Классный час. В гостях у Максимилиана Волошина.
« Дверь отперта, переступи порог…»
Оборудование: портрет Волошина, фотография дома в Коктебеле, фото Мыса Кок-Кая с профелем , репродукции его акварелей.
1-ый ведущий: в романе «Евгений Онегин» передал своё впечатление от коктебельских берегов:
Прекрасны вы, брега Тавриды,
Когда вас видишь с корабля
При свете утренней киприды,
Как вас впервой увидел я.
2-ой ведущий: Эти пределы священны уже тем,
что однажды под вечер
Пушкин на них поглядел с корабля,
По дороге в Гурзуф. –
писал Волошин в статье «Коктебельские вечера».
Фото дома Волошина, 1-ый ведущий:
Волошина в Коктебеле. Как и семь десятилетий назад, ставни высоких окон впускают в комнаты шум моря и свет солнца, блики которого ровно в полдень ложатся на отмеченную хозяином половицу. Чуткой каменной раковиной вторит дом шуму прибоя…
В Москве они жили вдвоем – мать и сын. Мать работала в конторе железной дороги. Сын учился в казенной гимназии. У сына была астма, и мать мечтала увезти его к морю. Однажды она узнала, что в Крыму продаются недорогие участки земли. И вот в 1893 году они перебрались из Москвы в Коктебель, купив кусочек волшебного края – яркое солнце, синие горы и сверкающее море. Этот край стал второй родиной для будущего поэта и живописца, переводчика и литературоведа Максимилиана Волошина. Он был покорен красотой Восточного Крыма – Киммерии, совершая дальние походы в прекрасный и суровые в своей первозданности горы, солончаковые степи с крохотными озерцами. Много раз шагал он по выжженной солнцем тропе, через холмы из Коктебеля в Феодосию.
На клочке земли, купленном у вдовы профессора Юнге, мечтавшего создать из безводной пустыни цветущий сад, начали строить дом, ставший впоследствии знаменитым «домом Волошина».
За неимением достаточных средств дом строили по частям почти десять лет. К стенам из дикого камня постепенно прилепились пристройки, терраски, балкончики, от чего здание приобрело вид маленького ажурного замка. Волошин стоил его по образу и подобию своей души – широкой, щедрой, сложной, - со множеством неожиданных комнат, приделов, лестниц, переходов, площадочек для многочисленных и всегда жданных гостей. Он и был так задуман, как «приют муз», студия художника, мастерская поэта, келья философа – причудливый особняк на берегу киммерийской бухты…
2-ой ведущий:
Тогда казался этот дом форпостом
Мечтателей и чудаков из Москвы.
Влекло их к спелым черноморским звёздам,
К лохматой пене, к блеску синевы.
К хозяину…
3-ий ведущий:
Этот дом заворожил всех, кто переступал его порог. Летом1925 года сюда, в гости к поэту-отшельнику, едва ли не за руку привезла Михаила Булгакова его новая жена Любовь Евгеньевна Белозерская. Пусть на долгая, но весьма экзотическая жизнь в отрешенных от московской суеты пенатах на берегу безлюдного моря весьма впечатлила писателя. Жилище поэта, подобно храму, обращенное своей полубашней с венецианскими окнами на восток, и в самом деле было для заезжих литераторов храмом творчества, где слагали свои строки Марина Цветаева и Валерий Брюсов, писатели Иван Бунин и Алексей Толстой… Вот и Михаил Булгаков увидел в нем тот самый «Вечный дом», который был дарован в конце концов мастеру и Маргарите за их труды, испытания и верность друг другу… Кто знает, не древняя ли земля Киммерии с её бурыми выжженными холмами навеяла писателю пейзажи Голгофы?
4-ый ведущий:
Со временем его дом стал чем-то вроде летнего убежища для столичных литераторов, художников, композиторов, артистов, ученых… Не сочтешь всех, кто живал тут и хаживал карадагскими тропами над синим морем: Грин, Горький, Пришвин, Белый, Эренбург, Леонов, Лентулов, Петров-Водкин, Спендиаров, Бенуа…. В 1925 году у Макса, как звали Волошина друзья, гостило около четырехсот человек. Буйноволосый, похожий на античного грека, хозяин – энергичный, остроумный, обаятельный – был гостеприимного крова. Устав этого удивительного дома излагал в простых заповедях: «Прислуги нет. Воду носить самим. Совсем не курорт. Свободное дружеское сожитие, где каждый, кто придется «ко двору», становится полноправным членом. Для этого же требуется: радостное приятие жизни, любовь к людям и внесение своей доли интеллектуальной жизни».
В поэтической форме девиз Коктебеля звучал так:
Дверь отперта. Переступи порог.
Мой дом открыт навстречу всех дорог…..
1-ый ведущий: М. Волошин и сёстры Цветаевы.
В очерке «Живое о живом» Марина Цветаева напишет: «Одиннадцатого августа – в Коктебеле – в двенадцать часов по полудни – скончался поэт Максимилиан Волошин. Первое, что я почувствовала, прочтя эти строки, было, после естественного удара смерти - удовлетворенность :в полдень, в свой час… Пишу и вижу: голова Зевса на могучих плечах, а на дремучих, невероятного завива кудрях, узенький полынный веночек… его белый парусиновый балахон…
Парусина, полынь, сандалии – что чище и вечнее…
Действие нашей встречи длилось: 1911 год – 1917 год – шесть лет!»
Перенесёмся мыслью в 1910 год. В это время выходит первая книга стихов Марины Цветаевой «Вечерний альбом». В ней Цветаева много сказывала о себе, о своих чувствах к матери, сестре Асе. 1 декабря 1911 года Марина дарит Волошину «Вечерний альбом». Это было началом большой дружбы. «Вечерний альбом» - это прекрасная и непосредственная книга. Её нужно читать подряд, как дневник, и тогда каждая строка будет понятна и уместна. Она вся на грани последних дней детства и первой юности» (М. Волошин).
Марина учится блестяще, но экзамены в VIЙI класс (педагогический) не держала. Весною она сообщает Волошину, что уезжает из Москвы и надолго. Вероятно, была договоренность о приезде её в Коктебель. Но сначала будет Гурзуф. Одиночество. Тоска. «Одиночество – Мой удел», говорила Цветаева. Из письма Волошину от 01.01.01 года: «Пишу Вам под музыку. Мое письмо, наверное, будет грустным. Я думаю о книгах. Я забываюсь только одна, только в книге, только над книгой. Книги мне дали больше, чем люди».
2-ой ведущий:
В мае, 5-го числа, Цветаева переезжает в Коктебель, в Дом Волошина. С этого дня жизнь Марины приобретает новый смысл, Волошин, многочисленные его друзья… писала о призвании Макса «сводить людей, творить встречи и судьбы». Лето, море, горы. Коктебельский период в жизни Марины интересен и глубок: произойдет встреча с Сергеем Эфроном, возникнет любовь с первого взгляда и на всю жизнь. Благодаря Волошину и Файнбергу, сделавшим множество снимков, сохранился его ее облик того периода: пушистые, чуть вьющиеся волосы, округлые черты лица, тонкий, с горбинкой нос, внимательный взгляд, легкая фигурка.
В доме Волошиных были три условия пребывания: радостное принятие жизни; любовь к людям; внесение своей доли в интеллектуальную жизнь.
Макс пышноволосый, плечистый. Несмотря на средний рост, он казался большим, всемогущим. Относились к нему с мистическим благоговением. Говорили, что он заживляет раны, ожоги, управляет огнем, видит будущее людей. Действительно, он умел снимать головную боль, под его взглядом исчезали волдыри от укуса пчел. Волошин часто говорил, что человек обладает огромной внутренней силой, но не умеет пользоваться ею.
Сестры Цветаевы встречались с Волошиным много раз, но есть среди них особенная встреча. Новогодняя холодная ночь 1914 года. Макс выбежал на веранду, чтобы встретить тех, кто подъезжал к дому:
« - Сережа! Ася! Марина! Это – невозможно! Это – невероятно!
- Макс, а разве ты забыл:
Я давно уже не приемлю чуда,
Но как сладко видеть: чудо – есть!»
Мог ли он тогда предположить, что Марина, в будущем – великий поэт, а юная, изящная Ася – будущий автор романов «Королевские размышления», «Дым, дым и дым», «Воспоминаний», «Непостижимого», «Неисчерпаемого» и многих других книг. И не чудо ли, что 94-летняя едет в Коктебель поздней осенью 1988 года на три дня. В результате поездки рождается повесть «Зимний старческий Коктебель».
Дорога в Крым: Мелитополь, Сиваш, Феодосия, Коктебель и золотыми россыпями воспоминания о Маусе, о том, как ходила с ним в бурю на Феодосийский мол, о мастерской художника со знаменитой Таиах, о чтении стихов вдвоем с Мариной.
И вот мы в мастерской Волошина, и преклонных лет Анастасия Ивановна Цветаева читает стихи, гладит, ласкает Максова стены. Дом Поэта, Макса, которого невозможно забыть.
3-ий ведущий:
Творчество Максимилиана Александровича – стихи, акварели, лекции, статьи о революции гражданской войне, о месте (и роли!) Росси в истории человечества, участие в судьбе многих творческих людей (например, Марины Цветаевой) и, наконец, создание коктебельского Дома делают Волошина явлением в русской культуре ХХ века. Коктебель – страна синих гор (кок – синий, тебе – вершина, бель – край); Киммерия – восточная часть Крыма ( от Судака до Керчи), названа Волошиным и художником К. Богачевским по имени её первых поселенцев – киммерийцев.
Как в раковине малой – Океана
Великое дыхание гудит,
Как плоть ее мерцает и горит
Отливами и серебром тумана,
А выгибы ее повторены
В движении и завитке волны, -
Так вся душа моя в твоих заливах,
О, Киммерии темная страна,
Заключена и преображена.
С тех пор, как отроком у молчаливых
Торжественно-пустынных берегов
Очнулся я – душа моя разъялась,
И мысль росла, лепилась и ваялась
По складкам гор, по выгибам холмов.
Огнь древних недр и дождевая влага
Двойным резцом ваяли облик твой -
И сих холмов однообразный строй,
И напряженный пафос Карадага.
Сосредоточенность и теснота
Зубчатых скал, а рядом широта
Степных равнин и мреющие дали
Стиху – разбег, а мысли – меру дали.
Моей мечтой с тех пор напоены
Предгорий героические сны
И Коктебеля каменная грива;
Его полынь хмельна моей тоской,
Мой стих поет в волнах его прилива,
И на скале, замкнувшей зыбь залива,
Судьбой и вертами изваян профиль мой.
6 июня 1918 г.
Коктебель и Волошин. Поэт, художник, философ, Максимилиан Волошин с 17 июня 1893 года по 11 августа 1932 года с небольшими перерывами жил на крымской земле.
1-ый ведущий:
Максимилиан Волошин соединил в себе художника и поэта. , будучи попечителем Феодосийской гимназии, положительно отозвался о рисунках юного Макса. Но живописью Волошин стал заниматься много позже, чтобы профессионально судить об искусстве. В 1914 году, находясь за границей, он не имел возможности писать с натуры и стал писать по памяти виды окрестностей любимого Коктебеля. Волошин работал гуашью, тушью, пером, но особенно увлекала его темпера. Вернувшись в Россию, в Крым, он серьезно занимается акварелью, совершает прогулки по горам, пишет каждое утро, часто – две акварели сразу. Художник любил дарить свои работы друзьям, был счастлив, когда музеи просили дать картины для своих экспозиций, с радостью участвовал в выставках.
Акварели Волошина поражают своей необычностью. Кроме того, к акварелям Волошин делал стихотворные надписи, точно отражающие содержание картины.
Осознав «красоту и единственность» Коктебеля, поэт запечатлел его в двух циклах поэтических пейзажей: «Киммерийские сумерки» и «Киммерийская весна». Пытливый ум юного Волошина увидел за необычными пейзажами Восточного Крыма богатую историю. Чего стоили одни только названия древних жителей этих мест: киммерийцы, сарматы, скифы, печенеги, славяне, турки, итальянцы. Все это вело в глубь веков, будило фантазию, рождало интересные мысли и поэтические строки. Отсюда философский, а так говорил сам поэт, исторический пейзаж в стихах. Интересен ли он? Он труден – это прежде всего. В него надо вчитаться, вжиться и только потом увидеть его неповторимость. (Ученики читают понравившиеся стихи.)
Старинным золотом и желчью написал
Вечерний свет холмы. Зардели красны, буры
Клоки косматых трав, как пряди рыжей шкуры.
В огне кустарники, и воды как металл.
А груды валунов и глыбы голых скал
В разбитых впадинах загадочны и хмуры.
<…>
Здесь душно в тесноте… А там – простор, свобода,
Там дышит тяжело усталый океан
И веет запахом гниющих трав и йода.
1927 г
Здесь был священный лес. Божественный гонец
Ногой крылатою касался сих прогалин.
На месте городов ни камней, ни развалин.
По склонам бронзовым ползут стада овец.
Безлесны скаты гор. Зубчатый их венец
В зеленых сумерках таинственно печален.
Чьей древнею тоской мой вещи дух ужален?
Кто знает путь богов – начало и конец?
Размытых осыпей, как прежде, звонки щебни,
И море древнее, вздымая тяжко гребни,
Кипит по отмелям гудящих берегов.
И ночи звездные в слезах проходят мимо,
И лики темные отвергнутых богов
Глядят и требуют, зовут… неотвратимо.
1907 г
2-ой ведущий:
Волошин был необычным поэтом-пейзажистом. Следует сказать также, что акварели, пейзажные стихи и статьи о Крыме оказались интересными и полезными геологам, археологам, краеведам, астрономам, фантастам; природа Киммерии по-своему отблагодарила Волошина за любовь к ней: на горе Кок-Кая, с правой стороны залива, «судьбой и ветрами изваян профиль» человека, очень похожий на профиль М. Волошина.
3-ий ведущий:
Волошин завещал похоронить себя на вершине горы. Старики говорили, что это невозможно: могилу не выкопать – камень. Условились: в знак готовности могилы зажечь костер. В ту ночь в Коктебеле никто не спал. Около 2-х часов ночи на вершине горы вспыхнул огонь.
С утра двор наполнился народом. Шли люди из окрестных сел, из Феодосии. Сосед-священник отслужил панихиду. С похорон расходились медленно. Старый болгарин, посмотрел на Кара-даг, где природой изваян профиль Волошина, задумчиво сказал: «Большому человеку и памятник природа поставила большой».
1-ый ведущий:
Так он остался в нашем мирозданье,
Дородный этот добрый бородач,
Отнюдь не классик в массовом изданье,
А только список спорных неудач.
И нам казалось, что далью влажной
Глядит на тучи и на Чатырдаг
Какой-то профиль каменный и важный,
Хозяин дома, символист-чудак.
