Приложение
Марфа Соколич (настоящее имя Елена Соколова) – писатель, драматург
ЗАЙЧИК НАХОДИТ ДРУГА
В солнечный летний денёк прискакал зайчик к озеру. И к воде наклонился, чтобы попить. А у самого дна кто-то сидит.
Сначала зайчик от страха глаза закрыл. Стоит и трясётся, ждёт, что дальше будет. Однако ничего ужасного не произошло, этот кто-то из озера не выскочил. Кто же в жару из воды вылезет, догадался зайчик и один глаз приоткрыл. А никого и нет.
Уплыл, видно, зверь, обрадовался он и голову к воде склонил. И замер от испуга. Потому что рядом со своим носом увидел того самого зверя.
– Ой! – простонал зайчик.
Да и как не застонешь, если нужно дёру давать, а лапы словно к земле приросли.
Долго зайчик стоял, не двигаясь, пока шея не заболела. И лишь тогда головой мотнул. Смотрит, а зверь ему кивает и глядит по-доброму, не как волк или лиса.
– Привет, – промолвил зайчик и, чтобы чужак понял, как он хорошо к нему относится, приветливо улыбнулся.
Зверь промолчал. А вот ушами задвигал, да так смешно, что зайчик от смеха чуть в озеро не свалился.
– Ой, не могу! Ой, какие уши длинные! Ой, держите меня!
Долго зайчик хохотал, едва остановиться сумел. А потом стало ему стыдно.
– Не сердись, – попросил он зверя. – Это мне мошка в глаз попала. И ещё комар укусил.
Но тот, видно, не поверил, а потому нахмурился. Тогда зайчик вздохнул и повинился:
– Я чуть со страху не умер, когда тебя увидел. А потом едва в статую не превратился. А это знаешь как вредно?!
Теперь зверь весело подмигнул.
– А давай дружить! – предложил зайчик. – И уши твои мне нравятся. Честно-пречестно!
Вновь зверь ничего не ответил, зато согласно покивал.
– Я тоже рад нашей дружбе! – провозгласил зайчик, немного подумал и предложил, – А давай пожмём друг другу лапы!
Но тут у него над ухом раздалось грозное рычанье:
– С кем это ты, ушастый, разговариваешь?
– С другом, – сказал зайчик и оглянулся.
А рядом волк сидит и зубы скалит. Прежде зайчик умер бы на месте, а теперь вдруг осмелел.
– За меня друг заступится, – гордо заявил он. И нос наморщил.
– Ну-ка, посторонись! – прорычал волк и пасть оскалил. Да так и замер над озером. А потом как рванёт! Только сухие ветки под лапами затрещали.
– Во, дела! – восхитился зайчик. – Друг, чем ты его так напугал?
А зверь ему навстречу улыбается. И вид у него на редкость мирный. Но только он рот открыл, чтобы ответить, как за спиной у зайчика вкрадчивый голос нежно пропел:
– Что здесь случилось? А?
Повернулся зайчик, а рядом с ним – лиса.
– Да вот мы с другом волка прогнали, – скромно произнёс он.
– Друг? – оживилась лиса. – Ещё один зайчик?
Долго рыжая над озером головой водила, и щурилась, и облизывалась, и вид делала, будто вот-вот на противника бросится, потом сказала:
– Предупреждать надо, что у тебя такие друзья, – хвостом махнула и убежала.
С тех пор зайчик каждый день на озеро ходил. В любую погоду. Даже в дождь. Не хотел, чтобы друг без него скучал. Вместе-то веселее, да и жить не так страшно. Потому что вдвоём и волка, и лису победить можно.
БАРСУК ПРОСНУЛСЯ
Почва в лесу пропиталась влагой. Однако на песчаном пригорке было сухо. За день земля прогрелась, поэтому по своим неприметным тропам уже бегали трудолюбивые муравьи.
На осыпавшемся склоне, за корягой, темнел вход в нору. Место казалось заброшенным. Но однажды, ближе к вечеру, из норы высунулся длинный нос. Барсук поводил им из стороны в сторону, принюхался и лишь затем покинул своё зимнее убежище.
– Так-так… – произнёс он, оглядевшись. – Тепло. Птички поют. И пахнет хорошо. Листвой прелой.
Тотчас же из-за пригорка выглянула лисица. Умильно посмотрев на барсука, она пропела:
– Апрель уже… Вы в этом году что-то долго спали.
Иногда ей приходилось забираться в барсучью нору, чтобы переждать непогоду или опасность. И хотя нора была большой, барсук вполне мог прогнать незваную гостью. Потому-то лиса улыбнулась и льстиво добавила:
– Даже после спячки Ваша шкурка такая блестящая, такая гладкая…
– Зато твоя – клочковатая, – недовольно пробурчал барсук.
Лиса своей болтовнёй мешала ему думать. А ведь надо было решить, чем заняться в первую очередь: уборкой норы или поисками ужина.
Голод оказался сильнее. И барсук отправился по знакомому маршруту. Это была его законная территория, отвоёванная у других барсуков. И здесь он знал каждое деревце, каждую тропинку…
Когда барсук хотел пересечь лесную прогалину, то увидел тетеревов. Они токовали. Барсук немного понаблюдал за тетеревиным танцем, за тем, как птицы кружатся и наскакивают друг на друга, немного потоптался на месте, затем побежал дальше.
За зиму он отощал – нужно было скорее отъедаться, набираться сил. Но дорогу преградил широкий ручей. Летом он был крошечным, прыгнешь – лап не замочишь – теперь же воды было много, и она бурлила и кипела.
Кто его знает, чем может закончиться весеннее купание?
И барсук повернул назад. Он вспомнил про огромный, трухлявый пень. Если отодрать у такого пня кору, то обязательно найдёшь вкусных жучков и червячков. Но едва барсук подошёл, как из-за пня выскочил маленький ёжик. Увидев своего врага, он от испуга чихнул и бросился наутёк. Преследовать ежа барсук не стал. Потому что на пне заметил целую стайку жёлтых, с изогнутыми шляпками сморчков. Это был отличный ужин, первый после долгой зимней спячки.
Всю ночь бродил барсук по лесу. Ему ещё раз повезло. Когда он пробегал мимо берёзы, то учуял сладковатый запах. Из дырочек, сделанных дятлом, по берёзовому стволу тёк густой и очень полезный сок.
До первых лучей солнца просидел барсук у берёзы, слизывая апрельское лакомство. И лишь когда рассвело, вернулся в нору.
КЕМ СТАТЬ?
– Это нечестно! Это несправедливо! – донеслось из-под куста тихое всхлипывание. – Ну почему я не медведь?
– Кто тут хочет быть медведем? – удивился Топтыгин.
Он наломал еловых веток, словно ковёр, скатал мох в огромный рулон, но только собрался оттащить всё в берлогу, как услышал эти странные слова.
– Я! – встал на задние лапы маленький зайчик. – Я хочу! Ты большой и сильный. Лиса с волком тебя боятся! А меня… А за мной…– и он заплакал.
Медведь насупился. Ему стало жаль бедного трусишку. И хотя он привык жить один, однако предложил:
– Ладно уж, идём ко мне. Только сделай из сухой травы подстилку!
– Зачем? – не понял зайчик. – Траву я люблю есть. А собирать – не умею.
– Без подстилки зимой замёрзнешь. Спать-то как будешь? Вот скоро заляжем до весны…
– Так ты хочешь всю зиму проспать?! Не бегать, не прыгать, не веселиться?! – возмутился зайчик.
Медведь кивнул.
– Если зимой не спать или если меня разбудят, то я злым шатуном стану. Ух!
Зайчик пошевелил ушами.
– Знаешь, – сказал он, – кажется, я передумал. Скучно-то как – медведем быть. Так можно полжизни проспать.
– Было бы предложено, – буркнул Топтыгин, сгрёб мох с ветками и принялся пятиться к берлоге.
Едва медведь скрылся из виду, как зашуршали опавшие листья. Зайчик оглянулся и увидел ёжика.
– Стой, колючка! Стой! – закричал трусишка. – Скажи, ты никого не боишься?
– Не боюсь, – ответил ёжик. – Но остерегаюсь. От лисы и от филина держусь подальше. Ну, и от барсука, разумеется.
– Как же ты зимой от них прячешься? Умеешь ли следы запутывать?
– Зимой я сплю… Вот надо листьев сухих домой натаскать, – фыркнул ёж и заторопился по своим осенним делам.
– Тогда быть ёжом я тоже не хочу! – решил зайчик. – И вообще…Какие они все странные…Слишком спать любят.
Мышь-соня, которая пробегала мимо, услышала зайчика и остановилась. Она выплюнула из-за щёк семена и пропищала:
– Но это так приятно! Я могу проспать целых восемь месяцев.
– И даже не проснуться? – не поверил зайчик.
– Ну, если будет оттепель… Тогда поем немножко…
Вспомнив о припасах, мышь спохватилась, собрала семена за щёчки и засеменила к дуплу. А зайчик задумался. Думал он, размышлял, потом несколько раз подпрыгнул и сам себе сказал:
– Ну и пусть идут дожди! Пускай в лесу холодно и хмуро! Скоро придёт зима! Моя шубка станет белой! А снег выпадет – ой, повеселюсь. Поэтому лучше я… зайцем останусь.
И в хорошем настроении запрыгал по лесу.
ЛЕТНИЕ ХЛОПОТЫ
– Я хочу плотину строить! – возразил молодой бобёр.
Отец нахмурился.
– А что прикажешь нам есть зимой? – спросил он. – Вот вырастешь и будешь делать всё, что пожелаешь.
Продолжать спор сын не решился. В лесных семьях отцовское слово – закон.
Взрослыми бобры становятся в два года. Тогда, в начале лета, молодёжь покидает родителей, чтобы организовать новую колонию. К осени молодые бобры должны построить плотину и хатки, прорыть каналы, заготовить корм на зиму… Работы всегда хватает. И молодой бобёр направился к выходу. Но потом вернулся.
– Воды стало ещё меньше, – сказал он. – Прежде, чтобы выйти из норы, приходилось нырять. А сегодня я даже лап не замочу…
– Ничего не поделаешь, – ответил отец, – жара… И дождя давно не было.
– Поэтому плотина нужна срочно-пресрочно!
Но отец покачал головой.
Конечно, насупился молодой бобёр, семья у нас – большая. Мама, папа, две ровесницы-сестрички. А месяц назад родилось ещё пять ребят. Попробуй-ка всех прокорми!
Выйдя из норы, молодой бобёр поспешил к зарослям ивы. Он быстро перегрызал ивовые прутья, подтаскивал их поближе к хатке и складывал в кучу. Он даже свалил парочку хрупких тоненьких осин. После того, как плотина будет построена, эти ветки окажутся под водой, так же, как и вход в нору. И в холода бобры будут плавать за ними.
– Зимой придётся сидеть дома и грызть одну лишь кору, – вспомнил молодой бобёр.
После чего решил немного подкрепиться. Но едва он захрустел сочной травой, как раздался подозрительный шум. Какой-то большой зверь нёсся к реке.
Так как по суше бобры передвигаются медленно и неуклюже, молодой бобёр не стал ждать того, кто выскочит из леса, а проковылял к воде и нырнул. Вынырнул он уже у другого берега.
К счастью, тревога оказалась ложной. Из-за деревьев показался пусть и огромный, зато совершенно не опасный лось. Увидев лесного гиганта, бобёр закричал:
– Не подходи к обрыву!
– Это ещё почему? – возмутился лось.
– Потому что под твоей тяжестью земля может осесть. И придётся опять восстанавливать вход в нору. А нам что, больше делать нечего?
Лось недовольно мотнул головой, затем подошёл к лежащей на земле осине.
– Вот всегда так, – огорчился молодой бобёр. Он выбрался из реки, сел на задние лапы и начал отжимать воду из меха. – Хитрые эти лоси и ленивые. Нет чтобы самому осину свалить…
Можно было возвращаться к работе. Но здесь, на этом пологом берегу, травы было видимо-невидимо. Таволги выросло столько, что хватит на славный обед. К тому же тут рос и вкусный тростник…
А после еды он решил посвятить хотя бы часок своему внешнему виду. Любой уважающий себя бобёр должен ухаживать за мехом, расчёсывать его, наносить жировую смазку, вычёсывать клещей. Мех защищает кожу от намокания и переохлаждения. Именно благодаря меху бобры могут так долго находиться в воде.
И лишь убедившись в том, что шуба в порядке, молодой бобёр вернулся к работе. До позднего вечера трудился он не покладая лап. Куча из веток стала огромной-преогромной.
А на следующий день отец сказал сыну:
– Сегодня мы будем строить плотину.
МИНУС ДЕСЯТЬ
– Ой как зябко! – прочирикала желтогрудая синичка и перепрыгнула с ветки на ветку.
– Это кому тут холодно? – тотчас отозвалась сизая ворона.
Она сидела на той же берёзе и делала вид, будто крепко спит. Хотя на самом деле внимательно следила за людьми, проходившими мимо. От испуга синичка клюнула ветку, словно надеясь найти вкусного жучка, но только собралась упорхнуть, как ворона произнесла:
– На улице минус десять, не больше… И что за молодёжь пошла?! Вот в наше время…
Нужно было улетать, но синичке стало интересно, и она спросила:
– А что такое минус десять?
– Как бы это объяснить… – каркнула ворона, после чего нахохлилась и застыла.
Синичка даже подумала, что та снова заснула.
– Рядом с окнами висят такие маленькие штучки…– неожиданно продолжила сизая ворона.
Синичка радостно закивала. Ещё бы! Она давно заметила, что утром люди подбегают к окну, чтобы посмотреть на эти чудные штуковины.
– И они ловят градусы. Плюс пять, например, или минус десять…
Увидев, как синичка от ужаса вздрогнула, ворона снисходительно засмеялась:
– Да не страшные они, эти градусы. Хотя когда минус тридцать…
Синичка снова ойкнула. Пусть она и не поняла, что это такое – минус тридцать, зато догадалась: при них очень и очень холодно, гораздо холоднее, чем сегодня.
– Не знаю, почему, но в последнее время зимы стали тёплыми … – протянула ворона.
– И хорошо, – перебила её синичка, однако ворона не согласилась:
– Нет, это неправильно. От зимней слякоти жди чего-нибудь нехорошего.
Хотела синичка возразить, но ворона неожиданно встрепенулась.
– А теперь хватит болтать! – воскликнула она. – Летим!
– Куда? – растерялась синичка.
– К кормушке. Видишь, идёт симпатичная девочка?! Она несёт нам поесть. Нужно лишь успеть до воробьёв, а то налетят эти разбойники, тебе, невеличка, ни крошки не оставят.
После обеда довольная синичка сказала вороне:
– Мне кажется, потеплело, уже минус пять, не больше...
– Ещё бы, – согласилась ворона, – всегда становится теплее, когда о тебе заботятся.
ПРОТЯНИ ЛАПУ ПОМОЩИ
Это летом кабаны гуляют всю ночь. А осенью их режим меняется.
Вот и этот рассвет отдохнувшее стадо встретило на запруде. Сначала кабаны вволю попили, затем – искупались.
– Уф, хорошо! – хрюкнул от удовольствия поросёнок, которого все звали Седьмым. Он был самым маленьким, поэтому заходил в воду последним.
После купания мама-кабаниха вместе с детьми отправилась на поиски корма. А Седьмой, который очень уставал – ведь чтобы насытиться, приходилось бегать от рассвета и до заката – отстал от братьев и сестёр. Ему уже давно хотелось наведаться в дубраву, туда, где однажды среди бурых сморщенных листьев он нашёл несколько удивительно вкусных желудей.
Но едва поросёнок подошёл к самому большому дубу, как у него из-под ног тенью метнулся какой-то зверь. Всего миг – и он взлетел на дерево. От неожиданности у Седьмого дыбом встала на загривке щетина. Он замер и долго прислушивался к лесным шорохам. Однако потом успокоился и принялся копать.
Куница, а это именно её вспугнул поросёнок, убедившись, что ей ничего не угрожает, спустилась на нижнюю ветку дуба.
– Ну сколько можно рыть? – возмутилась она. – Ох уж эти кабаны! Всю землю перепахали.
Конечно, есть такие звери, которые на любое замечание готовы залаять или зарычать. Однако поросёнок был другим, он задрал голову вверх и честно признался:
– Очень есть хочется…
– А вас никто сюда не звал. У нас своих кабанов хватает, – отозвалась куница.
– Наш лес сгорел, пришлось искать новое место. Но здесь еды мало. Наверное, нам придётся уйти…
Куница тяжело вздохнула. Действительно, лето выдалось жарким, а дождей всё не было и не было. Из-за этого земля высохла. А потому и еды почти не осталось.
– Черники и брусники нет вообще, – пробурчала куница и перепрыгнула на рябину.
Немного перекусив красными ягодами, она посмотрела вниз. Поросёнок по-прежнему топтался под дубом. И кунице вдруг стало жаль этого малыша со смешным пятачком.
– Эй, ты! Кабанчик! Рябину есть будешь? – спросила она.
Поросёнок радостно захрюкал. И пока он ел, куница думала о том, как это ужасно – покидать родные места. А ещё о том, что надо помогать друг другу. Ведь только так можно пережить тяжёлые времена.
РЯБИНОВЫЙ ОБЕД
На краю леса росла большая ветвистая рябина. Красива она была необычайно, особенно когда её, ярко-красную от богатого урожая, присыпало снегом.
В одно декабрьское серое утро прилетело к рябине множество птичек.
Важные снегири покрасовались, осмотрелись, сели на ветки и ну клевать вкусные ягоды, прихваченные морозом. Синички, уцепившись за грозди, повисли вниз головами и давай щипать рябиновое лакомство. Прилетела и ворона, попробовала устроиться на тоненькой веточке, да только не удержалась. Уж больно ворона тяжела! Тогда она поступила по-умному: оторвала гроздь и перепорхнула с ней на соседнюю берёзу. Тут и воробьи налетели, а вслед за ними – хохлатые свиристели.
Одна молодая свиристель глотала ягоды, глотала, а потом как закричит:
– Ужас! Безобразие! Воробьи и не едят вовсе, а только проказничают! Снегири тоже ягоды портят. Семена выклёвывают, а мякоть выбрасывают. Привереды! То ли дело я! Поглядите-ка! Я ягодки целиком глотаю…
Свиристель хотела ещё что-то сказать, но внезапно замолчала и упала на землю.
– Так ей и надо! Нашлась учительница! – зашумели бойкие воробьи.
– Ой-ой-ой, – забеспокоились синички, – лежит и не шевелится.
И лишь невозмутимые снегири продолжали пировать.
Самый шустрый воробей, которому всегда и до всего было дело, опустился на снег рядом со свиристелью.
– Глаза закрыты, но дышит, – прочирикал он.
– А вдруг есть рябину вредно? – заволновались пугливые синички. – Тогда и мы упадём. Ой, что будет, что будет?!
– Не бойтесь, – сказала ворона; она как раз вернулась за добавкой. – Свиристель просто объелась. И переохладилась. Рябина-то мороженая, а она её глотает. Вот скоро оттают ягоды у неё в зобу, она и очнётся…
Действительно, вскоре свиристель вновь вспорхнула на рябину и, как ни в чём не бывало, принялась навёрстывать упущенное. Только теперь уже ела молча.
ТИГРИНАЯ СКАЗКА
В лесу было тихо и сумрачно. По утоптанной тропинке, крадучись, шли два малыша. Им нужно было дойти до ручья и не попасть в когти к тигру.
– Брат-олень, ты видишь его? – прошептала сестра-олениха.
– Т-с-с! – прошипел брат. – Не шуми!
Неожиданно из зарослей метнулось грациозное полосатое тело. И хотя в прыжке тигр успел коснуться малышей, те со всех лап припустили прочь. Выскочив на берег, они радостно закричали:
– Мама! Мама! Мы победили!
Тигрица, которая пряталась от жары в прохладных водах ручья, лениво повернула голову и сказала:
– Вы неслись словно стадо оленей! Тиграм так бегать не подобает!
В это время из леса выскочил её третий малыш.
– Это нечестно! – завопил он. – Я вас поймал. Вы не должны были убегать.
– Когда мы играли в кабанов, ты тоже нарушал правила, – возразил тигрёнку брат.
Тигрица ласково улыбнулась.
– Нельзя отпускать того, кого поймал. Потому что бегать в догонялки мы не любим. Разве что за кабанами…
– Нельзя же выпускать когти по-настоящему, – обиженно хмыкнул сын.
Тигрица согласно кивнула и, выходя на берег, промурлыкала:
– Даже если тигр заходит на чужую территорию, хозяин лишь демонстрирует свою мощь. Мы должны относиться друг к другу бережно, с уважением.
Ближе к вечеру стало прохладнее. Теперь можно было полежать на скале, наблюдая за тем, что происходит в округе.
Пока тигриная семья шла, тигрята молчали. Но едва мать развалилась на камне, как дети принялись просить, чтобы она рассказала сказку.
– Хорошо, – согласилась тигрица. – Слушайте! Было это давным-давно. В те дни амурских тигров осталось так мало, что когда один ревел, его рык терялся в уссурийской тайге, не достигая ушей другого тигра. Тогда самый отважный Тигр решил обратиться к Человеку. Идти ему пришлось очень долго, подушечки у него на лапах истёрлись…
– А ты видела этого Человека? – перебила тигрицу дочь.
– Я видела других людей.
– Они очень страшные, да? Их нужно бояться?
– Тигры ведут себя с достоинством, они никого не боятся. Но людей лучше избегать, особенно держитесь подальше от тех, кто ходит с ружьём.
– А почему Тигр пошёл к Человеку? – вновь спросила дочь. – Ведь это люди, ты сама говорила, отнимают наши охотничьи угодья.
– Люди бывают разные. Я знаю много случаев, когда попавшие в беду тигры искали у людей помощи, – промурлыкала, вставая и потягиваясь, тигрица.
Уже стемнело. Повсюду мигали зелёные огоньки жуков-светлячков.
– Опять из-за тебя сказку не дослушали, – напустились на сестру братья.
– Завтра будет новый день, – напомнила тигрица, затем огляделась и сказала. – А сейчас нам пора.
И тигриная семья отправилась добывать себе обед.
ЧЕМ ЗВЕРИ ЛЕЧАТСЯ
Невдалеке раздалось аппетитное причмокивание. И так как пора было позаботиться об ужине, ёжик высунул из укрытия свой длинный нос. И возмутился:
– Разве можно есть мухоморы?!
– Это ещё что за шум?! – повернул голову старый лось. Однако увидев ежа, он успокоился и сказал. – Да вот я приболел немного, а мухоморы — наше лосиное лекарство. А потом я ещё лекарственные травы жевать буду...
Ёжик неодобрительно фыркнул и принялся ходить кругами по поляне. При этом он старательно принюхивался, чтобы не пропустить ни жука, ни червяка, ни слизня. К его удовольствию, еды было так много, что ёжик забыл об осторожности. А потому резкое хлопанье крыльев застало его врасплох.
Ёж быстро свернулся в клубок и замер. Только сколько можно ждать нападения? В конце концов, он развернулся и спросил:
– Эй, кто там, наверху? Ты случайно не сова?
– Отбой тревоги! – прозвучало с дерева.
И на тропинку, что пересекала поляну, опустились два рябчика. Они огляделись, упали на землю, принялись махать крыльями и встряхиваться.
– Вы что, купаетесь? Это в пыли-то? – удивился ёжик.
– Так мы с паразитами боремся, – ответил рябчик.
Он хотел ещё что-то сказать, но ёжик закричал:
– Ой-ой-ой, Ваша жена проглотила камешек! Спасайте птичку!
– И я сейчас проглочу! Конечно, семян пока много... Зимой же придётся одни веточки есть. А их без камешков не переваришь.
От пыли, поднятой рябчиками, ёжик пару раз чихнул. После чего направился к заброшенному саду, где росло множество диких яблонь. Но ему пришлось ждать своей очереди — в саду хозяйничали медведица с двумя медвежатами. Малыши громко чавкали, а мать, хрустя яблоками, наставительно говорила:
– Сегодня мы принимали солнечные ванны. Завтра будем купаться.
Медвежата захныкали, но медведица строго произнесла:
– Чтобы перезимовать, нужно быть здоровым. А чистота — залог здоровья!
Ёжик промолчал, хотя с медведицей он был полностью согласен. И едва семейство Топтыгиных ушло, как ёж принялся кататься по кислым яблокам. Ведь ему тоже пора было готовиться к зимней спячке, а значит, избавляться от клещей и блох, живущих среди иголок.
ЧТО НА УЖИН У МЕДВЕДЯ?
– Уже темно! – закричал медвежонок. – Мама, идём скорее на поле!
Он слез с черёмухи и подбежал к медведице. Та степенно доела ягоды с обломанных веток и спросила:
– Может, травой обойдёмся? Корешков вкусных накопаем…
– Нет-нет, – возразил медвежонок. – На ужин я хочу овёс! Он такой вкусный!
– Ладно, – согласилась мама, и медвежья семья потопала по тропинке, которая вела из леса на поле.
Вскоре они дошли до высоченной ели. Внизу её ствол был исцарапан и искусан. Это дерево было пограничным – дальше участок леса принадлежал огромному бурому медведю.
Медвежонок подскочил к ели и встал на задние лапы, пытаясь дотянуться до следов, оставленных когтями взрослого медведя.
– Я вырос! – обрадовался он. – Вчера моя лапа достала вот сюда, а сегодня – во-о-о-н куда. А когда я стану большим, то тоже буду царапать… Ведь правда, мама?!
Медведица, обдирая кору со старого пня, согласно покивала. Конечно, если хорошо питаться, быстро вырастешь. И она позвала сына:
– Иди-ка сюда! Здесь много личинок жука-усача.
Когда личинки были съедены, медведи пошли дальше.
– Почему мы повернули налево? – удивился медвежонок. – Ты всегда говоришь, что на чужую территорию заходить нельзя.
– Год выдался урожайным. Еды всем хватает. В такое сытное лето мы, медведи, можем даже собраться в стаю. Поэтому и границу нарушить можно…
Эта часть леса была медвежонку незнакома. И он принялся бегать. То в одну сторону, то в другую.
– Сколько тут муравейников! – поделился он своими наблюдениями с мамой. – И рябины много. Хочешь, я достану тебе веточку?
– Давай лучше заглянем в черничник, – предложила медведица.
К сожалению, в августе черники – совсем чуть-чуть. Зато созревает брусника. Ну разве пройдёшь мимо?! И медведи чуть задержались на ягодной поляне.
Из леса они вышли уже поздней ночью.
– Так даже лучше, – заметила медведица. – Никто не будет кричать, шуметь, мешать…
Увидев колоски, белеющие в темноте, почувствовав сладковатый запах овса, малыш от удовольствия тихо заурчал. И потом всю ночь с поля доносилось довольное медвежье чавканье.
Лишь утром, когда выпала роса, медведица сказала:
– Нам пора!
– Теперь я хочу желудей! И орехов! – воскликнул медвежонок.
И звери повернули к лесу.
