли взять сильные опорные пункты противника — Песковатку и Вертячий. На других участках немцы удержались.

Таким образом, попытки с ходу рассечь и уничтожить окруженную группировку не принесли ожидаемых результатов. Немцы яростно дрались и отбили советские атаки. Оказалось, что был допущен серьёзный просчёт в оценке численного состава оказавшейся в «котле» немецкой группировки.

Первоначально считалось, что окружили около 85 — 90 тыс. человек, а фактически было более 300 тыс. человек. Поэтому ликвидация мощной сталинградской группировки вермахта требовала более тщательной подготовки и истощения сил врага. Кроме того, необходимо было укрепить внешнее кольцо окружения и отразить удары врага с целью освободить армию Паулюса.

А дальше:

  17 декабря - Красная Армия отвоевала немецкие позиции на реке Чир (правом притоке Дона). 24 декабря - наши продвинулись на 200 км в оперативную глубину. 31 декабря - советские солдаты продвинулись еще на 150 км. Линия фронта стабилизировалась на рубеже Тормосин-Жуковская-Комиссаровский. 10 января - наступление наших в соответствии с планом "Кольцо". 26 января - 6-я армия немцев разбита на 2 группировки. 31 января - уничтожена южная часть бывшей 6-ой немецкой армии. 02 февраля - ликвидирована северная группировка фашистских войск. Наши солдаты, герои Сталинградской битвы, победили. Враг капитулировал. В плен был взят фельдмаршал Паулюс, 24 генерала, 2500 офицеров и почти 100 тысяч истощенных немецких солдат. Огромные разрушения принесла Сталинградская битва. Фото военных корреспондентов запечатлели руины города.

 

 

   

   

  От редакции: Смотреть всем молодым и старым!!!

  И через тысячу лет о зверствах немчуры будет помнить человечество. За такое  преступление народ должен быть уничтожен. И зря пожалели.

  ********************************************************************* 

  Мини Газета № 000 от 01.01.01 г.

Зверьё немецкое

Как после этого можно людям русским выезжать в фашистское звериное логово.

Особенно евреям

Нашумевшее выступление новоуренгойского старшеклассника в Бундестаге о немецких солдатах как о невинных жертвах, не желавших воевать, в очередной возбудило адептов «фолк-хистори», которые уже много лет доказывают, что Вермахт, в отличие от СС, состоял из сплошных «рыцарей без страха и упрека». Не повинных ни в каких военных преступлениях.

заявил всем критикам гимназиста из Нового Уренгоя:

«Приговором Нюрнбергского трибунала установлено, что служба в Вермахте — в любом чине, от рядового до генерала — не является преступлением. Соответственно, солдат Вермахта, погибший в русском плену — не преступник. Точка».

Возмутился критикой подростка и политолог Глеб Кузнецов:

«Мальчик и его неизвестные (со)авторы озвучили тупо ОФИЦИАЛЬНУЮ российскую версию роли немецкого народа в Великой Отечественной войне. На официальном мероприятии в официальном вполне месте. Я эту версию в школе изучал»…

И ведь убедительно излагают! Как же так — мы сами признали, что честные солдаты Вермахта никакого отношения к зверствам нацистов не имели, а тут берем и предъявляем им какие-то претензии? Нехорошо получается… Но стоп! А когда это мы говорили, что Вермахт ни в чем не виноват? В ходе Нюрнбергского трибунала? Именно мы? Простите, но этого не было.

С Вермахтом в ходе знаменитого международного судебного процесса в Нюрнберге приключилась очень некрасивая история. Дело в том, что советская сторона просто обязана была потребовать привлечь данную структуру к ответственности на организационном уровне. О причинах — мы поговорим чуть ниже. Однако в позу по этому поводу встали наши западные «союзники». Доказательств преступной деятельности Вермахта и его верховного главнокомандования на процессе было представлено море. Однако представители от США, Великобритании и Франции настояли на том, чтобы вместо объявления преступной армии Третьего рейха в целом, проводить «индивидуальные суды» над каждым отдельно взятым военнослужащим. Понятно, что «угнаться» за каждым лейтенантом или ефрейтором оказалось физически невозможно, а многие влиятельные немецкие военачальники находились в руках англичан и американцев, относившихся к ним весьма лояльно.

Почему западные страны заняли именно такую позицию, догадаться несложно. Вскоре после начала процесса стало ясно, что Запад готовится к глобальному противостоянию с Советским Союзом. Еще шли заседания трибунала, а Уинстон Черчилль уже дал формальную отмашку началу холодной войны. США и Великобритании нужен был мощный союзник в континентальной Европе — и опытные солдаты Гитлера прекрасно подходили на эту роль. Объявление же Вермахта преступной организацией могло стать для Лондона и Вашингтона репутационной ловушкой. Спрятавшись же за «индивидуальными судами», западные политики ничем не рисковали. В отличие от территории СССР и Восточной Европы, на западном фронте Вермахт действительно не запятнал себя массовыми военными преступлениями. С юридической точки зрения ситуация сложилась абсурдная. Трибунал осудил и приговорил к смертной казни начальника Верховного командования Вермахта Вильгейма Кейтеля и начальника Штаба оперативного руководства Альфреда Йодля, но «не тронул» саму структуру, посредством которой они воплощали свои преступные планы в жизнь.

Советскому же Союзу в условиях противодействия со стороны США, Великобритании и Франции оставалось лишь заявить об «особом мнении» — несогласии с «оправданием», как Вермахта, так и со снисхождением трибунала к отдельным одиозным персонажам из окружения Адольфа Гитлера.

Поэтому любые разговоры о том, что Советский Союз (а, значит, и Россия, как его международно-правовой продолжатель) «оправдал» Вермахт, являются исторической фальсификаций.

Нет ни у кого из нас прав оправдывать Вермахт и его представителей, после всего того, что его солдаты и офицеры сделала на территории Советского Союза.

Мы даже специально не будем останавливаться подробно на таких чудовищных преступлениях немецких военных, как артиллерийские обстрелы и бомбардировки мирных населенных пунктов, разрушение советской инфраструктуры, блокада Ленинграда и других советских городов, так как критики из числа псевдоисториков любят относить их жертв к «побочным потерям» при выполнении Вермахтом и Люфтваффе военных задач.

Однако зверства, массово совершаемые в отношении мирного населения СССР и безоружных военнопленных, были вполне целенаправленными. И они не оставляют никаких сомнений в сущности вооруженных сил нацистской Германии, как преступной организации.

У фанатов Запада, конечно, всегда есть соблазн списать рассказы о преступлениях Вермахта на «советскую пропаганду». Но свидетельства столь многочисленны, что сделать этого не получится.

Несколько лет тому назад в Германии была опубликована книга «Солдаты». Ее составитель Зенке Найтцель случайно наткнулся в архиве на стенограммы «прослушки» разговоров немецких военнослужащих в британских и американских лагерях военнопленных. Понятно, что информация, ставшая достоянием историков — это лишь «капля в море» (прослушивали всего 1−2% от немецких солдат и офицеров, попавших в плен к «западным союзникам»). Но даже этого немногого достаточно, чтобы сформировать представление о том, кем были на самом деле военнослужащие немецкой армии времен Второй мировой войны.

Один из немецких летчиков, например, хвастался перед товарищами тем, что ему доставляло удовольствие бомбить жилые кварталы и целенаправленно расстреливать колонны гражданских беженцев.

Пленный радист с увлечением рассказывал своим «собратьям по несчастью», как он по собственной инициативе убивал на Кавказе женщин и детей.

Приводятся в книгах и рассказы немецких солдат о массовых изнасилованиях, которые они совершали. Вот, например, чем они занимались в Таганроге:

«Они мостили улицы. Сногсшибательные девочки. Проезжая мимо на грузовике мы хватали их, затаскивали в кузов, обрабатывали и выкидывали»…

Все это полностью согласовывается с материалами о деятельности военнослужащих Вермахта, которые были оглашены в ходе Нюрнбергского процесса, а также — обнародовались советскими дипломатами в ходе войны.

Так, Вермахт использовал мирных жителей в качестве «живого щита» — немецкие военные имели обыкновение гнать женщин, детей и стариков перед собой при наступлении или отступлении (такое, в частности, имело место на реке Ипуть в Белоруссии и у села Ямное Тульской области).

Советских людей использовали при работах по разминированию.

С целью устрашения или при отступлении военнослужащие Вермахта регулярно сжигали советские населенные пункты, зачастую закрывая их жителей в домах…

Были задокументированы массовые убийства мирного населения, совершаемые с особой жесткостью.

Вот показания одного из «насильно мобилизованных» немецких солдат, служившего при комендатуре аэродромного обеспечения:

«До пленения меня войсками Красной Армии, то есть до 4 февраля 1944 г., я служил в 1-й самокатной роте 2-й авиапехотной дивизии при комендатуре аэродромного обеспечения. Кроме фотоснимков, я выполнял и другие работы в свободное от работы время, ради своего интереса расстреливал военнопленных бойцов Красной Армии и мирных граждан… В ноябре 1942 года я принимал участие в расстреле 92 граждан. С апреля я принимал участие в расстреле 55 человек советских граждан, я их расстрелял… Кроме этого, я ещё участвовал в карательных экспедициях, где занимался поджогом домов. Всего мной было сожжено более 30 домов в разных деревнях. Я в составе карательной экспедиции приходил в деревню, заходил в дома и предупреждал население, чтобы из домов никто не выходил, дома будем жечь. Я поджигал дома, а если кто пытался спастись из домов, никто не выпускался из дома, их загонял обратно в дом или расстреливал. Таким образом, мною было сожжено более 30 домов и 70 человек мирного населения, в основном старики, женщины, дети».

Сжигать дома вместе с людьми, как мы видим, было вообще «фирменным стилем» Вермахта…

А вот показания немецкого обер-ефрейтера Арно Швагера (цитата по А. Дюкову, «За что сражались советские люди»).

«Я сам видел в деревне Волочанка, как солдат избивал женщину так долго, пока она не потеряла сознание. Тогда он, больше не обращая на нее внимания, увел последнюю корову, хотя здесь оставалось шестеро детей, которые были обречены на голод».

«Я увидел, как офицер хлестал верховой плетью девочку лет 13−14, которая полураздетая была привязана к столу».

А вот отрывок из письма ефрейтора Феликса Капдельса (также цитата по А. Дюкову):

«Пошарив в сундуках и организовав хороший ужин, мы стали веселиться. Девочка попалась злая, но мы ее тоже организовали. Не беда, что всем отделением…»

В селе Березовка немецкие солдаты сначала избили, а потом расстреляли девятилетнего мальчика, которого заподозрили в краже 10 конфет…

Долгий список чудовищных зверств немецких солдат содержался в ноте, распространенной в январе 1942 года советским Наркоматом Иностранных дел (цитата документа по его копии, размещенной в издании «Рабочий путь»):

«В селе Дедилово Тульской области из 998 домов оккупантами сожжено 960, в селе Пожидаевка Курской области из 602 домов сожжено 554, в де­ревне Озерецкое Краснополянского района Московской области из 232 домов сожжено 225. Деревня Кобнешки того же района, насчиты­вающая 123 дома, сожжена полностью. В Высоковском районе Мо­сковской области в деревне Некрасино из 99 домов сожжено 85, в де­ревне Бакланово из 69 сожжено 66. Уходя из сел Красная Поляна, Мышецкое, Ожерелье, Высоково — Московской области, немцы выде­ляли автоматчиков, которые бутылками с горючей жидкостью обливали дома и зажигали их. При попытках жителей тушить пожары, немцы открывали огонь из автоматов. Из 80 дворов в селе Мышецкое осталось 5 домов, из 200 дворов в Ожерелье осталось 8 домов. В деревне Высо­ково из 76 домов уцелело 3 дома. А за слова 70-летнего крестьянина „не жгите мою избу“ — старик был расстрелян».

«Самое широкое распространение получили такие факты: в селе Голубовка у колхозницы , матери трех малолетних детей, немцы забрали детские сорочки и пальто и все оставшееся для детей питание; в том же селе германский офицер и несколько солдат, ворвав­шись в дом учительницы , забрали у нее всю ее одежду и детские вещи, а мебель, которую не смогли унести, изрубили топором. В деревне Прудное Тульской области немецкие солдаты, ворвавшись в дом, где помещалось 150 человек инвалидов, отобрали у них всю теплую одежду и продукты, угрожая беспомощным людям оружием».

«В городе Истре Московской области оккупанты забрали у населе­ния буквально все имущество: белье, одежду, посуду, мебель. Окку­панты раздевали и разували местных рабочих и работниц прямо на ули­цах. Жителей подвергали массовому выселению из квартир, лишали топ­лива. 10 декабря немцы загнали до 2000 жителей этого города с детьми в церковь в селе Дарно, где немало из них умерло от холода и голода. При отступлении из города Истра немцы сожгли город, закончив этим цепь своих гнусных преступлений в Истре».

«В деревне Белый Раст Краснополянского района группа пьяных не­мецких солдат поставила на крыльце одного дома в качестве мишени 12-летнего Володю Ткачева и открыла по нему стрельбу из автоматов. Мальчик был весь изрешечен пулями. После этого бандиты открыли беспорядочную стрельбу по окнам домов. Шедшую по улице колхозницу И. Мосолову с тремя своими детьми они остановили и тут же расстре­ляли вместе с детьми. В селе Воскресенское Дубининского района гитлеровцы использовали в качестве мишени трехлетнего мальчика и по нему производили пристрелку пулеметов. В районном центре Волово Курской области, в котором немцы на­ходились четыре часа, немецкий офицер ударил головой о стену и убил двухлетнего сына Бойковой за то, что ребенок плакал».

«В селе Семеновское Калининской области немцы изнасиловали 25-летнюю Ольгу Тихонову, жену красноармейца, мать трех детей, нахо­дившуюся в последней стадии беременности, причем шпагатом связали ей руки. После изнасилования немцы перерезали ей горло, прокололи обе груди и садистски высверлили их. В той же деревне оккупанты рас­стреляли мальчика лет 13-ти и на его лбу вырезали пятиконечную звезду».

«В украинском селе Бородаевка Днепропетровской области фашисты изнасиловали поголовно всех женщин и девушек».

«16-летнюю девушку по приказу немецкого офицера Гуммера солдаты увели в лес, где изнасиловали. Спустя некоторое время, другие женщины, также отведенные в лес, увидели, что около деревьев стоят доски, а к доскам штыками приколота умирающая Мельчукова».

«Список Молотова» — долгий… Мы привели здесь всего несколько из перечисленных в нем деяний, совершенных теми, кого «гимназист из Уренгоя» назвал «невинными жертвами»…

Все эти зверства носили, по сути, организованный характер. Военным правоохранительным органам предписывалось пресекать военные преступления немецких солдат лишь в том случае, если это угрожало дисциплине в войсках. В то же самое время военнослужащим Вермахта вменялось в обязанность применять карательные и реквизиционные меры по отношению к населению, «запугивать» его, чтобы народ не вздумал подняться на борьбу. Командирам рекомендовали действовать так, чтобы их подчиненные ощущали «личную заинтересованность» в участии в войне — то есть фактически поощрять грабежи, мародерство и насилие.

В первую очередь из-за действий Вермахта на одного погибшего на фронте советского солдата приходилось примерно три мирных жителя, убитых нацистами. В Германии соотношение жертв было строго противоположным: даже с учетом варварских бомбардировок, совершаемых американцами, на каждого погибшего гражданского приходилось 2−3 военнослужащих Вермахта или СС…

Отдельного упоминания достойны советские военнопленные, убитые или замученные до смерти в концлагерях, находящихся в введении Вермахта. Если на территории Рейха концлагерями занималась сначала специальная инспекция, а затем — Главное административно-хозяйственное управление СС, то на наших оккупированных территориях в них заправляли военные.

Чтобы понять масштабы деятельности немецких военных по уничтожению советских пленных, достаточно сказать, что лишь в одном — Stalag 339 Kiew-Darniza (изначально назывался «Киев — Ост»), погибли 68 тысяч советских граждан. В Шталаге 328 убили и замучили до смерти 140 тысяч человек… И подобных лагерей (пусть и меньших масштабов) было на оккупированных территориях множество.

Если перечислять все зверства Вермахта подробно — нужно будет написать многотомный исторический труд. Но даже того, о чем было вкратце упомянуто выше, достаточно, чтобы понять, какими «невинными жертвами» были те, кого так жалеют господа Солонин и Кузнецов. Никакими «приказами» нельзя оправдать участие в убийствах сотен тысяч безоружных военнопленных, изнасилованиях, пытках или пристрелке пулеметов по трехлетнему ребенку. Поэтому позиция Советского Союза на Нюрнбергском трибунале была вполне однозначна — Вермахт был такой же преступной организацией, как и другие силовые структуры Третьего Рейха. И при всей жалостливости, милосердии и склонности прощать, свойственной российскому народу, забывать то, что творили на нашей земле нацистские нелюди — нельзя. Забыть об этом — значит предать память их жертв. А также память тех, кто уберег в свое время весь мир от коричневой чумы.