(МГУ), (ВШЭ), Москва, Россия
в переписке с . Документы к истории лермонтоведения второй половины XX века
В личном архиве известного историка литературы, профессора Московского университета Анны Ивановны Журавлевой мы нашли 49 писем и открыток от Дмитрия Евгеньевича Максимова (предполагается передать в личный фонд и Вс. Н.Некрасова в РГАЛИ (№ 000), а копии — в ОР РНБ, в фонд (№ 000)). Самое раннее письмо из пока обнаруженных (судя по всему, их было больше) — от 01.01.01 г., с 64 по 16 окт 67 – 32 нумерованных; последнее от 21 окт. 1985 г. В фонде сохранилось только три письма [1], хотя их было, видимо, немало.
Как можно понять из письма Максимова от 20 дек. 1978 г., они познакомились осенью 1964 г. на лермонтовской конференции в Тарханах: «Я горжусь, что когда-то давным-давно, в пензенских местах усмотрел и отметил для себя эту талантливую и такую человечную девушку (тогда — турбинистку), может быть — единственную в Москве настоящую москвичку (для меня это — чин)…» (см. также фото Максимова и Журавлевой, сделанное по дороге в Тарханы: http://morebo. ru/tema/segodnja/item/1389534796552).
В год своего знакомства с Максимовым Журавлева работает над кандидатской диссертацией «Лермонтов и романтическая лирика 30‑х годов XIX в.» (Максимов напишет внешний отзыв [2]) и уже успела опубликовать статью, содержащую ее концептуальную основу [3].
Как известно, в 1950-х почти после двадцатилетнего перерыва (его первая публикация 1939 г., посвященная лирике Лермонтова [4], и вышедший в самом начале войны очерк «Лермонтов и Блок» [5] обратили на себя внимание, в частности, Б. Эйхенбаума и Л. Гинзбург) всерьез возвращается к изучению творчества Лермонтова, вынужденно по идеологическим и цензурным мотивам оставив свои главные блоковские темы и историю русского символизма. Наиболее активная переписка Максимова и Журавлевой приходится на семидесятые - начало восьмидесятых годов, когда Максимов считает своим главным делом работы о Блоке и Брюсове. Студентам своего лермонтовского семинара в МГУ (1970-е-1990-е гг.) объясняла, что «Лермонтов Дмитрия Евгеньевича прочитан глазами Блока», в этом и сила, убедительность его взгляда, и уязвимость. Видимо, именно о том, что филологу не следует замыкаться в одной исторической эпохе, писал Максимов Журавлевой в 1968 г. по поводу ее диссертации: «Лермонтов Ваш вышел вполне добротен. Но в этой исхоженной теме (а Вы нашли в ней свое, новое), очерченной площадке есть некая ограниченность, касающаяся литературоведов любой силы. Подойдете на новую просторную тему и сразу появится у Вас новое дыхание и откроются новые просветы».
Статьи Максимова 1950-х-60-х [6, 6, 7, 8, 9, 10]) и его книга «Поэзия Лермонтова» [10] почти наверняка обсуждались участниками лермонтовского семинара в МГУ под руководством , где сформировались исследовательские интересы . Об этом свидетельствует, в частности, написанный в соавторстве с лермонтовский семинарий [12, с.11], где «Поэзия Лермонтова» названа среди небольшого числа самых нужных филологу книг.
Участникам лермонтовского семинара неизменно рекомендовала максимовский анализ стихотворений «Родина» и «Выхожу один я на дорогу» [13, 14], считая его в какой-то мере «эталонным»; позволим себе предположить, что статья самой Журавлевой о «Родине» [15], отсылающая к «Поэзии Лермонтова» и написанная практически одновременно со статьей Максимова о том же стихотворении, была отчасти и результатом личного общения. Анна Ивановна говорила студентам не только о значительных научных идеях , но о нем как о личности: вспоминала, например, как он защитивший докторскую диссертацию сравнительно поздно, в шестьдесят лет, на вопрос, сколько времени он ее готовил, отвечал: «всю жизнь».
Журавлева была интересна Максимову, в частности, и как исследователь Ап. Григорьева, существенно связанного для Максимова с Лермонтовым; об этом он говорит в письме от 18 февр. 1981 г., благодаря за посылку — подготовленное Журавлевой издание статей Григорьева [16]: «Если бы были силы и печатные возможности, я бы написал что-нибудь вроде «Ап. Григорьев для нас». Ведь я, через голову поколений и разных символизмов, и сам ему многим обязан, начиная с темы «простого человека» у Лермонтова — темы, которая оттолкнула Эйхенбаума, но за которую я держусь до сих пор…». Заметим, что идея Максимова об особом демократизме Лермонтова, о значимости «простого сознания» в его художественном мире была особенно близка Журавлевой, что проявилось не только в ее печатных лермонтоведческих работах, но прежде всего в преподавательской практике и текстах, выходящих за пределы собственно филологии. В письме от сентября 1978 г. Максимов намечает тему, связанную опять-таки с Григорьевым и, судя по всему, лишь отчасти развитую впоследствии в опубликованной работе: «Я выбрал себе тему о Блоке и любимом им Карлейле, которым, как известно, увлекался и Ваш Аполлон. Не можете ли с налета сказать, где у него ссылки на Карлейля и усматриваете ли Вы явные следы влияния. Вероятно, карлейлевская (английская) переработка немецкого романтизма в чем-то (органика у К., почвенническая органика — у Аполлона) параллельна русской переработке романтизма у Аполлона. Вероятно, у Блока карлейлевская и аполлоновская струя сливались в чем-то» (ср.: [17, с.379]).
О степени научной близости Максимова и Журавлевой говорят планы издать в соавторстве книгу о Лермонтове, планы, высказанные в уже цитировавшемся письме от 18 февр. 1981 г.: «Куда глядят Ваши глаза? Не на Лермонтова ли? Написали бы мы с Вами книгу о его лирике — я дал бы свою первую статью с исправлениями <[4]>, а Вы — все остальное!». 7 июня 1981 г. подробнее: «Радует меня Ваша положительная характеристика моей древней книги о Лермонтове. Если Вы дополните ее работами по поэтике (поэтика поэзии, не прозы?), — это именно то, что надо: у меня о поэтике — оч. мало». Это мнение Журавлева, видимо, разделяла; см., напр.: «Помимо содержательных связей — сближений и расхождений с лермонтовскими мыслями о жизни, с его концепцией мира (они прослежены в статье «Лермонтов и Блок») — существенно, видимо, ощущение внутреннего родства их поэтических систем» [17, с.20].
Список литературы:
Письмо к , 18 декабря 1964 г. // ОР РНБ, ф.1136 (), оп.2, № 000; не атрибутированные ранее, в описи значатся как письма от «Аси», от 01.01.01 и 23 сент. 1986 // ОР РНБ, оп.2, № 000. ОР РНБ, ф.1136, оп.2, № 000. Лермонтов и философская лирика 1830-х годов // Научные доклады высш. школы. Филол. науки. 1964, №3. С.3-14. О лирике Лермонтова // Литературная учеба, 1939, №4. С.7-33. Он же. Лермонтов и Блок // Ленинград, 1941, № 13/14. С.21-22. Он же. Образ поэта в лирическом творчестве: К итогам дискуссии о лирическом герое в поэзии // На рубеже, 1954, №6. С.70-74. Он же. Образ простого человека в лирике Лермонтова: К постановке вопроса // Уч. зап. Ленинградского пед. ин-та им. Покровского. Л.,1954, ф-т языка и литературы, т.9, вып.3. С.143-209. Он же. «Мцыри», поэма Лермонтова // Русская литература, 1958, №4. С.71-97. Он же. Тема простого человека в лирике Лермонтова // О русском реализме XIX века и вопросах народности литературы: Сб. ст. М.; Л., 1960. С.208-273. Он же. Об изучении мировоззрения и творческой системы Лермонтова // Русская литература, 1964, №3. 3-12. Он же. Поэзия Лермонтова. Л., 1959. 327 с. (второе изд.: Л.,1964. 268 с.). , Лермонтова: Семинарий для студентов-заочников филол. фак. гос. ун-тов. М.: Изд-во МГУ, 1967. 44 с. «Выхожу один я на дорогу». Лермонтова // Литература в школе, 1965, №6. С.13-21. Он же. О двух стихотворениях Лермонтова. «Родина», «Выхожу один я на дорогу» // Русская классическая литература: Разборы и анализы / сост. Д. Устюжанин. М.: Просвещение, 1969. С.121-141. К пониманию идейного смысла «Родины» // Литература в школе, 1969, №1. С.73-79. Григорьев Ап. Эстетика и критика / подготовка текста, комм., вступительная статья . М.: Искусство, 1980. 496 с. Поэзия и проза Ал. Блока. Л.: Советский писатель, 1975. 527 с. Лермонтов в русской литературе: Проблемы поэтики. М.: Прогресс-Традиция, 2002. 286 с.