Охрана Труда. Занимательная профпатология
Как известно, существует такая дисциплина – медицина труда. Ну, то есть, понятно – если человек работает (сиречь трудится), то он может от этого заболеть. А так как обычно по умолчанию предполагается, что в процессе работы человек занимается чем-то таким, чем не стал бы заниматься, если бы был родственником Рокфеллера, то совершенно понятно, что образовалась вышеуказанная такая вот дисциплина как самостоятельный раздел медицины.
В России и на постсоветском пространстве в целом ею занимаются специалисты – профпатологи. Судя по официальной статистике, занимаются успешно, так как количество профессиональных заболеваний год от года снижается (согласно данным Росстата, количество впервые выявленных профзаболеваний неуклонно снижается начиная с 2002 года; в частности, в 2007 году их количество составило 1,54 на 10 000 работающих). Правда, при этом сами профпатологи успешной свою деятельность не считают, так как уверены, что официальная статистика, мягко говоря, врет. И с такой их оценкой собственной деятельности я готов согласиться; правда, при этом бедственное положение в данной области в России вызвано, на мой взгляд, причинами совершенно иными, нежели те, о которых со всех трибун говорят профпатологи.
Наверняка многим из читающих эту статью приходилось бывать на конференциях и быть слушателями докладов (или читать статьи в научной прессе), когда какой-либо руководитель авторитетного центра профпатологии сокрушенно-негодующе говорит, что «профессиональная заболеваемость в России в N раз ниже, чем в Финляндии (Франции, Германии, США – выберите по вкусу), в то время как количество работающих во вредных и опасных условиях труда в N раз выше». Это – правда. Приводятся и предполагаемые причины такого казуса. Как правило, приводится их две:
1) желание работодателей всеми силами минимизировать число установленных диагнозов, для чего работодатели применяют всяческие ухищрения, самым распространенным из коих является простое уклонение от исполнений требований законодательства в части периодических медицинских осмотров работников, особенно «стажированных» (мне очень нравится это слово!);
2) крайне низкое качество вышеуказанных периодических медицинских осмотров.
Обе причины, на мой взгляд, имеют место быть. Но сколь бы ни был велик их масштаб, они не являются, по моему твердому убеждению, главными, и когда уважаемые профпатологи пытаются сравнивать уровень профзаболеваемости в России с таковым уровнем в любой западной стране, в действительности они сравнивают кое-что с пальцем.
На самом деле, основной причиной являются фундаментальные отличия в законодательной и правоприменительной практике в данной области. В СССР, чье законодательство в области производственной медицины в целом наследовала Россия (а также Украина, Казахстан и т. п.), существовал так называемый «список профессиональных заболеваний». Он жесткий, т. е. расширительному толкованию не подлежит. В нем довольно много заболеваний, подавляющее большинство из которых можно заработать многолетним тяжелым трудом в условиях многократного превышения ПДК по разнообразным показателям. Большинства «общечеловеческих» болезней в нем нет. В то же время в подавляющем большинстве так называемых «цивилизованных» стран такого списка либо нет вообще, либо он не является исчерпывающим (т. е., по сути, имеет рекомендательный характер), а заболевание признается профессиональным на основании экспертного решения соответствующего медицинского специалиста, а если нужно – то и в суде. Поэтому довольно распространенными профзаболеваниями стран Запада являются гипертоническая болезнь и ишемическая болезнь сердца, а также всевозможные психоэмоциональные патологии (что, кстати, логично), в то время как у нас профессиональными они не могут быть в принципе.
Вторая причина кроется в том, какие медицинские учреждения имеют право заниматься «установлением связи заболевания с профессией», т. е., говоря по-русски, имеют право написать в вашей амбулаторной карте, что свой токсико-пылевой бронхит вы получили на производстве, а не в комнате для курения. В цивилизованных странах – это какая угодно клиника, имеющая сертифицированного специалиста. В России – так называемые центры профпатологии, которые строго государственные (или квазигосударственные), что плохо отчасти, и которых крайне мало, что плохо совсем (как правило – по одному на субъект Федерации).
Рассмотрим подробнее деятельность указанных центров. Они государственные, а значит, вместе со всей нашей государственной медициной находятся в месте, понятно каком, несмотря даже на гордое слово «нацпроект». То есть там соответствующее оборудование, персонал околопенсионного среднего возраста (почтенный и в массе своей заслуженный, никто не спорит), антураж «в трещинку» плюс волшебные бизнес-процессы. Однако, всякий работник, проработавший 5 лет под воздействием вредных и/или опасных факторов производственного процесса, подлежит 1 раз в 5 лет прохождению периодического медицинского осмотра в условиях такого центра как «стажированный» (по жизни я стараюсь как можно чаще употреблять это слово). При этом, согласно ныне действующему законодательству, даже работа в офисе неизбежно связана с контактом с вредными и/или опасными факторами (еще одно красивое слово – ПЭВМ, плюс локальное мышечное напряжение пользователей компьютерной мыши). Другими словами, все работающее население нашей Родины контактирует на своих рабочих местах с вредными и/или опасными факторами (ну, может, пастухи не контактируют, хотя не уверен, хотел бы я посмотреть на карту АРМ пастуха!). Займемся нехитрой арифметикой: например, в Екатеринбурге и Свердловской области трудоспособного населения 1 632 300 человек (по состоянию на декабрь 2007 года, данные Комитета статистики Свердловской области). Раз в 5 лет каждый из них должен явиться в центр профпатологии г. Екатеринбурга, что означает, что ежегодно в центре должно выполняться не менее 326 460 периодических медицинских осмотров (или же примерно 1 300 осмотров в каждый рабочий день). Интересно, поликлиника Екатеринбурского медицинского научного центра профилактики и охраны здоровья рабочих промпредприятий – на сколько посещений в смену?
Другой момент. А в чем вообще смысл осмотров «стажированных» (йес!) в центрах профпатологии? Ну, если бы эти осмотры были бы какими-то особенными по объему и качеству – понятно. Но ведь это не так! Всем известно, что «окучиваются» обычно крупные производства (еще бы, поди достань какого-нибудь ИЧП Пупкина, а и достанешь - что взять-то с него? Нет, конечно, и достают, и берут господа из СЭС, но берут ведь, так сказать, оптом, за все прегрешения означенного Пупкина против санитарных норм, среди которых непроведение профосмотров – божья роса), имеющие собственные либо аффилированные медсанчасти. В этих медсанчастях работают цеховые терапевты, знающие работников как облупленных; оборудование, как правило, хорошего уровня и в хорошем состоянии. Тем не менее, раз в 5 лет на предприятии высаживается десант из губернского города, состоящий из мальчиков-девочек интернов-ординаторов, возглавляемый каким-нибудь авторитетным профессором. Все исследования выполняются на оборудовании медсанчасти, а потом уважаемый десант выносит свой вердикт. При этом стоит это, как правило, дорого. При этом на «общечеловеческих» болезнях (которыми трудящиеся, как ни странно, болеют много чаще, чем профессиональными – что понятно, ибо прежде всего они – люди, с глазами, ушами и прочими органами, такими же, как у всех остальных), мягко скажу – не акцентируют уважаемые коллеги свое высокое внимание. Что тоже понятно. Ибо если выявить профзаболевание, то его можно в своем центре полечить. Если выявить 30 профзаболеваний, можно написать статью, или даже сделать диссер. А также можно попросить предприятие заказать центру какое-нибудь научное исследование на тему влияния трень-брень-бензапирена на состояние здоровья рожениц соседнего города (за 50 км находящегося). А если не закажете, не приведи господь, то уровень профзаболеваний на предприятии может вдруг резко и вырасти. А гипертония с ИБС – а на что они нам? С них много не поимеешь. А потом мы удивляемся количеству смертей на рабочем месте по причине острой сердечной недостаточности.
Интересна также мотивировка, по которой профпатологи считают практику подобных «осмотров» правильной. Я, в скудости своей умственной, полагал, что центр профпатологии призван решать проблемы сложные, не массовые. Т. е., есть подозрение на профзаболевание по итогам профосмотра – работодатель направляет работника в центр, где умудренные опытом и знаниями, а также обладающие возможностями провести какое-нибудь эдакое лабораторно-инструментальное обследование, выносят экспертное суждение. Ан нет, оказывается это надо «для контроля качества медосмотров». Другими словами, государство навыдавало лицензий на профосмотры, кому ни попадя, и теперь не знает, что с этим делать (по хорошему, львиную долю таких лицензий нужно отнять. Но это лишит муниципальные медучреждения важного в условиях нацпроекта по диспансеризации бюджетников источника поступления средств, плюс перекроет коррупционные каналы в органах Росздрава и прочих надзоров, на что, естественно, госорганы не пойдут). Поэтому решение, как всегда, предлагается в своей невинной простоте восхитительное – поскольку с воровством и некомпетентностью своей правой руки мы бороться не можем, своей левой рукой мы будем дополнительно проверять – не свою правую руку, а вас. Причем нести связанные с этим дополнительные финансовые и репутационные издержки будет не «МУЗ ГБ №1», которую к медосмотрам по хорошему и близко подпускать нельзя, а работодатель, вынужденный у этой «ГБ» эти некачественные осмотры покупать, потому что нет больше никого на 100 верст кругом, ну большая у нас страна! Это все равно, что сказать – мы знаем, что половина водительских прав покупается, и поэтому теперь все водители раз в пять лет будут пересдавать экзамен в управлении ГИБДД.
В общем, крайне печальная в нашей стране картина в данной области, и нет признаков, что что-то изменится к лучшему… Вроде планируют какие-то изменения, и слова говорят правильные (типа «управление профессиональным риском»), а как столкнешься на практике, к чему это приводит, - так лучше бы и не знали этих правильных слов, и не делали бы ничего.
Теперь – о том, что, с моей точки зрения, следовало бы сделать государству в данной области, чтобы как-то привести ее в чувство.
1. Отменить списочную систему. Причем как класс, а не занимаясь благоглупостями вроде лоббирования внесения в законодательство понятия «производственно-обусловленные заболевания» Казалось бы, чего проще – если работа внесла решающий вклад в развитие заболевания, за это должен расплачиваться работодатель, т. е. это профзаболевание. Если не внесла – работодатель ответственности не несет. Ан нет, было придумано еще вот такое понятие, к счастью, не нашедшее пока воплощения в законодательстве РФ.
2. Выдавать лицензии на установление связи заболевания с профессией всем желающим медицинским учреждениям, введя при этом жесткие лицензионные требования (только разумные, а не такие, как в проекте нового приказа по медосмотрам, когда центр профпатологии должен иметь сколько-то там стационарных коек – на фига, интересно, если он не планирует заниматься стационарным лечением профбольных?)
3. Официально разрешить, наконец-то, проводить медосмотры врачам общей практики вместо терапевта плюс батареи узких специалистов. Конечно, ВОПов у нас мало вообще, а квалифицированных – еще меньше. Но я как-то не вижу преимущества в том, что работника бегло посмотрит 7 неквалифицированных специалистов вместо одного неквалифицированного специалиста, а работодатель заплатит в несколько раз больше за подобную профанацию. Про то, что в рамках осмотра узкие специалисты выполняют манипуляции, доступные не то что ВОПу, но даже медсестре, не стоит даже и говорить.
А самое главное – перестать чваниться собственной уникальностью и пойти по пути, по которому давным-давно успешно идет весь нормальный мир, именно поэтому выявляющий реальное количество профзаболеваний и гарантирующий профбольным реальную соцзащиту.
