ЭХ ПС Электронная хрестоматия по курсу «Психология сознания»

ЭХ ПС  Электронная хрестоматия по курсу «Психология сознания»

/ Сост. , . Самара, 2016

§ 12. Требования к описанию структуры сознания // Сознание и творческий акт. М., 2010. С.109-114

Достаточно длительный поток сознания подвел нас, наконец, к струк­туре. Пожалуй, моим оправданием может служить то, что выше был представлен полифонический «поток сознания», в котором участие моего собственного голоса было весьма умеренным. Поставлю запоздалый вопрос: а надо ли поток структурировать? Меня вдохновляет утверж­дение : «Духовные и культурные образования имеют суще­ственно структурный характер, так что можно сказать, что сам «дух» или культура — структурны» [Шпет 2007: 209]. Что касается сознания, то оно, как и личность, — и орган (организм), и результат духовной или куль­турной деятельности. Сознание, подобно функциональному органу, есть сочетание сил или распределение активностей в пространстве и времени. Взаимоотношения между последними могут быть достаточно сложными и неожиданными, как в активном хронотопе, где, помимо простран­ства, представлены прошлое, настоящее и будущее. Шпет формулиро­вал требования к структурному описанию в контексте анализа слова, что имеет непосредственное отношение к сознанию. Структурное располо­жение образующих не «плоскостное», а, напротив, органическое, вглубь. Все члены (компоненты, образующие) структуры всегда должны при­сутствовать, хотя бы потенциально. В действующей структуре некото­рые «члены» могут оказаться недоразвившимися, в состоянии эмбрио­нальном, или дегенерировавшими атрофированными. Рассмотрение как структуры в целом, так и в отдельных ее компонентах требует, чтобы никогда не упускались из виду ни актуально данные, ни потенциальные моменты структуры. Актуальная полнота никогда не дана explicite. Все имплицитные формы принципиально допускают экспликацию. Работая над своей версией структуры, я старался, чтобы она удовлетворяла этим требованиям Шпета [Шпет 2007: 208—209].

В качестве (уже не первого) приближения предлагается вариант достаточно простой структуры сознания, включающей в свой состав три слоя и шесть компонентов их образующих. На протяжении предшествую­щего изложения постоянно шла речь о возможных образующих (голосах) сознания, пространство которых в принципе не ограничено. В его обра­зовании (формировании, развитии) участвуют внешний и внутренний миры, поведение и деятельность индивида, и, что не менее важно, уча­ствует и оно само. Проблема сознания, конечно, далеко выходит за «пре­делы структуры поведения» (Выготский) или «структуры предметной деятельности» (Леонтьев). С равным основанием мы можем сказать, что проблематика структуры поведения и деятельности есть проблема струк­туры сознания. Координатами, контекстом, в которых нужно размышлять о сознании, являются жизнь, бытие, мир. Верно и то, что задача состоит в том, чтобы ограничить число образующих сознание компонентов с тем, чтобы его структура была обозримой и в то же время, если и не отве­чала всем перечисленным выше свойствам сознания, то, по крайней мере, не противоречила им. Главными свойствами, которыми должна обладать структура, являются многоголосие (полифония), открытость миру, диа - логизм, участность в бытии, спонтанность, рефлексивность, свобода, развитие и саморазвитие как целого сознания, так и его образующих. Не менее важно, чтобы структура не закрывала, а открывала «сферу разго­вора», обладала порождающими силами, содержала элементы недоска­занности и была способна к «сверхсказанности», приглашала к размыш­лениям по поводу загадок и тайн сознания. Например, каким образом у героини баллады «Пария» В. Гёте сочетаются мудрое духовное воление и дикое действие?

Естественно, что как выделяемые слои, так и образующие их ком­поненты не должны быть чужеродными друг другу, иначе взаимодей­ствие между ними будет невозможно, они просто не будут узнавать друг друга. Такому взаимодействию не противоречит постоянное столкнове­ние в сознании выразимого и невыразимого. Еще одна загадка сознания состоит в том, что в его структуре нет «причин» и «следствий» в при­вычном понимании этих слов. Есть только взаимодействие образующих (голосов), распределение их активности.

Открытость структуры сознания, как и открытость складывающихся у человека образа мира, действия и мысли, делает ее творческой. Я не стану сейчас вдаваться в дискуссии по поводу наличия или отсутствия твор­ческого потенциала в открытых структурах, которые велись и ведутся по поводу двух книг У. Эко — «Открытое произведение» [1962/2004] и «Отсутствующая структура» [1968/1998]. следую­щим образом резюмировала эти дискуссии: «Между той или иной волей - неволей прорисовалась альтернатива: если речь идет об открытости твор­ческого акта, порождающего произведение, то приходится отказаться от мысли о структуре, признать, что она не существует. В течение послед­него полувека этот ход мысли сильно влиял на умы исследователей: если «открытая», то не структура, а если «структура», то какая уж тут откры­тость? А потому — долой структуру» [Автономова 2009: 8—9]. С точки зрения автора, структура не только не исключает творческого акта, «открытого произведения», но даже в известном смысле является его условием. Завершая свой объемный труд, Автономова пишет: «В общем и целом открытая структура — это стык между дискурсивно упорядочен­ным, собранным и интуитивно открытым, воображаемым, фантастиче­ским. Точнее, даже не стык, но момент соразмерности сил бытия ( в дан­ном случае сил бытия мысли), когда упорядоченность не исключает вооб­ражения, а раскованность полета не противоречит импульсу собирания» [Там же: 436]. Перефразируя высказывание О. Мандельштама о культуре, можно сказать, что структура всегда больше себя самой на доструктур - нос сырое бытие. Структурирование последнего и есть творческий про­цесс в прямом и полном значении этого слова. Точно так же и сознание избыточно: если воспользоваться терминами и , оно всегда больше себя самого на «действительное положение вещей».

Предлагаемая мною версия структуры включает три слоя: бытийный, рефлексивный и духовный. Речь идет не о генетической последователь­ности и иерархической соподчинснности. Это, скорее, слабо дифферен­цированная гетерархия, формирование которой происходит одновре­менно и параллельно. Она диалогически (драматически) складывается в пространстве Между. Между Я — Ты (или Я — Другой), между Я — Мир и между значениями и смыслами. убсру, , пространство Между есть событийное пространство человеческой жизни. Бытийный (экзистенциальный) слой сознания обра­зуют биодинамическая ткань живого движения и действия и чувствен­ная ткань образа. Рефлексивный слой образуют значения и смыслы. Наконец, духовный слой образуется в совокупной жизнедеятельности и в совокупном протообщении Я — Ты (другой). Разумеется, на пер­вых этапах формирования духовного слоя сознания «Я» следует пони­мать как потенциальное. Подробное описание структуры сознания будет дано далее. Биодинамическая ткань столь же избыточна по отношению к уже освоенным скупым, экономным движениям, действиям, жестам, как избыточны степени свободы кинематических цепей человеческого тела (см. [Бернштейн 1966]). Она представляет собой «строительный мате­риал» поведения и деятельности. Аналогичным образом, столь же избы­точная чувственная ткань представляет собой строительный материал образа. Оба вида ткани равно необходимы для построения образа мира и целесообразного действия в нем. Развернутое во времени движение, совершающееся в реальном пространстве, постепенно трансформиру­ется в симультанный образ пространства, как бы лишенный координаты времени. В свою очередь, пространственный образ, как сжатая пружина, может развернуться во временной рисунок движения. Другими словами, действие и образ попеременно выступают то как внешняя, то как вну­тренняя форма. Для иллюстрации взаимоджсйствия биодинамической и чувственной ткани подходит образ ленты Мёбиуса. Близкий к ней образ представлен на рисунке Эшера «Кожура апельсина» (рис. 1).

На бытийном уровне сознания решаются задачи фантастические по своей сложности. Строятся не только образы мира и образы действий (поведения) в этом мире, но и преодолевается избыточность того и дру­гого, а в пределе - создается способность свободного (поленезависимого) действия-поступка в мире. Замечательным свойством биодинамической ткани является ее собственная способность к чувствительности (видение движения изнутри). При этом она обладает двумя видами чувствитель­ности: чувствительность к ситуации и чувствительность к возможности достигающего исполнения. Чередование их по фазе с частотой несколько раз в секунду представляет собой основу неосознаваемой (фоновой) реф­лексии, на основе которой строятся более высокие формы рефлексивного поведения (см. [Гордеева, Зинченко 2001]).

Рефлексивный слой сознания образуют текст и смысл, между кото­рыми устанавливаются диалогические отношения. Как говорилось выше, в данном контексте текст следует понимать во внелингвистичсском смысле. Текстом может быть любое событие, включая природное. Из текста извлекается (или вчитывается свой) смысл. Извлеченный смысл немедленно или с задержкой означивается, становится текстом высказы­вания, поведения, деятельности, поступка. Для простоты можно описать это в терминах взаимоотношений значений и смыслов. На пересечении противоположно направленных актов — осмысления значений и означе­ния смыслов — образуются значения второго порядка или со-значсния, в которых сливаются объективное и субъективное. Слияние смыслов и значений в со-значениях - это и есть необходимое условие и благопри­ятная почва для осознанной рефлексивной оценки ситуации и своих воз­можных действий в ней.

Наконец, духовный слой сознания образуют взаимодействующие: Я — Другой. Это хорошо изученный и бесконечный сюжет. Последствия и «продукты» такого взаимодействия неисчислимы. В нем складываются базовые чувства доверия/недоверия к миру, складываются и высшие человеческие чувства любви к ближнему. Основанием для использова­ния эпитета «духовный» применительно к этому слою сознания является то, что главным в его становлении является любовь матери к своему чаду. Такая любовь есть высшее проявление человеческого духа (независимо от того, подозревает ли она об этом или просто любит). Именно в этом слое сознания образуется представление о Я, которое затем разделяется на «Я — второе Я». В предложенной структуре не выделены «блоки» чувств и переживаний. Они в ней присутствуют латентно. Напомню, что определял функциональные органы, к которым отно­сятся образ, действие, мышление, да и само сознание, как сочетание сил. Так же он определял и функциональные состояния индивида, к числу которых относятся не только состояния сна, бодрствования, утомления, напряженности, но человеческие чувства, которые могут становиться доминантами души. Неожиданное подтверждение подобной трактовки чувства находим у Б. Пастернака справедливо заметившего, что «в рамках сознанья сила называется чувством» [Пастернак 1985: 174]. Соединение аффекта с интеллектом, чувства с понятием, согласно , есть свобода.

Все компоненты предложенной структуры взаимодействуют друг с другом не только по горизонтали, но и по вертикалям и диагоналям.

Если (до или без детального описания) представить предложен­ную структуру в целом, то рефлексивный слой не случайно занимает в ней промежуточное положение между бытийным и духовным слоями. Рефлексивный слой, наряду со своими собственными функциями, выпол­няет по отношению к другим слоям своего рода контрольные функции: он не позволяет бытийному слою слишком заземляться, погружаться в быт, а духовному - чрезмерно воспарять, вовсе отрываться от реально­сти и растворяться в мифах. Не строить Вавилонские башни, а следо­вать принципу О. Мандельштама: «Мы поднимаемся только на те башни, которые можем построить».

У автора нет шансов сделать полный обследовательский тур вокруг многогранного сознания, как и нет шансов рассмотреть его грани изну­три. К тому же после достаточно сложного текста читателю нужна пере­дышка. Поэтому я временно откладываю разговор о структуре сознания и обращаюсь к философско-поэтическим размышлениям и представле­ниям о времени и пространстве жизни сознания (глава 3). За ней вновь последует более строгий текст, посвященный опыту визуализации хроно­топа сознательной жизни.