Влияние ордынского ига на престолонаследие

Влияние ордынского ига на престолонаследие

,

доцент кафедры государственного строительства и права Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации, кандидат юридических наук

По мнению автора, ордынское иго было не только разрушительным, но и созидательным фактором. В статье отме­чается, что в результате у князей появилась легитимная возможность претендовать на другие владения, даже в слу­чае, если это противоречило сложившемуся обычаю. Это обстоятельство еще более подрывало старую систему пре­столонаследия и при этом препятствовало становлению четкой системы престолонаследия.

Согласно свидетельствам летописей военная экспедиция монголо-татар на земли Северо-Восточной Руси первоначально не сопровож­далась установлением четкой системы власти. Так, в Лаврентьевской летописи под 1238 г. встречаем со­общение о том, что брат погибшего в битве на реке Сити Юрия Ярослав «седе на столе в Володимери». Более того, новый великий князь передал сыновь­ям и братьям вакантные столы, которые занимали дети Юрия. Суздаль получил Святослав, а . Вероятно, первое время вели­кий князь сохранял право без санкции новой вер­ховной власти распоряжаться и другими вакантны­ми столами. Так, в 1239 г. он совершил успешный по­ход на Смоленск и передал стол князю Всеволоду. В 1241 г. он после настойчивых просьб новгородцев и тоже без санкции хана отпустил к ним на княже­ние своего сына Александра Ярославича. Уцелевшие князья также как бы по инерции распределяют осво­бодившиеся столы (Борис Василькович в Ростове, а Глеб Василькович на Белоозере).

Только в 1243 г. Ярослав отправился в Орду к Ба­тыю, а свого сына Константина послал в Каракорум. Цель этой поездки очевидна. Ярославу нужно было понять, по каким принципам князья в новых услови­ях получают власть. Тогда же выяснилось, что источ­ником власти отныне становилось ханское пожало­вание. В подтверждение этого можно привести сооб­щение повести о Михаиле Черниговском, в которой сказано, что Батый «постави наместники и властели своя по всемъ градомъ русскимъ; таже повеле всемъ князем Русскимъ, оставшим въ Руси, приити къ себе и поклонитися ему».

Подобную процедуру десигнации должны были пройти и другие князья, что они и сделали в после­

дующие годы. Все дальнейшие события, в том чис­ле убийство в Орде Михаила Черниговского, Андрея Мстиславича и другие подобные эпизоды, связаны с массовым переутверждением в Орде князей и интри­гами вокруг этого.

В ходе этой поездки состоялось утверждение Батыем прав Ярослава на великое княжение. В Нико­новской летописи даже приведены слова хана, кото­рыми он напутствовал Ярослава: «Ярослав буди ты старее всем князем в русском языке». Не исключено, что тогда же был озвучен порядок, согласно которо­му и другие князья должны были отправиться к Ба­тыю за подтверждением прав на свои владения.

Во всяком случае, в следующем году в Орде по­бывали «про свою Отчину» князья Владимир Конс­тантинович, Борис Василькович и Василий Всеволо­дович.

Поездки к хану князья совершали и в последу­ющие годы, и можно с большой долей вероятности предположить, что целью поездок было получение «номинации» у нового суверена Руси.

Кроме того, очевидно, что после смены власти в Орде ранее санкционированные владения требовали переутверждения.

После смерти Батыя и прихода к власти Сартака и позже источники зафиксировали такие факты.

В 1249 г. к Сартаку для десигнации ходил князь Глеб Василькович, который почтил его и «отпустил в свою отчину».

В 1250 г. с этой же целью в Орде побывал ярослав­ский князь Борис.

Осенью этого года в Орду к сыну отправился сам великий князь Ярослав Всеволодович с сыном.

Нечто подобное происходит в 1256, 1257 и 1258 гг., когда в Орде после прихода к власти там хана Улагчи последовательно побывали князья Александр Нев­ский, Андрей Ярославич, Борис, Ярослав Тверской, Глеб Василькович.

В 1313 г., после того как к власти в Орде пришел хан Узбек, к нему на переутверждение и получение новых ярлыков отправились не только князья, но и митрополит и епископы, поскольку «Тахта царь умре, а новый царь Азбякъ селъ на царстве, и вся об новишася, и вси прихожаху во Орду и ярлыки имаху, койждо на свое имя, и князи и епископи...».

Из более позднего периода следует вспомнить со­бытия 1359 г., связанные с приходом хана Науруса. Тогда «поидоша во Орду къ новому царю Наурусу вси князи Рустии, и биша челом царю о разделении кня­жений ихъ, и тако смири ихъ, и раздел положи кня - жениамъ ихъ, и знати им комуждо свое княжение, и не преступати. И тако раздели ихъ коегождо вотчину его, и отпусти ихъ с миром и с честию». В 1412 г. Ва­силий Дмитриевич и Иван Михайлович Тверской хо­дили в Орду к сыну Тохтамыша хану Зелени-Султану для подтверждения ярлыков на свои княжения.

Еще одна характерная деталь, также зафиксиро­ванная в источниках, заключается в том, что после кончины князя-наследодателя потенциальные пре­тенденты на наследство отправлялись к хану, и имен­но там определялись и санкционировались парамет­ры наследственного раздела. Вот такие сообщения в хронологическом порядке.

Первый эпизод связан с насильственной смертью в 1246 г. в Карокаруме при дворе великого хана Яро­слава Всеволодовича. Вскоре после этого в Лаврен­тьевской и Никоновской летописях имеется сообще­ние о вокняжении во Владимире Святослава Всеволо­довича, который посадил своих племянников по горо­дам «яко бе имъ отец урядилъ Ярославъ». Речь, таким образом, идет о существовании некоего ряда Яросла­ва Всеволодовича, который предусматривал наследс­твенный раздел принадлежащих ему владений между его сыновьями. Безусловно, в этот перечень, если пред­положить, что он действительно существовал, не вхо­дила территория великого княжения владимирского. О судьбе великого стола есть важные сведения в Лав­рентьевской академической летописи, в которой под 1246 г. сообщается о том, что Святослав первым делом отправился в Орду и возвратился оттуда с ханским по­жалованием на великое княжением: «поиде Святославъ [в Орду] про свою Отчину и пожалованъ бысть... седе на столе Святославъ». В этой ситуации важно, что именно ханское утверждение Святослава во Влади­мире делает его великокняжескую власть по-настоящему легитимной. Характерно, что в этом же году Ан­дрей и Александр Ярославич совершили поездку в Орду, основной целью которой было санкционирова­ние тех пожалований, которые они получили по ряду своего отца.

В 1305 г. после смерти Андрея Александровича Городецкого в Орду для получения ярлыка на вели­кое княжение ездил Михаил Тверской.

При этом воля хана, как главный фактор легити­мации княжеской власти, создавала возможности для того, чтобы нарушить обычно-правовой порядок наследования престола и делала невозможным пе­реход престола по завещанию. Подтверждение этой мысли находим в целом ряде сообщений летописей.

В 1251 г., несмотря на то что великокняжеский стол занимал Святослав Всеволодович, сыновья Ярослава Андрей и Александр заявили о своих пра­вах на великое княжение и оправились добиваться его к Батыю. Показательно, что Батый, видимо, по­нимая, что передача великокняжеского стола соис­кателям будет явным нарушением сложившегося по­рядка, отправляет братьев для разрешения спора ко двору великого хана. Достигнутые результаты были обескураживающими: Александр получил Киев, а Андрей — Владимир. Сама инициатива Всеволодо­вичей доказывает, что у князей появилась новая воз­можность получения прав на владения в обход обы­чая. В свою очередь, принятое решение было явным нарушением наследования по закону и явной демонс­трацией того, что отныне именно ханская воля будет определяющим критерием в передаче власти. Далее произошло то, что только подтверждает эти выводы.

В 1252 г. Александр Невский вновь едет в Орду, добивается изменения только что принятого реше­ния и передачи ему великого княжения Владимирс­кого: «отпустиша и с честью великою, давше ему стареишиньство во всей братьи его».

Похожая история наблюдается в 1282 и 1293 гг., когда Андрей Александрович в Орде добивался пере­дачи себе от брата Дмитрия великокняжеского стола и организовывал ордынскую экспедицию на Русь для реализации принятого решения. Никоновская ле­топись прямо указывает, что Андрей «ищя себе княжениа великого под братом своимъ стареишимъ... испроси себе княжение великое Владимерское у царя под братом своимъ старейшим».

Под 1304 г. летописец сообщает о том, как для разрешения спора о великом княжении претенден­ты оправились к хану: «И сопростася два князя о ве­ликое княжение: Михаилъ Ярославич Тферьскыи, Юрьи Даниловиць Московъскыи, поидоша въ Орду въ споре».

Нельзя не заметить что, установление произволь­ного порядка перехода столов было умело использо­вано московскими князьями для приобретения но­вых территорий (так называемые купли Ивана Ка­литы, присоединение Нижегородского княжества в конце XIV в.) и стало одним из факторов возвыше­ния Москвы.

Как известно, первые из дошедших до нас духов­ные (завещания) князей связаны с именем Ивана Да­ниловича Калиты. Чрезвычайно показательно, что за­вещатель не пытается вовсе распоряжаться великим княжением, а для главного города княжества — Мос­квы используется правовая конструкция: «Прика­зываю сыном своимъ отчину свою Москву». Удив­ляет, что Москва завещается всем сыновьям Ивана Калиты. Это создало впоследствии известную систе­му совместного владения Москвой. Для других тер­риторий княжества использует обычную для буду­щих княжеских завещаний формулу: «А се даю сыну своему...». Объяснение этим явлениям, полагаю, сто­ит искать в ордынском факторе. Зная, что право ут­верждать переход княжеских столов по наследству принадлежит хану, Иван Данилович считал невоз­можным включать такие распоряжения в завеща­ния, будь то судьба великого княжения или Москвы. В подтверждение этого вывода читаем в Лаврентьев­ской летописи под 1341 г.: «Преставися князь великыи Иванъ Данилович, тое же весны князь Семенъ Ивановичь съ братьею поиде в Орду. Того же лета вы иде из Орды князь Семенъ на великое княжение».

Характерно, что такую же ситуацию зафиксиро­вали духовные московских князей Симеона Ивано­вича Гордого и Ивана Ивановича Красного. Только во второй духовной Дмитрия Ивановича появилась фор­мула о передаче великого княжения наследнику: «А се благословляю сына своего Василья, своею отчиной ве­ликим княжением». Однако ее появление связано с произошедшим слиянием территории великого кня­жения владимирского и Московского княжества и с общим ослаблением ордынского влияния на Руси.

Власть Золотой Орды постоянно присутствует в духовных как фактор, ограничивающий завещатель­ную волю московских князей. Иван Калита, а позже Иван Иванович в своих завещаниях предусматрива­ют возможность территориальных потерь по вине та­тар: «А ци по грехомъ, имуть искати из Орды Колом­ны, или Лопастеньских мести, или отменьных мести Рязаньскихъ, а по грехомъ, ци отъимется котре мес­то, дети мои, князь Дмитрии и князь Иванъ, князь Володимеръ, и княгини (в то) место поделятся безъ пеньными месты».

Интересно, что в позднейших актах междукня - жеских отношений присутствует стандартная фра­за о принятии на себя сторонами обязательств не использовать Орду для претензий на владения друг друга: «А ци имут нас сваживати татарове, а оучнут вамъ давати... нашю отчину... и вамъ ся, брате, не имати...»

Это подтверждает еще один характерный фактор в период ордынского владычества — это прижизнен­ный переход княжеского стола от одного князя к дру­гому.

Очевидно, что само понятие престолонаследия в этом случае носило весьма условный характер. За­частую ханские решения не только не следовали пра­вовому обычаю наследования престола, а прямо ему противоречили. Наибольшее количество таких случаев приходит­ся на правление в Золотой Орде хана Узбека.

Под 1317 г. сообщается о том, что Юрий Данило­вич Московский вернулся из Орды с ярлыком на ве­ликое княжение, женившись на сестре хана, в сопро­вождении послов. Это произошло при условии, что великокняжеский стол занимал Михаил Тверской, который сам несколько ранее получил ярлык от Уз­бека. Здесь стоит отметить два обстоятельства. Во-первых, права Юрия, отец которого не сидел на ве­ликом княжении, намного менее предпочтительны, чем Михаила Тверского, что, однако, не помешало хану отдать ему великое княжение. Во-вторых, ког­да имеются два претендента с приблизительно рав­ными правами, воля хана выходит на первый план.

В 1322 г. хан также произвольно отбирает вели­кое княжение у Юрия и передает его сыну Михаила Дмитрию, который в иерархии согласно древнерус­скому княжескому праву стоял ниже Юрия.

Еще одним явным примером таких действий Уз­бека является предпринятое в 1328 г. и противоре­чащее всем правовым традициям разделение терри­тории великого княжения на две части. Одну часть получил Иван Калита, а другую — Константин Ми­хайлович Тверской.

Встречаются случаи, когда волей хана князья доб­ровольно отказываются от прав на великокняжеский стол. Так, в 1317 г. Михаил Тверской после перегово­ров с ордынским послом Кавгадыем уступил великое княжение Юрию Даниловичу.

В течение XIV в. большинство попыток подор­вать московскую монополию были предприняты в Золотой Орде. Так, в 1353 г. новгородцы направля­ли посольство в Орду с целью добиться передачи яр­лыка на великое княжение князю Константину Ва­сильевичу Суздальскому, однако эта инициатива закончилась неудачей. Следующая попытка была бо­лее успешной, и в 1360 г. «прииде из Орды в Володимирь князь Дмитрии Костянтинович Суздальскыи на великое княжение».

Первые серьезные сбои эта система стала давать только в 60-70-е годы XIV в. Зимой 1362 г. Дмитрий Иванович согнал с великокняжеского стола Дмитрия Константиновича, который всего двумя годами ра­нее получил ханский ярлык на великое княжение.

В 1371 г. Дмитрий Иванович Московский отказы­вается подчиняться воле хана о передаче ярлыка на великое княжение Михаилу Тверскому: «И посол ца­рев посылал къ Дмитрию звати въ Володимир къ яр­лыку, и князь Дмитре отвечал: «к ярлыку не еду, а на великое княжение не пущу, а тобе послу цареву по­честь».

Постепенно наблюдается тенденция, в соответс­твии с которой князья вначале утверждаются в Орде и лишь потом садятся на столы. Причем утвержде­нию подлежат княжения не только на великих сто­лах, но и на сравнительно незначительных. Похоже, что в 40-50-е годы XIV в. ханская власть над Русью достигает апогея, и потом постепенно ослабевает с началом так называемой ордынской замятии.

Новое усиление власти Золотой Орды наблюда­ется после похода на Москву Тохтамыша 1382 г. Так, после кончины Дмитрия Донского 25 мая 1389 г. его старший сын и приемник Василий Дмитрие­вич, несмотря на то что отец благословил его на ве­ликое княжение, отправляется в Орду на утвержде­ние. Причем поездка состоялась только после 1392 г., а летописец подчеркивает, что Василий был «поз­ван цесарем». Одновременно с получением велико­го княжения Василий Дмитриевич добивается ярлы­ка на Нижний Новгород.

Такая ситуация имела место практически до се­редины XV в. Еще 1332 г. спор о престолонаследии между Василием Василевичем и Юрием Дмитриеви­чем решался в Большой Орде ханом Улуг-Мухамме дом.

Таким образом, исследование влияния режи­ма ордынского ига на престолонаследие в Древней Руси в XIII-XV вв. позволяет сделать следующие вы­воды.

Со времени первой военной экспедиции монголо-татар на Русь и до поездки в Орду великого князя Ярослава Всеволодовича в 1243 г. действовала сло­жившаяся система престолонаследия с доминирова­нием наследования по правовому обычаю.

С 1243 г. единственным законным источником княжеской власти, в том числе при ее переходе по наследству, являлось решение хана Золотой Орды. В соответствии с установившимся порядком каждый князь, вступающий в наследство, должен был прой­ти процедуру номинации. Юридическим выражени­ем этого являлся особый правоустанавливающий до­кумент — ярлык на княжение.

Каждый приход к власти в Орде нового хана тре­бовал подтверждения прав на княжество и получе­ния нового ярлыка.

Все эти обстоятельства привели к консервации обычно-правового порядка престолонаследия, пре­пятствовали развитию наследования престола по за­вещанию. Как результат это привело к усилению про­цессов феодального дробления в большинстве рус­ских княжеств.

Кроме того, у князей появилась легитимная воз­можность претендовать на другие владения, даже в случае, если это противоречило сложившемуся обы­чаю. Это обстоятельство еще более подрывало ста­рую систему престолонаследия и при этом препятс­твовало становлению четкой системы престолонас­ледия. С другой стороны, этим обстоятельством умело воспользовались московские князья, кото­рые смогли при помощи политических и финансовых инструментов расширить территориальные границы княжества. В итоге это можно обоснованно считать еще одним, ранее не упоминавшимся фактором воз­вышения Москвы в XIV в.