ТАЙНАЯ СТРАНИЦА ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
Авторы: , д. и.н., профессор кафедры археологии, этнологии и музеологии
Категория: Образование и наука
Версия для печати
Проблемам истории Второй мировой войны посвящены многочисленные публикации, количество которых все возрастает. Такая ситуация не является случайной потому, что, во первых, исследователи постоянно находят новые и новые факты, уточняющие и дополняющие панораму тех величайших событий и, во вторых, потому, что история войны тесным образом связана с современностью. Эту особенность тех давних событий подчеркивал и . Он писал: «Я убежден: время не имеет власти над величием всего, что мы пережили в войну». Шестьдесят семь лет назад в результате победоносных военных операций Советской Армии был уничтожен самый кровавый и зловещий режим в истории человечества – германский фашизм. Однако прежде чем над поверженным Рейхстагом взвилось Красное Знамя Победы, понадобилось долгих шесть лет, стоивших народам оккупированных нацистами стран неимоверного напряжения всех сил и многих жизней. Поэтому сегодня, когда мир стал не намного стабильнее в сравнении с далеко ушедшим от нас прошлым, настоящее настоятельно требует от ныне живущих не забывать уроков истории. А для этого необходимо приоткрыть тайную завесу, под покровом которой зарождалась самая кровопролитная война во всей человеческой истории.
В конце 60-х годов прошлого века на Западе появилась книга с претенциозным названием: «Человек, который начал войну». Она была посвящена гитлеровскому диверсанту, сотруднику нацистской Службы безопасности (СД) Альфреду Хельмуту Науексу о котором английский историк Гарольд Рейтлингер говорил, что «мемуары этого человека были бы очень полезны для историков». И вот эти мемуары были опубликованы.
В предисловии к книге бывший нацист откровенно заявлял: «Я человек, который начал войну» Далее гитлеровский боевик дает более подробное пояснение высказанной им сентенции. Он пишет: «Претензия, которой трудно верить? Можете не верить если не хотите. Но это правда. Я был тем человеком, который поджег фитиль Европы в 1939 г. События того года и тех, которые следовали за ним, сейчас настолько смешались, история их настолько сложна, что трудно видеть факты в их подлинной перспективе и взаимозависимости. Но даже люди, которые ставят под сомнение все, кроме самых основных вех той эпохи, как бы не были смутны их представления, будут теперь решительно утверждать, что на этот раз не было второго Сараева, не было убийства, которое развязало бы гитлеровскую войну. Так вот, они ошибаются. В действительности имел место особый инцидент, который начал цепную реакцию насилия и кровопролития, и, разумеется, необходим был человек, чтобы подготовить инцидент, чтобы так сказать, нажать на курок. Я был этим человеком»
Читая откровения бывшего эсэсовца, естественно возникает целый ряд вопросов. Насколько достоверны утверждения этого человека? Какое место он занимал в иерархии Третьего Рейха? И почему именно на него выпал выбор для выполнения столь ответственного задания, которое, по словам Науекса, послужило поводом для развязывания второй мировой войны? Для того, чтобы ответить на все эти вопросы, необходимо восстановить картину тех далеких августовских дней.
Альфред Хельмут Науекс был агентом СД, возглавляемой Рейнгардом Гейдрихом, который являлся «правой рукой» рейхсфюрера СС Гиммлера. Ко времени, о котором идет речь, Науексу исполнилось 27 лет. Однако, несмотря на возраст, на его счету было немало мероприятий, проводимых нацистскими спецслужбами, в которых он сумел отличиться. К ним относились контрабанда, убийства, похищения людей, подлоги, печатание фальшивых банкнотов. К тому же фальшивомонетчики, возглавляемые Науексом, осуществляли валютную диверсионную деятельность в государственном масштабе. Группа Науекса изготовляла фальшивые фунты стерлингов для подрыва британской экономики. Эта нацистская провокация известна в истории под кодовым названием «Операция Бернгард». Вот таков далеко неполный послужной список человека, который претендовал на роль главного действующего лица в одной из самых кровавых драм ХХ столетия.
События, которые бывший нацистский диверсант считал наиболее важными в связи со своей биографией, произошли в последние дни перед началом второй мировой войны. В один из поздних вечеров первой декады августа 1939 г. гауптштурмфюрер СС Альфред Науекс, являвшийся тайным агентом для особо секретных поручений, был вызван в Берлин в здание на Принц-Альбехтштрассе, 8, где находилась Служба Безопасности Гитлеровской Германии. Согласно одним источникам, вместе с А. Науексом на встречу с начальником СД Рейнгардом Гейдрихом были приглашены шеф гестапо Генрих Мюллер и начальник уголовной полиции Артур Небе. По другим сведениям встреча между Науексом и Гейдрихом происходила с глазу на глаз. Сам Науекс, в своих показаниях Нюрнбергскому трибуналу сообщал, что примерно 10 августа 1939 г. получил от Гейдриха приказание по выполнению операции особой важности. Можно предположить, что Науекс имел не одну встречу с шефом СД, на которых оговаривались детали предстоящей операции. Отсюда и расхождение в датах и числе присутствовавших.
Первая встреча происходила следующим образом. После того, как трое приглашенных вошли в кабинет шефа нацистской службы безопасности, Гейдрих сразу обратился к ним по существу дела.
-Господа,-сказал он,- я только что от фюрера. Дело, о котором мы будем говорить, носит крайне деликатный характер. Поэтому я просил бы отнестись к нему как к заданию высшей секретности.
Выдержав секундную паузу, Гейдрих продолжил:
-Нападение на Польшу намечено на конец августа. Наша задача представить поляков нападающей стороной. На польской границе должно произойти такое, чтобы даже самый трусливый немец решил, что дальше так продолжаться не может…
- В конце приема, который длился более двух часов, Гейдрих обратился к Науексу: «Вы Науекс, возьмете на себя техническое руководство операцией против радиостанции в Глейвице…» После этого произошла отдельная беседа Гейдриха с Науексом.
Подчеркнув, что предстоящее дело непосредственно касается «специальности агента, шеф службы безопасности подошел к висевшей на стене карте и продолжил:
- Речь идет о Польше. Наступило время ею заняться. Поскольку фюрер не намерен вести зимнюю кампанию в польских равнинах, он хочет разрешить польский вопрос сильным молниеносным ударом в ближайшие несколько недель. Но требуется подходящий предлог для начала войны. Этим ты и займешься. Гейдрих стал объяснять Науексу, что необходима крупная провокация «чтобы взорвать пороховой погреб. Теперь нам надо действовать наверняка. Придется поджечь фитиль самим».
-И мне предстоит чиркнуть спичкой? – спросил Науекс. Вместо ответа Гейдрих пристально посмотрел на эсэсовца и, вновь повернувшись к карте, ткнул концом карандаша в какую-то точку, сказав:
- Вот смотри. Это Глейвиц. Он принадлежит Германии, но практически находится на самой границе с Польшей. Для нас это очень удобно. Недалеко от него, на расстоянии нескольких километров на нашей территории расположена небольшая радиостанция. Вот здесь ты и должен появиться на сцене… Представь себе, что однажды ночью,-продолжал Гейдрих, шагая по кабинету, поляки совершат налет на Глейвиц… При этом они захватывают радиостанцию, пусть ненадолго, на десять - пятнадцать минут. Этого времени им вполне хватит, чтобы воспользоваться включенным микрофоном, передать в эфир какое-нибудь дерзкое заявление. Ну, например, что фюрер хочет войны, или что – нибудь в таком роде. В общем, это не твоя забота, текст мы составим тебе. Это была бы, конечно, очень серьезная провокация, не правда ли? В особенности если бы в тот момент радиостанция в Глейвице была случайно подключена к германской трансляционной сети. Вся страна убедилась бы, что именно поляки обостряют обстановку. На следующий день можно будет об этом напечатать в газетах с фотографиями.
Гейдрих добавил, что предстоящая операция будет носить кодовое название «Гиммлер». Таким образом, детали были оговорены, фигуры расставлены. Оставалось лишь ждать намеченного часа, который во всех нацистских документах секретного характера, касающихся «Плана Вайс» - плана нападения на Польшу значился как день «Y» - игрек.
Через нескольких дней описанных событий два черных фольксфагена высадили неподалеку от гостиницы в Глейвице ничем не привлекавших к себе внимание семь человек. Являвшийся агентом полиции, швейцар гостиницы срочно сообщил о прибывших в полицейский участок. Его донесение гласило: «Ничем не примечательны. Средние бюргеры».
Приезжие действительно ничем не отличались от остальных постояльцев отеля. Они соблюдали распорядок пребывания, ни с кем не встречались, не вели телефонных разговоров и никакой переписки. В дневное время постоянно отсутствовали, а по вечерам не покидали своих номеров.
Между тем группа Науекса тщательно обследовала будущее место провокации. диверсантам удалось выяснить, что радиостанция расположена у Тарновицкого шоссе, северо-западнее Глейвица, неподалеку от германо-польской границы. Вход в здание находился непосредственно с улицы. Рядом протянулись дома, в которых проживал обслуживающий персонал. Приблизительно около 20 часов включались мощные прожекторы, освещавшие местность после наступления темноты. Участники диверсионной акции пришли к выводу, что их можно легко вывести из строя. казалось, что все детали операции предусмотрены и остается только ждать условного сигнала.
Однако в самый последний момент радист группы Шмитхеннер высказал серьезные опасения относительно успеха операции. Они сводились к тому, что глейвицкая радиостанция не передавала самостоятельных передач, а только вела трансляцию из Бреслау. А для выхода в эфир в случае возникновения чрезвычайных ситуаций использовался аварийный микрофон. А где он находится, агентам Науекса выяснить не удалось.
Создавшаяся ситуация могла привести к срыву всей операции, поскольку за двадцать минут, имевшихся в распоряжении налетчиков, было практически невозможно захватить радиостанцию, найти спрятанный микрофон и выйти с сообщением в эфир. Поэтому Науекс отправился в находящийся вблизи Глейвица Оппельн, ставший резиденцией для диверсантов, в котором в это время пребывал Мюллер, контролировавший общее проведение операции. В ходе встречи с шефом гестапо Науекс узнал дополнительные сведения о предстоящей акции. Мюллер сказал ему, что для операции будут использованы
12-13 уголовных преступников, взятых из концлагеря, которые будут одеты в польское обмундирование.
После завершения операции их тела должны быть оставлены на месте происшествия. По поводу сомнений Науекса в связи с отсутствием сведений об аварийном микрофоне Мюллер заявил: «Операция во всех случаях должна состояться. Сделайте все, чтобы польская прокламация ушла в эфир».
Получив инструкции, Науекс возвратился в Глейвиц и стал ждать условленного сигнала. Вскоре он получил телеграмму следующего содержания: «Бабушка захворала». Это означало, что для начала операции оставались считанные часы. Приведя группу в боевую готовность, Науекс стал ждать дополнительного сигнала. Однако время шло, но никаких новых сообщений не поступало. Науекс несколько раз подходил к телефонному аппарату и поднимал трубку, связь нарушена не была. Вдруг телефон зазвонил. Науекс схватил трубку, из которой раздался голос Мюллера. Он произнес короткую фразу: «Поездка откладывается». Это означало, что операция переносится. Науекс терялся в догадках. А дело было в том, что Гитлер, отдавший приказ о вторжении в Польшу, неожиданно изменил свое решение в силу неожиданно возникших обстоятельств. Англия и Франция, ощущая приближение войны, попытались вновь договориться с Гитлером, как это уже было с Чехословакией, но теперь за счет Польши, планируя «Новый Мюнхен». Однако эта попытка Англии и Франции, на сей раз, ни к чему не привела, поскольку Гитлер был настроен на войну.
Вместе с тем, отсрочка провокации в Глейвице, создала ряд неудобств для нацистских спецведомств, поскольку остановить запущенный механизм оказалось не очень просто. 57 немецко-фашистских дивизий уже выходили на исходные позиции к польской границе.
Приказ о переносе нападения был отдан Гитлером Кейтелю, когда германские войска уже были на марше, поэтому связным офицерам пришлось срочно догонять продвигавшиеся войска. В отдельных случаях приказ не был получен вовремя и на некоторых участках польско-германской границы нацисты приступили к «специальным операциям», предусмотренным планом вторжения. К ним относились организация перестрелок, захват населенных пунктов, разрушение туннелей.
За несколько дней до происходивших событий в Оппельн приехала молодая учительница Лота Ротемунд. Она явилась для работы в Силезию. В начале августа 1939 г. Лоту посетил школьный инспектор из Бреслау. Он сообщил, что школа, где она работала, закрывается на неопределенное время. Инспектор пояснил, что школа реквизируется для нужд государства, а занятия переносятся в другое здание.
Лота вспомнила, что оставила в школьном шкафу непроверенные ученические сочинения и решила их забрать. Однако солдат, охранявший здание, отказался ее пропустить. В конце-концов ей удалось уговорить начальника караула и войти в здание. Но когда она подошла к своей классной комнате, путь ей преградил эсэсовец. В приоткрытую дверь Л. Ротемунд увидела в классе людей, одетых в польскую форму. Вид у них был очень изможденный, как после тяжелой болезни. Лица были осунувшимися и бледными. Некоторые из них лежали на полу. Но главное, что поразило Лоту,- все они говорили по-немецки. Она заметила также, что из под рукавов их мундиров виднелись наручники.
Тогда, по свидетельству Л. Ротемунд, она ничего не поняла. Но когда фашистская Германия напала на Польшу у нее стали появляться смутные догадки. В 1945 г. Лота Ротемунд попала в расположение войск западных союзников. И тогда она рассказала об увиденном в августе 1939 г. офицеру английской разведки. Это было первое свидетельство, которое вывело союзников на след нацистской провокации.
Тем временем Науекс томился в ожидании приказа. 31 августа Мюллер получил распоряжение Гейдриха о том, что операция должна начаться в 20.00. В этот же день Науекс получил телеграмму: «Бабушка скончалась». Это был сигнал о начале операции.
Науекс собрал своих сообщников и сообщил, что группа выступит для выполнения задания после наступления темноты. Он забрал у всех документы и спрятал в сейф. Потом добавил: «Да вот, что. Мы повезем труп. Не беспокойтесь. На эту роль никто из вас не намечен… А теперь идите одеваться». Науекс сказал неправду. По свидетельству Нюрнбергскому трибуналу, бывшего генерала Лахузена, все исполнители провокации в Глейвице впоследствии были ликвидированы.
Примерно в это же время приступил к проведению операции и Мюллер. В главный зал школы Оппельна, переоборудованный под столовую был вызван первый заключенный, находившийся в комнате. Врач сделал ему укол. Не пройдя и несколько шагов, приглашенный упал. Все заключенные должны были быть ликвидированы и оставлены на месте происшествия, чтобы создать впечатление, что они были убиты в перестрелке.
Охрана подняла первого заключенного и перенесла в грузовик. Затем после остальных инъекций туда погрузили и остальных.
В 13 часов восемь человек во главе с Науексом вышли из отеля и сели в фольксфагены» Без нескольких минут восемь, два автомобиля подъехали к зданию радиостанции. Дальнейшие события развивались как в остросюжетном детективе. Диверсанты ворвались в студию. Радист Шмитхеннер пытается безуспешно найти аварийный микрофон. Его нигде не было. Науекс нервничает. Время идет. Наконец он посылает эсэсовца в подвал, где находятся захваченные техники. В комнату вталкивают перепуганного служащего радиостанции, который достает аварийный микрофон из стенного шкафа. Теперь в игру вступает переводчик. Он передает в эфир прокламацию по-польски и на ломаном немецком языке с польским акцентом. Науекс несколько раз стреляет в потолок. Затем группа покидает здание и с улицы стреляет по окнам. Перед радиостанцией оставляют труп первого заключенного. Начальный этап нацистской провокации был завершен.
Полное же окончание этой зловещей авантюры происходило в нескольких километрах от Глейвица, в лесу около Ломеншпицена. Сюда привезли остальных двенадцать заключенных, все еще пребывавших в сомнабулическом состоянии. Их расставили возле деревьев, повернув лицом в сторону Германии и, расстреляли. Затем эсэсовец снял с них наручники. Задание Гейдриха было выполнено.
Когда Науекс вошел в кабинет шефа СД, последний протянул ему свежий номер органа ЦК нацистской партии «Фёлькишер Беобахтер». Через всю полосу шел заголовок, набранный крупным шрифтом: «НЕСЛЫХАННО ДЕРЗКОЕ РАЗБОЙНОЕ НАПАДЕНИЕ НА РАДИОСТАНЦИЮ ГЛЕЙВИЦ». А чуть выше выделялись тоже крупные красные буквы: «ВЕРМАХТ ПЕРЕШЕЛ В НАСТУПЛЕНИЕ». Примерно в том же духе писали и другие немецкие газеты.
Немецкие обыватели слепо поверили этой геббельсовской фальшивке. Гитлер развязал себе руки. Выступая перед генералитетом накануне агрессии против Польши, нацистский фюрер заявил: «Вторжение в Польшу и ее искоренение начнется утром, в субботу. Мир верит в успех. Действуйте быстро и жестоко! Граждане Западной Европы должны дрожать от ужаса. Эта самая гуманная война, так как она истребляет их».
1 сентября 1939 г. в 4.45 утра германские войска перешли польскую границу. Война началась.
