Научная статья
Данная работа посвящена исследованию авторского присутствия в текстах прозаиков XX века Костромской области (на примере творчества ).
Один из главных вопросов при анализе произведений (как реалистических, так и постмодернистских) – вопрос о позиции автора и путях обнаружения принципов и приемов, которые использует писатель.
Цель: выявить способы выражения авторской позиции в произведениях .
Поставленная цель достигается решением следующих задач:
1. Рассмотреть проблему образа автора, на примере творчества .
2. Произвести аналитическое осмысление форм и способов выражения авторской позиции в творчестве .
Объект исследования: рассказы .
Предмет исследования: способы выражения авторской позиции.
Гипотеза исследования: в выборе автором той или иной формы повествования выражается позиция писателя.
Дискуссионной проблемой современного литературоведения остается вопрос о своеобразии форм повествования, художественном стиле писателя. Ключевая роль тут принадлежит образу автора.
Методология исследования основана на сочетании историко-генетического, сравнительно-типологического и статистического методов. В работе использован историко-генетический метод, так как вне познания жизненных, социальных истоков литературного творчества нельзя глубоко понять ни художественные произведения, ни личность писателя. Методом сплошной выборки мы выписали формы и способы выражения авторской позиции в произведениях . В работе также были использованы статистические приемы для количественного описания исследуемых предметов.
Материалы исследования могут быть использованы на уроках литературы при анализе эпических произведений, а также такой подход к анализу текста может быть применим при подготовке к экзаменам по русскому языку и литературе (задание 25 ЕГЭ «Сформулируйте позицию автора (рассказчика). Напишите, согласны или не согласны Вы с точкой зрения автора прочитанного текста. Объясните почему»).
§1
Теоретический аспект вопроса
Слово «автор», как указывает , имеет в сфере искусствоведения несколько значений: «Это, во-первых, творец художественного произведения как реальное лицо с определённой судьбой, биографией, комплексом индивидуальных черт. Во-вторых, это образ автора, локализованный в художественном тексте, то есть изображение писателем, живописцем, скульптором, режиссером самого себя. И, наконец, в-третьих, это художник-творец, присутствующий в его творении как целом, имманентный произведению» [II, 4; с.68-69].
Таким образом, автор может быть представлен:
- биографическим автором (реальное лицо с определенной судьбой, биографией, индивидуальными чертами);
- образом автора (персонаж может быть сближен с биографическим автором или отдален от него, образ автора не тождествен личности автора);
- автор как создатель художественного произведения (художник-творец, присутствующий в его творении, неотделимый от него. Автор в третьем значении слова подаёт и освещает реальность, осмысливает и оценивает ее. Он организует произведение как целостную систему).
пишет: «Понятие «образа автора» требует еще дальнейшей разработки… Во всяком ли литературном произведении можно найти образ автора, или иногда приходится говорить только о выражении авторской личности в произведении… Образ автора – это говоря шире и точнее, выражение личности художника в его творении… Личность придает стилю индивидуальное своеобразие» [II, 3; с.156].
Вслед за исследованию образа автора придавал огромное значение . Он наблюдает, из чего складывается образ автора. «Образ автора – это образ, складывающийся или созданный из основных черт творчества поэта. Он воплощает в себе <…> также и элементы художественно преобразованной его биографии <…> Лирическое я – это не только образ автора, это – вместе с тем представитель большого человеческого общества» [II, 2; с.113].
Исследователь обращает внимание на то, что образ автора часто смешивается в литературоведении с образом рассказчика, поэтому он настаивает на разграничении образа «рассказчика», создающего сказ, и образа «автора», стоящего над рассказчиком и объединяющим иногда несколько рассказчиков. «Рассказчик – речевое порождение автора, и образ рассказчика в сказе – это форма литературного артистизма автора. Образ автора усматривается в нем как образ актера в творимом им сценическом образе. Соотношение между образом рассказчика и образом автора динамично в пределах сказовой композиции, это величина переменная» [II, 2; с.118].
Однако Виноградов допускает и сказ, который идёт от авторского «я». Сказ от лица автора возможен, когда автор заявляет себя читателю не пишущим, а говорящим свое произведение, но одновременно не скрывающимся под маской какого-то персонажа. Виноградов делает такое замечание, раскрывающее различие между сказом, ведущимся от чужого имени, и сказом от своего лица: «Писательское «я» – уже не образ-имя, а образ-местоимение. Следовательно, под ним можно скрывать противоречивые формы, диалектика его колебаний очень сложна» [II, 2; с.128].
То есть писатель может на протяжении своего художественного произведения менять лики и маски. Таким образом, Виноградов разграничивает образ автора и рассказчика и придерживается первого определения образа автора (творец художественного произведения как реальное лицо с определенной судьбой, биографией, комплексом индивидуальных черт).
М. Бахтин в статье «Проблема содержания, материала и формы в художественном творчестве» рассматривает образ автора-творца как конститутивный момент художественной формы. Через форму автор передает свое отношение к содержанию: в форме он раскрывает, изображает, передает свое утверждение, чувства. «Осуществляется своеобразное единство органического - телесного и внутреннего - душевного и духовного - человека, но единство – изнутри переживаемое. Автор, как конститутивный момент формы, есть организованная, изнутри исходящая активность цельного человека» [II, 1; с.70]. Бахтин указывает, что «эта изнутри организованная активность личности творца существенно отличается от извне организованной пассивной личности героя, человека-предмета художественного виденья, телесного и душевно определенного: его определенность есть видимая и слышимая, оформленная определенность…, между тем как личность творца – и невидима и не слышима, а изнутри переживается и организуется – как видящая, слышащая, движущаяся, помнящая, как не воплощённая, а воплощающая активность и уже затем отраженная в оформленном предмете» [II, 1; с.71].
Герой включает в себя творца, то есть в нем творец находит себя. Но все равно между автором и героем наблюдается дистанция (даже в автобиографическом жанре), где писатель с некоторого временного расстояния осмысливает собственный жизненный опыт. Таким образом, Бахтин поднимает проблему соотношения автора и героя, заявляет о четком их разграничении. Для него герой – это посредник взаимодействия творца и содержания.
Бахтин также как и Виноградов разграничивает автора и рассказчика, которого он называет «говорящим человеком в романе» или «условным автором» [II, 1; с.128], но освещает эту проблему иначе.
Сказ рассказчика строится на фоне нормального литературного языка, «обычного литературного кругозора. Каждый момент рассказа соотнесен с этим нормальным кругозором, противопоставлен ему, … притом противопоставлен диалогически: как точка зрения точке зрения…» [II, 1; с.128]. Эта соотнесенность и позволяет ощутить авторскую позицию. Причем автор не в языке рассказчика и не в нормальном литературном языке, с которым соотнесен сказ, но он пользуется и тем и другим языком, чтобы не отдать своих предпочтений до конца ни одному из них. Таким образом, автор остается как бы нейтральным, третьим в споре двух (в отдельные моменты допускается полное слияние голосов).
Таким образом, Бахтин разграничивает рассказчика и автора. Но Виноградов рассматривает различия между автором и рассказчиком как игру автора, а Бахтин – как способ выражения авторской позиции.
Бахтин придерживается третьего определения образа автора (художник-творец, присутствующий в его творении как целом, имманентный произведению).
Бытует и еще одна точка зрения на авторство – концепция смерти автора. Согласно ей художественная деятельность изолирована от духовно-биографического опыта создателя произведения. арт называет автора отцом текста. Утверждает, что личность автора лишена власти над произведением, с волей автора считаться не надо, ее следует забыть. На смену автору пришел скриптор (то есть пишущий), который «несет в себе не страсти, настроения, чувства или впечатления, а только такой необъятный словарь, из которого он черпает свое письмо, не знающее остановки» [Цит. по:II, 1; с.83]. То есть Барт считает, что автора нет ни до написания текста, ни после того, как текст завершен. Полноту власти над написанным имеет лишь читатель. Барт, возможно, довел концепцию до крайности. Он противопоставил друг другу автора и читателя, как неспособных к общению.
Итак, мы рассмотрели разнообразные точки зрения на образ автора, на его соотношение с рассказчиком и героем, и склонны к третьему определению. А именно, автор – это художник-творец, присутствующий в его творении как целом, имманентный (внутренне присущий) произведению. Автор освещает реальность, но с некоторого временного расстояния, осмысливает и оценивает ее.
§ 2
Биография и творчество
Виталий Васильевич Пашин родился 1 февраля 1926 года в городе Сасово Рязанской области в семье служащих. В 2016 году исполнилось бы 90 лет. В детстве ему довелось пожить и в Нее Костромской области, и в Емецке на Северной Двине, и в Тушино под Москвой. Окончив в 1943 году среднюю школу в Казани, семнадцатилетним юношей добровольно ушел в армию. В летное училище не был принят по зрению, попал в авиационно-техническое. После окончанию учебы направлен на фронт. Служил механиком по спецоборудованию самолетов. Демобилизовавшись в 1951 году, поступил в Московский университет на факультет журналистики. Окончив его, работал в областной газете "Советское Зауралье" (Курган), а с 1961 года – собственный корреспондент ТАСС в Чите, Перми, а с 1972 года – в Костроме. В 1969 году принят в Союз писателей России и Союз журналистов России. Награжден тремя орденами и двадцатью медалями. За полвека Виталий Пашин издал около 29 книг.
Основные произведения: «Эх, путь-дорожка фронтовая», «Ходи веселей, Кострома!..», «Перпетуум-мобиле», «Юмористические рассказы», «Дедуктивный метод», «Тетя Паша рассказывает», «Сколопендра» и др.
В сборнике «Эх, путь-дорожка фронтовая» пишет: «В этой книге нет картин кровавых сражений, нет патетики, нет героики, в ней – будни войны, тревожные, суровые, а подчас веселые, врачевавшие тела и души солдат. Мои рассказы – своеобразная хроника мужания вчерашних школяров, кого война вынудила взять в руки оружие, чтобы защитить Отечество от нашествия лютого врага. Много их полегло на поле брани, много умерло от ран, от болезней, наконец, от старости. Да и те, кто дожили до 60-летия Великой Победы, в большинстве немощны здоровьем. Но не духом! Нас еще держит «на плаву» память и сознание того, что мы последние, кто видел ту войну в натуре». Эти слова из авторского предисловия характеризуют особенности творческого метода.
Сборник состоит из 3 разделов. I раздел: «Бойцы вспоминают минувшие дни». Рассказы, в основу которых легли конкретные факты фронтовой биографии друзей и земляков писателя: «Маскарад», «Эмка», «На блесну», «Парадокс», «Голова – два уха», «Варшавянка»... Такие разные сюжеты: смешные, трогательные, печальные. Что их объединяет?
II и III разделы: «Салаги» и «В нелетную погоду». Собраны произведения, написанные преимущественно на автобиографическом материале.
Среди них: «Сапоги», «Метла» и «Великая истина»: «…Иногда кажется, что читаешь не «литературное произведение», а документ – запротоколированную исповедь искалеченного и каким-то чудом уцелевшего в те страшные годы человека…» [III, 1].
§ 3
Практическая часть
Способы выражения авторской позиции в эпическом произведении
Авторская позиция по степени выраженности
Прямая | Косвенная |
Выражена открыто, в прямой оценочной форме: - название произведения - эпиграф - монологи и диалоги персонажа, идейно близкого автору | Автор старается избегать прямых суждений и оценок: - жанр - конфликт - композиция - выбор сюжета - тематика и проблематика - система образов |
Способ выражения авторской позиции | Цитата из произведения |
1. Повествование чаще всего ведёт автор-рассказчик, который является одним из действующих лиц (солдат). | «В нашей роте было всего три счастливчика…»; «Два дня назад засекли мы пулеметное гнездо гитлеровцев»… |
2. Скобочные включения придают повествованию смысловую насыщенность, уточняют высказанное героем. | «…(мы их уже считали своими)…», «…(договоренность со старшиной есть)…» |
3. Прямой выход к читателю с открытым словом, откровенно публицистическим. | «Стычка была короткой и яросной. Наша рота не досчиталась шестерых… за сапогами я не пошел… Та ночь сделала меня взрослым» |
3. Даёт прямые оценки героям, их поступкам, а так же событиям. | «И тут старшина Вязанкин – мужик исключительно головатый – предлагает ему свой план действий…». «Толик Казарин – мой земляк и самый близкий друг…» |
4. Внутренние размышления. | «Возвращаясь в казарму, он делился со мной новыми подробностями о наших сапогах. Не всегда эти сведения были приятными: вдруг обнаружилось, что голенище правого сапога имеет заплату»; «Смекаю, что и немец своими руками владеть не может, потому что они за моей спиной…»; «Тут-то и долбанула мне в голову шальная мысль…»; «Эге, смекаю, не пройдет номер на чужом горбу в рай ездить». |
5. Рассказ в рассказе (повествование ведётся от лица героев произведения). | «Вот какую историю услышал я от жителя Смирнова. Зимой сорок второго стояли мы в обороне…» |
6. Оценочная лексика. | «гнездо гитлеровцев», «делай немцу капут», «фриц», «взбрыкнул он брюхом от неожиданности», «не достанется вам, гады ползучие, живой разведчик». |
7. Внимание к деталям, частностям, обретающим символический смысл в контексте целого. | «На окраине села, что одним концом примыкает к нашему передку, стоит полуразрушенный дом. Снарядом снесло с него крышу да так аккуратно, что все нутро осталось у него нетронутым. И что удивительно, даже большое настенное зеркало висит себе целехоньким в горнице»; «Обычная швейная иголка, без которой немыслимо представить себе фронтовика». |
8. Композиционные приемы. | Поведов о каком-либо факте писатель не ставит точку, он продолжает писать народную историю. |
9. Диалоги персонажей (живая народная речь героев). | – Возьми мы, значит, это самое зеркало, ночью затащим на дерево и приставим его так, чтобы днем солнечный зайчик прошелся по их позициям. – Ну и что? – недоумевает командир. – А ты подумай… Если бы вдруг сегодня высунул ты башку из своего окопа, а тебе в глаза с их стороны вдарил луч яркого света, неужто тебя бы не заинтересовал его источник? Как так?... – Ну-ну… – начинает соображать командир. – Пошевелишь мозгой – и смекнешь: какую-то каверзу готовит тебе враг… – Так-так-так… Вроде как на блесну? – Именно на блесну. Очень удобно и никакого риска…. |
Автобиографизм стал одним из ведущих художественных принципов в прозе XX века. С этим связано увлечение формой повествования от первого лица. Повествование от «я» отнюдь не свидетельствует об обязательной близости автора и рассказчика. Чаще писателю интересна сама исповедальная форма.
У Пашина повествование чаще всего ведет автор-рассказчик, который является одним из действующих лиц. За счет этого приема знания писателя о героях сокращаются. Повествователь выступает не как всевидящий автор, а как лицо, которое может рассказать только о реально увиденном (позиция наблюдателя).
На некоторые сцены Пашин набрасывает тайну (например, неожиданное появление однополчанина в рассказе «Иголка» во время схватки с немцем), чтобы показать, что он не всеведущий автор, а лишь рассказчик. Однако незримое его присутствие ощущается в каждом слове. Читатель всегда субъективно ощущает, на чьей стороне автор.
Одной из особенностей рассказов Пашина является отсутствие монологов: как авторских, так и принадлежащих героям. Однако значительное место отводится диалогам, живой народной речи. Мы сразу же попадаем в русскую глубинку, видим солдата в общении с однополчанами. Мы сталкиваемся с духовно богатыми людьми. Духовная стойкость свойственна именно русскому человеку. Тем самым индивидуализирует героев. Реалисты же, например, Тургенев обыгрывает этот момент иначе. Он уходит от детализации жизни простых людей и тем самым предает повествованию обобщенное значение, свойственное для крестьянства в целом.
Автор всматривается в эпизоды прошлого, воспроизводит споры, диалоги, запомнившиеся на всю жизнь. Включает прямые эмоциональные оценки происходящего. В рассказе «Сапоги» последние абзацы очень насыщены: здесь и стычка с неприятелем, и душевное состояние внезапно повзрослевшего героя, его скорбь по убитому другу.
В текстах Пашина авторскую мысль помогают выделить и скобки. То, что заключено в скобках, как дополнительный сигнал для читателя, уточнения высказанного героем. Так элементы синтаксиса активно участвуют в создании автором картины, характеристики.
Пашин используется приём “рассказ в рассказе” (иногда повествование ведется от лица героев рассказа). Данная форма повествования выражает игру автора с читателем. Очень важно в чьи уста автор вкладывает сказ. Обычно Пашин доверяет повествование ярким личностям из народа, выходцам из которого является и он сам. Автор постоянно присутствует в тексте, но его личность усложняется, расслаивается. А отличие от реалистов-классиков, которые выстраивают путь героя как бы без своего участия, Пашин постоянно напоминает о себе, сознательно идя на усложнение повествования.
выступает в своих произведениях как художник-творец, освещающий реальность, но с некоторого временного расстояния. Писатель ведет игру, выдвигая двуединого повествователя (переплетение автора и рассказчика). От произведения к произведению все ярче выражается позиция Пашина. Введение в повествование авторских комментариев позволяет увидеть в нем самостоятельную, многогранную личность, современника героев.
Особое отношение у В. Пашина к предметам и вещам, связанным с военным бытом (к художественной детали): кирзовые сапоги, фронтовой альбом и др. «Много ли таких неказистых, затрепанных записных книжек сохранилось у потомков ветеранов Великой Отечественной?.. Нельзя им пропадать: они, подстать орденам и медалям, хранят в себе светлую память о тех, кто “страну защитил собой”».
Следует обратить внимание на композиционный прием, используемый В. Пашиным. Поведав о каком-нибудь курьезном факте, писатель не ставит точку, а продолжает повествование. Так, комический случай с курсантом, вытянувшемся по стойке «смирно» с метлой вместо винтовки – лишь «пролог» к рассказу о маршале , обаятельном человеке, талантливом военачальнике, расстрелянном в 1950 году по ложному обвинению в государственной измене («Метла»).
Стилистика авторского слова позволяет увидеть и круг интересов писателя, и принципы его подхода к жизни. Слово это может звучать как исповедь и как проповедь, лирическое раздумье и ироническая насмешка. Важно уметь отличить слова автора и слова его героев. В авторском слове необходимо различать искренние интонации и то, что спрятано под «маской», за усмешкой.
Удивительно, насколько естественно, органично сочетаются в произведениях В. Пашина документальная точность, скрупулезность историка-летописца и художественный вымысел, ирония и пафос, бытовая, суровая проза и высокая лирика.
Библиография
I.
1. Литература: 7-9 кл.: Учебная хрестоматия для общеобразовательных учреждений / Авт.-сост. . – М.: Просвещение, 2002.
II.
1. роблема содержания, материала и формы в словесном художественном творчестве. // В кн.: опросы литературы и эстетики. – М., 1975.
2. Проблема авторства и теория стилей. – М., 1961.
3. Теория стиля. – М., 1968.
4. Теория литературы. – М., 2002.
III.
http://elib-kostroma. ru/avtor/chleny-kostromskoy-oblastnoy-pisatelskoy-organizacii/pashin-vitaliy-vasilevich/
