Янис рмухан Бекмаханов (30-60-е годы XX века)

  ЯНИС ЗУТИС И ЕРМУХАН БЕКМАХАНОВ

  (30-60-е годы XX века)

 

  (Москва)

От редколлегии сборника: Янис (Ян Яковлевич) Зутис –  один из наиболее крупных историков советского времени по истории Латвии, разрабатывал ключевые проблемы истории Восточнобалтийского региона в разные хронологические периоды. Особенно известны его работы по истории присоединения Остзейского региона к Российской империи в XVIII в. и его экономической интеграции в общероссийское пространство в XVIII – первой половине XIX в.1

  Я. Зутис родился в Латвии 16 августа 1893 г. в семье батраков2. Несмотря на огромное желание учиться, он не смог из-за нехватки средств получить среднее образование. В 1915 г. Зутис был призван в армию, воевал на фронтах Первой мировой войны, после тяжелого ранения оказался в госпитале в Москве, где его и застали события революции 1917 г. По состоянию здоровья он не мог участвовать в Гражданской войне, но полностью разделял лозунги большевиков о всеобщем социальном и национальном равенстве. Возможность бесплатно продолжить образование, поступить в университет решила его выбор в пользу того, чтобы остаться в Советской России. На факультете общественных наук МГУ, а затем в аспирантуре Зутис слушал лекции и занимался в семинарах известных ученых, сложившихся как историки еще в предреволюционное время – , , и др. Научным руководителем Зутиса был – крупнейший в то время исследователь истории социальных движений и социалистических учений домарксова периода, приверженец коммунистических идей. 

  Окончив аспирантуру, Я. Зутис в 1929 г. поехал работать в Воронежский университет, с 1930 г. участвовал в создании исторического факультета вновь отрытого Воронежского педагогического института, где преподавал до 1937 г. Затем он работал в Москве – в Институте философии, литературы и истории и в Институте истории АН СССР, был членом редколлегии первого издания БСЭ и автором многих ее статей. К концу 30-х годов Зутис стал уже признанным авторитетом в советской медиевистике, а кроме того, он постоянно занимался изучением латышской истории.

  В годы Великой Отечественной войны Я. Зутис вместе со многими ведущими историками страны оказался в эвакуации в Алма-Ате и участвовал в написании фундаментального труда «История Казахской ССР», работа над которым по значимости намного превзошла региональные рамки и заставила исследователей вновь обратиться к оценке проблем взаимоотношений имперского центра с национальными окраинами страны. После возвращения в Москву вплоть до 1948 г. В. Зутис преподавал в Москве в Областном Педагогическом институте и одновременно с 1946 г. участвовал в восстановлении и дальнейшем развитии латвийской исторической науки, в создании научного коллектива, подготовке новых специалистов и написании важных работ по истории Латвии. С конца 40-х годов Зутис окончательно перебрался на Родину, жил в самом центре Риги, недалеко от университета. Я. Зутис умер в Риге в 1962 г.

  В отличие от многих других его соотечественников и коллег Я. Зутису повезло – сталинские репрессии обошли его стороной. Но в тот тяжелый период он всегда помогал, как мог, попавшим в тяжелое положение своим ученикам, коллегам и их семьям. У учеников и коллег – представителей разных народов СССР, Зутис неизменно пользовался уважением  и за его знания, и за гражданскую позицию.

  –как человеке и о его научной деятельности – написано много работ3, тем не менее ряд важных эпизодов его жизни остаются неизвестными или малоизвестными. Одна из таких малоизвестных страниц в биографии Зутиса раскрывается в публикуемом ниже очерке . Очерк написан на ее собственных воспоминаниях, на рассказах самого и историка , а также на опубликованных и неопубликованных воспоминаниях и письмах .

* * *

  Зутиса и связывала многолетняя дружба. Они познакомились в начале 30-х годов – в очень сложный период для судеб миллионов людей в СССР. В 1929 г. в казахских степях руководством страны проводилась целенаправленная работа по переводу кочевников на оседлую жизнь. Из юрт – традиционного жилища кочевников, организовывали стационарные поселки городского типа с центральной площадью и улицами; вокруг размещались многотысячные стада. Прекратилась сезонная перегонка скота по вековым маршрутам с севера на юг и обратно в течение года, что давало возможность использовать сезонные пастбища и водопои. Перевод кочевников в поселки городского типа, где не было заготовлено продовольствие для населения и не было корма для скота, а также не были предусмотрены в достаточном количестве естественные водоемы и колодцы, привел сначала к массовой гибели скота от бескормицы и жажды, а затем к гибели и смерти более миллиона человек. потерял родителей и большую часть семьи. Несмотря на трудности, он в 14 лет добрался до Семипалатинска, сам зарабатывал себе на хлеб. Продолжил учебу в школе и в 1933 г. поступил в Воронежский педагогический институт. Здесь и произошла его встреча с преподавателем истории , который пользовался большим авторитетом у студентов. Многих из них он сумел увлечь историей, исследовательской работой. Е. Бекмаханов занимался у Зутиса в семинарах по истории России и истории Западной Европы. Под его влиянием Е. Бекмаханов начал собирать библиотеку по всеобщей истории Х1Х-ХХ вв. Зутис ориентировал его и на занятия историей Востока, всячески поощрял его интерес к разработке истории казахского народа.

  В конце 30-х годов, когда учился уже в Москве в ИФЛИ, он и там занимался в семинаре у Я. Зутиса. Позже Зутис был постоянно в курсе его научных дел. советовался с ним, работая над кандидатской, позже – докторской диссертацией. С ним, по воспоминаниям моей матери, , Бекмаханов согласовывал тему кандидатской диссертации – об установлении советской власти в Казахстане.

  Дружеские узы связывали со многими выпускниками Воронежского пединститута. Вплоть до его смерти в 1962 г. происходили встречи бывших воронежских студентов с Зутисом в Москве. Устраивались совместные завтраки в гостинице «Националь», где в кафе беседы длились часами. Традиционно заказывались фирменные блюда: судак по-польски, яблочный пай, кофе. Иногда собирались в номере Ермухана Бекмаханова – в «Гранд-отеле» или в гостинице «Москва». Мне, его дочери, поручалось купить все необходимое в «Елисеевском» гастрономе и накрыть на стол. Но присутствовать мне отец разрешал только в самом начале. Засиживались за полночь. Вспоминали прошлое; многие из воронежцев были репрессированы, кого-то уже не было в живых. Обсуждали актуальнейшие проблемы истории, повороты во взглядах советской историографии; искали выход из сложнейших жизненных ситуаций; возникали глубокие научные дискуссии. Обсуждались и последние литературные новинки времени «хрущевской оттепели», например в последнюю встречу читали и долго говорили о только что появившемся «Одном дне Ивана Денисовича» .

  Но это было уже после войны, когда приезжал на встречу с бывшими учениками из Риги. А ранее, в 1941-1943 гг., учитель и ученик встретились и работали вместе на екмаханова – в Казахстане, в Алма-Ате. С началом Великой Отечественной войны решено было эвакуировать часть сотрудников Академии наук СССР на восток страны. Из Москвы выезжали небольшими группами. оказался в группе из шести историков – специалистов по истории СССР: , , и пяти – по всеобщей истории: , , . Целый месяц ехали в теплушках, в тесноте по Туркестано-Сибирской железной дороге; только на больших станциях могли купить продукты и набрать в чайники кипяток, постоянно испытывали недостаток в пище и воде. В казахскую столицу Алма-Ату прибыли поздней осенью, когда уже установились сильные морозы.

  Встречал московских, ленинградских и других ученых , бывший тогда заместителем наркома просвещения Казахской ССР. Кроме Зутиса, он был знаком со многими из прибывших еще со времени учебы в ИФЛИ. Вначале всех поселили в Казахском филиале Академии наук СССР, по 20 человек в комнате. Это здание на улице Кирова сохранилось и сегодня. Постепенно условия становились более сносными: многие из приехавших ученых получили отдельные комнаты в гостинице «Алатау». Там же размещались коллектив Большого театра СССР и сотрудники Мосфильма. К сожалению, этого здания на улице Фурманова уже не существует. Эвакуированные ученые и деятели культуры были прикреплены для питания к столовой. Здесь ученые встречались с писателями А. Толстым, К. Паустовским, М. Зощенко, балериной Г. Улановой, с кинорежиссером С. Эйзенштейном и многими другими.

  Ученые чувствовали необходимость хоть как-то помогать армии. Чтобы поддерживать боевой дух в расположенных на территории Казахстана войсках, и местные, и эвакуированные историки – в том числе – начали читать лекции о героическом прошлом народов России в частях Алма-Аатинского и Семиреченского гарнизонов – в пехотных полках, военных училищах, авиационных эскадрильях. Это был посильный вклад в общее дело победы. Моя мама, Амина Зарифовна Губеева, вспоминала, как ученые отправлялись на лошадях в лекционные поездки. Зима 1941/42 г. в Заилийском Алатау была суровой, снежной, морозы достигали -25° С, световой день был коротким, поэтому лекторы продвигались в степных и горных районах в сумерках или в ночное время.

  Занимались также научной и преподавательской работой. В республиканской библиотеке для научной работы был выделен специальный зал. Такой же зал был открыт и при Казахском Государственном архиве. Быт ученых, конечно, оставался трудным. Моя мама, преподаватель биологии, вечерами помогала копировать архивные документы. Она вспомнила, что все работали в залах в пальто и валенках, углы помещений библиотеки и архива постоянно были покрыты льдом, хотя и топили печи. Но все работали с большим душевным подъемом.

  Кроме того, знакомились с культурным наследием народов Востока, посещали оперный театр, где смотрели балеты и слушали оперы Большого театра СССР и подготовленной им национальной оперной труппы. Композиторы Москвы и Ленинграда помогали местным композиторам в работе над созданием национальных опер на основе казахской музыки и эпоса. Началась подготовка и национальной балетной труппы. «Мосфильм» вел съемки фильмов С. Эйзенштейна «Иван Грозный», «Александр Невский» и других. На киностудии готовили также кадры режиссеров и актеров для будущего «Казахфильма». Новости культурной жизни живо обсуждались во время вечерних чаепитий в домах и у казахских историков, и у приезжих – в гостинице «Алатау»; слушали классическую, народную русскую и казахскую музыку; многие прекрасно пели арии из опер, романсы, русские и казахские народные песни под аккомпанемент скрипки, баяна, мандолины, гитары, домбры.

  Возникла идея подготовки методического пособия для учителей истории республики. Мой отец, Зутис, Вяткин, Дружинин и Панкратова вместе составили докладную записку правительству Казахской ССР о политической и культурной целесообразности задуманного учебного пособия. Эта работа проходила в помещении Наркомата просвещения Казахской ССР. Обсуждали задачи, структуру, содержание первого в истории республики пособия. Докладная записка была утверждена, редакторы распределили работу между членами группы и в тесной комнате Казахского филиала АН СССР началась работа над текстами книги4.

  Методическое пособие было быстро закончено, сдано в печать и уже через 4 недели была готова корректура. Первая часть книги охватывала историю России и Казахстана до 1917 г. Часть материала освещала борьбу народов России и Казахстана за свою независимость. Вторая часть была посвящена советскому периоду до 1941 г. Над первой частью работали , , . Двое первых уже работали над документами по участию народов России в Крестьянской войне 1773-1775 гг. под предводительством . В Казахстане они продолжили начатые ранее исследования об участии в этой войне разных народов Российской империи (в том числе и казахов), читали по данной теме лекции для населения.

  В Казахстане продолжением восстания Пугачева стало движение батыра Срыми Датова в 80-90-х годах XVIII в. В результате данных событий начались политико-административные реформы в Казахстане, было ликвидировано, затем вновь восстановлено ханское правление, а в 1801 г. образовано по указу императора Павла I Букеевское ханство в междуречье Урала и Волги. и подготовили на основании стенограммы лекций и издали две брошюры о Крестьянской войне 1773-1775 гг.

  Издание методического пособия для учителей истории, брошюр о восстании помогли и поставить вопрос о подготовке «Истории Казахской ССР» перед руководством республики. Предложение было одобрено, поскольку создание такой книги входило в планы Наркомата просвещения Казахской ССР. Это был первый опыт подготовки академического издания в Казахстане и Средней Азии, в котором приняли участие эвакуированные и местные, казахские историки. , , привлекли к обсуждению проекта книги также писателей, правоведов, филологов (и местных, и эвакуированных); вместе с историками они участвовали в обсуждении отдельных глав «Истории Казахской ССР».

  Ученые из институтов АН СССР окунулись с головой в изучение восточной литературы, архивных документов. Знакомство с казахской национальной культурой, с бытом местного населения также помогало войти в работу над историей Казахстана.

  Уже с самого начала работы над книгой авторы столкнулись с рядом трудностей методологического плана. Нужно было выработать единую концепцию написания «Истории Казахской ССР». Остановились на той концепции, которая была предложена ответственным редактором .

  Чрезвычайно сложной и даже опасной оказалась работа над проблемой национально-освободительных движений в царской России. В 30-е годы XX в. в исторической науке утвердились взгляды , согласно которым присоединение народов к Российской империи рассматривалось исходя из критической оценки колонизаторской сущности политики царизма. На этом основании как мирные, так и военные формы присоединения считались «абсолютным злом». Главным двигателем процесса присоединения считались экономический фактор, торговый капитал, поиск новых рынков сбыта и источников сырья. Проблема присоединения также рассматривалась и во взаимосвязи с изучением национально-освободительных движений народов Российской империи. В связи с этим первоначально предполагалось включить в первый том «Истории Казахской ССР» главу о восстании Пугачева на территории Казахстана и в прилегающих районах, а к ее написанию привлечь Я. Зутиса, уже работавшего над этим материалом.

  В условиях войны весь коллектив готовящейся книги был убежден, что в основе ее должны были лежать примеры героического прошлого казахского народа. В Казахстане лучше всего было изучено восстание Кенесары Касымова в 20-40-е годы XIX в. Когда в 1941 г. начали формировать национальные воинские соединения, встал вопрос и о национальных героях. Известно, что казахские воины поднимались в атаку с традиционным боевым призывом (ураном): «За Родину! За Кенесары!»

  Вместе с тем перед войной и в первые ее годы в советской историографии наметился новый подход в оценке присоединения народов к России, которое было признано теперь как «наименьшее зло» для них, в сравнении с перспективой быть завоеванными или присоединенными к более отсталым государствам, например Хиве, Бухаре, Коканду и др. Признавалась колониальная политика царизма, но ей противопоставлялись благоприятные условия для развития присоединенных народов в советский период.

  Вместе с тем ученые, работавшие над «Истории Казахской ССР», зная об отношении казахских воинов, в том числе и героически оборонявших Москву в составе Панфиловской дивизии, к Касымову, не могли не включить в книгу главу о нем и оценить Кенисары как героя казахского народа, боровшегося за его свободу.

  В 1943 г. «История Казахской ССР» вышла в свет и была выдвинута на получение Государственной премии5. На первом заседании Комитета по премиям книга получила положительную оценку. Но на втором заседании под сомнение были поставлены оценки колониальной политики царизма и национально-освободительных движений. В результате первый том «Истории Казахской ССР» был запрещен. В том же 1943 г. в Москве в Институте истории АН СССР прошла научная дискуссия о местных национальных движениях. В основном точка зрения редколлегии и авторов «Истории Казахской ССР» была признана правильной6. Поэтому при подготовке второго издания первого тома «Истории Казахской ССР» концепция присоединения Казахстана к России и оценки движения Кенисары Касымова остались неизменными. Эта книга была опубликована.

  В I том «Истории Казахской ССР» вошли две главы, написанные Я. Зутисом: гл. VI «Раздробленность Казахского ханства и попытки его объединения» и гл. VII «Общественно-политический строй Казахского ханства в XIV-XVII веках». Но глава об участии казахов в восстании Пугачева, над которой он работал, в книге отсутствовала. Причину этого, вероятно, следует искать в наличии в историографии того времени разногласий в научных оценках Крестьянской войны 1773-1775 гг., которая отчетливо проявилась в дискуссии на совещании историков в ЦК ВКП(б) 29 мая 1944 г. На совещании высказывались разные взгляды по данной проблеме. От членов Союза писателей СССР выступил Аджемян, который «подчеркивал, что Пугачев и другие вожди народных движений реакционны, так как разрушают государство, а Екатерина II и другие цари более прогрессивны, так как они укрепляли и расширяли государство»7. Член-корреспондент АН СССР по поводу восстания Пугачева сказал, «что при всей своей незрелости и отсутствии марксистской идеологии крестьянские восстания при переходе от средних веков к буржуазному строю прогрессивны»8. Базилевич, анализируя проблему колониальной политики Российской империи в советской историографии 20-х –  начала 30-х годов XX в., отмечал схематизм в описании крестьянских восстаний: «Все они – восстания Болотникова, Разина, Булавина, Пугачева, различные по существу, изображаются по общей схеме и совершенно одинаково. Отсюда и тот антиисторизм, который в нашей литературе наблюдается за последнее время в оценке разных исторических событий»9.

  Я. Зутис в совещании участия не принимал. Но известна его концепция по поводу восстания Пугачева: движения нерусских народов в годы Крестьянской войны он оценивал как антиколониальные. Вероятно, существование разных взглядов по данному поводу и то, что точку зрения Зутиса разделяли не все, привело к тому, что глава вообще не вошла в книгу. Глава о Крестьянской войне 1773-1775 гг. в Казахстане, в которой поддерживалась концепция Зутиса, была впервые включена в «Историю Казахской ССР» только в 1979 г.10

  По воспоминаниям моей матери, позиция Зутиса в значительной мере повлияла на оценку Е. Бекмахановым национально-освободительного движения Кенисары Касымова в 20-40-е годы XIX в., к изучению которого он обратился в годы войны. Ему была поручена работа над соответствующей главой в «Истории Казахской ССР», после того как прежний автор отказался от ее написания. Зутис поддерживал концепцию Бекмаханова при обсуждении материалов в авторском коллективе, а также в партийных органах Казахской ССР.

  Продолжая работу над историей событий начала XIX в., в 1947 г. подготовил и опубликовал книгу «Казахстан в 20-40-е годы XIX века» (под редакцией ), которая в 1948 г. была защищена им в Институте истории АН СССР в качестве докторской диссертации. Бекмаханов стал самым молодым доктором исторических наук в Казахстане и Средней Азии.

  После окончания Великой Отечественной войны постепенно в исторической науке начали пересматриваться установившиеся характеристики национальных движений: Шамиля на Кавказе, Касымова в Казахстане. Имена руководителей этих движений стали связываться с англо-русским соперничеством. Также была пересмотрена проблема присоединения различных регионов и народов к России.

  Анализ официальной точки зрения на упомянутую монографию показывает, что судьба книги и ее автора была предрешена задолго до ее выхода. Союзные и республиканские партийные постановления 1944-1945 гг., декларация первой научной сессии Института истории, археологии и этнографии Академии наук Казахской ССР в 1947 г. ставили вопрос об искоренении буржуазного национализма в общественных науках. По был принят специальный документ «За марксистско-ленинское освещение вопросов истории Казахстана», опубликованный в газете «Правда». Последовавший вердикт ЦК КП(б) Казахстана состоял в том, что движение Кенесары Касымова признавалось не народным, не массовым, не освободительным, а только реакционным, антироссийским. Часть народных движений, в том числе Срыми Датова, Исатая Тайманова и участие казахов вместе с народами России в восстании , были признаны прогрессивными.

  Стенограммы дискуссий, полемик, заседаний партийных органов, Ученых советов, собраний, конференций по книге Бекмаханова показывают, что обсуждение работы шло около четырех лет, но нового решения сложнейших проблем, связанных с оценкой национально-освободительного движения, не было найдено11 .

  был обвинен в том, что он якобы показал значение присоединения Казахстана к России с буржуазно-националистических позиций. Его дело было передано в суд. В декабре 1952 г. Коллегия Верховного суда Казахской ССР на основании параграфа 10 статьи 58 УК РСФСР приговорила Бекмаханова к 25 годам лишения свободы. Он был отправлен по этапу на Колыму.

  После XX съезда КПСС отец был реабилитирован, но не восстановлен в научных званиях, его нигде не принимали на работу, ему не вернули конфискованную при аресте рукопись новой книги (800 страниц машинописи), оставалась запрещенной почти 40 лет его монография «Казахстан в 20-40-е годы XIX века». Но несмотря на все невзгоды судьбы, с помощью близких друзей, среди которых оставались , , 12, а также его многочисленные ученики, не прекратил научной работы. Написал новую монографию «Присоединение Казахстана к России», которую издал в Москве в 1957 г. в издательстве «Наука». Он второй раз защитил докторскую диссертацию –  уже по другой теме. Только после этого он приступил к преподавательской деятельности на историческом факультете Казахского государственного университета в Алма-Ате, стал автором первых учебников по истории Казахстана для средней школы и вузов республики, написал и опубликовал ряд новых монографий.

  Хотя общение с семьей заключенного могло иметь пагубные для него последствия, не прерывал связи с родственниками Бекмаханова, поддерживал их морально, по мере возможности принимал участие в судьбе бывшего ученика и после возвращения из Колымских лагерей. Изучая историю национально-освободительных движений в разных регионах Российской империи, Зутис хорошо понимал причины, положенные официальными властями в основу обвинений ученых историков и филологов Казахстана, Кавказа, Поволжья и буржуазном национализме.

  Зутис консультировал Бекмаханова по теме и концепции книги «Присоединение Казахстана к России»; под его влиянием Бекмаханов приступил к созданию учебных пособий для школ и вузов. Учитель радовался научным удачам своего ученика, избранию его членом-корреспондентом АН Каз. ССР.

  Многие годы продолжалась их переписка. После возвращения в Бекмаханов неоднократно гостил у него и в Риге, и на Взморье. Из Латвии он всегда возвращался окрыленным, с новыми идеями, планами, много и тепло рассказывал о ...

1 Полный список трудов Я. Зутиса см. в издании: Akadзmiнis Jвnis Zutis / Зутис / Red. А. Drizuls un Т. Zeids. Rоga, 1964. 187.-218. lpp.

2 Подробный биографический очерк о Я. Зутисе. см.: Zeids T. Zinвtnieka dzоve// Akadзmiнis Jвnis Zutis / Зутис. 5.-34., 167.-169. lpp.

3 Zeids Т. Jвтa Zырa nozоme Latvijas historiogrвfijв// Akadзmiнis Jвnis Zыtis / Зутис. 35.-140., 169.-178. lpp.; Иerepnins П. J. Zырa darbs «Baltijas jautвjums XVIII gadsimtв» nozоme Krievijas vзstures  pзtniecоba // Akadзmiнis Jвnis Zыtis / Зутис. 141.-150, 178.-180. lpp.; Paљuto V. Baltijas jautвjums (lоdz XVI gs. ) J. Zырa  darbos // Akadзmiнis Jвnis Zыtis / Зутис. 151.-156., I        180.-181. lpp.; Kahks J. Akadзmiнa Jвтa Zырa  darbu nozоme Igaunijas XVIII gs. un XIX  gs.

pirmвs  pusзs vзstures petорanв // Akadзmiнis Jвnis Zыtis / Зутис. 157.-166., 181. lpp.; Вклад академика в развитие латышской советской историографии (к 75-летию со дня рождения) // Latvijas PSR Zinвtтu Akadзmijas Vзstis. 1968. N 8. 18. lpp.; Zeids T. Jвтa Zырa  nozоme Latvijas PSR vзstures zinвtnes attistоbв // Ibid. 1973. N 10. 49.-60. lpp.; Љnore E. Latvijas senвkв vзstures problзmas akadзmiнa Jвтa Zырa darbos // Ibid. 61. 64. lpp.; Greitjвne R. Par Rоgas latvieљu kultыras biedrоbam un to  izglоtоbas darbоbu XIX. gs. pusз // Ibid. 66.-78. lpp.

4  Михаил Порфирьевич Вяткин – мой научный руководитель // : Ученый, Человек, Учитель. К столетию со дня рождения (В серии «Историки Петербурга»). СПб., 1996. С. 53 63; Воспоминания о // Избр. труды: Воспоминания, мысли, опыт историка. М., 1990. С. 254-259.

5 История Казахской ССР. Алма-Ата, 1943. Т. I / под ред. Абдыкалыкова и А. Панкратовой.

6 Историография Казахстана: уроки истории. Алма-Ата, 1990. С. 103-105; Проблема присоединения Средней Азии к России в отечественной историографии 1920-1950-х годов // Отечественная история. 2005. № 1. С. 150-154.

7  Письма Анны Михайловны Панкратовой / Подгот. к печати // Вопросы истории. 1988. № 11. С. 59, 62-63, 72; Архив РАН. Ф. 697. Оп. 2. Д. 146. С. 65.

8 Архив РАН. Ф. 697. Оп. 2. Д. 146. С. 65.

9 Письма Анны Михайловны Панкратовой. С. 71.

10 Автор главы - (см.: История Казахской ССР. С древнейших времен до наших дней: В 5-ти т. Алма-Ата, 1979. Т. 3. С. 83-111.

11 Сегодня исторической наукой Республики Казахстан признается мнение Бекмаханова о том, что стержнем освободительного процесса у казахов в 30-40-е годы XIX в. была идея создания на их землях политической автономии, объединившая в борьбе с царизмом широкие слои народных масс.

12  ЦА АН PК. Ф. 23. Оп. 1. Д. 341. Л. 32, 339-340, 479; РГБ. Отдел рукописей. Ф. 602 (). К. 6. Л. 16-18; Правда. 1950, 26 дек.; До конца вскрыть буржуазно-националистические извращения в вопросах истории Казахстана // Вестник АН Казахской ССР. Алма-Ата. 1951. № 4. С. 7-12; , Книга, испытанная временем. Алма-Ата, 1998. С. 3-21; Ермухан Бекмаханович Бекмаханов // Предисловие к книге: Казахстан в 20-40-е годы XIX века. 2-е изд. Алма-Ата, 1998.