гость «ЛК»
Сергей Жилин: «Ничего нового!»
Поэту и журналисту Сергею Жилину исполняется 50 лет. Звучит как шутка, настолько трудно представить его в роли юбиляра, принимающего славословия. Однако Жилин и тут себе решил не изменять: вместо банкета и авторского вечера он укатил работать в архиве соседнего Кирова – нашей бывшей губернской столицы. Но перед этим мы успели немного побеседовать.
- Говорят, юбилей – всегда напоминание, возможность остановиться, окинуть взглядом пройденный путь...
- Для меня в Ижевске все - напоминание о прошлом, тем более что и работа такая! Каким был когда-то наш город, люди, в нем жившие, как они выглядели, что думали, любили, ненавидели – об этом я и пишу. Как ни странно, многое повторяется в ижевской истории, хотя вроде и люди совсем другие. Вот знать бы еще: куда ж нам плыть? – как мудро выразился классик.
- Ну, ты-то сам вроде правильным курсом идешь: член Союза писателей, Союза журналистов, книг вон у тебя с десяток вышло, за городом живешь, не пьешь опять же...
- Знаешь, хоть все приходит в свое время, но все-таки немного поздно, когда уже усталость заслоняет всякую радость от достигнутого результата. Нет, конечно, каждой книге радовался, особенно самой первой...
- Она, кстати, когда у тебя вышла? На что ориентироваться начинающему литератору?
- А вот на пятом десятке и вышла – в 41 год. Нашелся добрый человек, которому я до сих пор бесконечно благодарен, профинансировал издание сборника стихов. С его легкой руки и началось.
- Долго же ты к первой книжке шел!
- Мне еще повезло, многие мои друзья и вовсе не дождались своей первой книги.
- Тебе вообще, насколько я знаю, везло на друзей, на встречи с хорошими людьми...
- Несомненно! Повезло, что я уже после армии поступил именно на филфак – там все начиналось. Опять же в Клуб самодеятельной песни Миша Черемных вовремя меня привел. Там я, кстати, с тем же Лешей Красноперовым подружился – тоже знаковое имя в истории творческого Ижевска. Редакция газеты «Комсомолец Удмуртии», когда ее главным редактором был Сережа Гулин, стала серьезной журналистской школой. Во время работы в издательстве «Странник» московские встречи дали мне много: Борис Заходер, Юрий Коваль, Лилиана Лунгина – не зря тогда диктофон таскал с собой, сейчас вот кое-что из тех бесед готовится к печати. И Гуманитарный лицей, где я не один год проработал сторожем, появился в моей жизни не случайно – как раз в тот момент, когда надо было решать: творчество для меня остается как хобби или уже дело жизни. Очень многим людям из того времени я обязан.
- И все-таки ты выбрал краеведение...
- Ну, не совсем так, я себя называю литератором, пишущим на исторические темы.
- Видел я твою последнюю книжечку - миниатюрную. Прикольно!
- Она названа по строчке из песни Сережи Гулина «Я иду по городу Ижевску...» Туда вошла лишь часть большого проекта по истории ижевских улиц. Статьи на эту тему года два печатались в газете «Автовитрина Ижевска».
- А как появилась твоя самая нашумевшая книга «От Прикамья до Приморья»?
- И это тоже был поначалу газетный проект в «МК в Ижевске», статьи выходили в преддверии 90-летия Ижевско-Воткинского восстания. Шуму и вправду много вышло, но я как раз к этому не стремился. Те, кто ополчился на книгу, сами и поспособствовали ажиотажу – достаточно сказать, что презентацию переносили несколько раз. Естественно, народ стал любопытствовать: что это за книга такая, которую даже по нынешним временам «затирают»? Да безобидная книга-то на самом деле! Ковыряюсь себе в документах, в старых газетах, суждения какие-то высказываю. Почему бы и нет?! Не нравится, ну, так и вы тоже выскажитесь!
- И все-таки для многих в Ижевске ты остался автором-исполнителем песен. Не мешало, когда в Союз писателей принимали?
- Еще как мешало! Да у меня как-то вся жизнь в пограничье проходит: в редакциях меня иронично «писателем» называют, в Союзе писателей – бардом, краеведы считают, что я журналист. А я еще и сценарии документальных фильмов пишу.
- Насколько я знаю, миллионов ты не заработал, от власти стараешься подальше держаться...
- От власти я не бегаю – книга «Мы шли к Победе трудною дорогой» появилась по заказу Администрации Президента и Правительства Удмуртии к 60-летию Победы. Были и другие заказы, даже книгу «От Прикамья до Приморья» издала Администрация Ижевска. «Земля Идны» писалась по заказу Администрации Глазова. Так что, когда есть точки соприкосновения, – почему бы и не поработать на власть. А вот по заводским заказам писать я закаялся, это работа впустую – категорически не платят. Самым последним разочарованием стала книга про 110-летнюю историю одного из сарапульских предприятий. Четыре месяца сложнейшей работы псу под хвост! Хорошо еще издательство на свой страх и риск выплачивало авансы, а то бы совсем караул! Вообще, нерегулярный и нестабильный доход относится к издержкам любой творческой профессии.
- Но чего-то ты все же достиг к пятидесяти годам, разумеется, помимо книг?
- Главное мое достижение – дом. И в прямом, и в переносном смысле. Я ведь очень поздно женился, по сути, параллельно с выходом первой книжки – два этих события произошли, можно сказать, одновременно. Закончился скитальческий образ жизни – в нем, конечно, тоже было немало славных людей, спасавших и согревавших меня. Раньше всегда были прикрыты тылы – родительский дом в любой момент ждал. Но после смерти мамы такая пустота образовалась! А потом и отец ушел вслед за мамой, и дома родительского совсем не стало. Шесть лет назад мы с женой купили дом в Селычке, и теперь я не могу без него представить своей жизни. Даже в город обычно приезжаю лишь по самым неотложным делам и – сразу же обратно! Кот-любимец у нас там на воле, Баксом зовут. Да и жена при первой возможности в Селычку стремится. Лене я вообще очень многим обязан, она у меня первый помощник в архивных поисках, хотя по профессии строитель.
- Жене стихи и песни посвящаешь?
- Бывает, бывает!.. И даже коту! Видимо, настало время нового осмысления таких банальных, на первый взгляд, ценностей: дом, семья, близкие, теплая печь, любимые книги, прогулки по лесу – ничего нового, ей-богу, не придумаешь! Все остальное – издержки роста.
Беседовал Сергей ЛАВРЕНТЬЕВ
Воспоминание о зиме
Е. К.
Та зима была холодной,
И летели, Бога ради! -
Стаи снегирей голодных
На калину в палисаде.
За стеклом окошек наших
Вьюга хлопала в ладони.
И топил я печку дважды,
Чтоб тепло держалось в доме.
Мы с котом в окно глядели
На дорогу, на калину.
Брызги красные летели
Вниз на снежную холстину.
Стужа высунула жало,
Жалость людям горбит спины.
Если б ты не приезжала,
Было бы невыносимо.
Стихнет стужа, дым пожиже
Над трубой кольцом завьется.
Назовется это жизнью,
И любовью назовется.
Январь в деревне
Покуда спит котенок у печи,
Не представляя, что такое лето,
Согреет всех большая печка эта,
И свет подарит лампочка в ночи.
Не обожгут морозы января,
Пока трещат дрова в домашней печке.
За январем дела пойдут полегче,
Надеюсь, мы надеемся не зря.
Тускнеет свет от елочных шаров,
И выветрился запах мандаринов.
Для жизни надо после середины
Всего-то лишь одну охапку дров.
Еще один мы перешли рубеж…
Любимая, не бойся снегопада –
От времени спасет нас, если надо,
Последняя из всех надежд.
За январем полегче будет жить,
Тончает нить узоров белоснежных:
Прощанья чаще, ну а встречи реже,
Лишь только б не кончалась эта нить!
Покуда не нахмурились врачи,
Покуда еще песенка не спета,
Не представляя, что такое лето,
Котенок наш пригрелся у печи.
***
У нашей елки золотые шишки,
Серебряная скорлупа орехов.
И думают окрестные мальчишки:
К нам Дед Мороз из Устюга приехал.
Вошел в ворота, посохом ударил,
Оставил на снегу метельный росчерк.
И отозвались струны на гитаре,
И прозвенел на елке колокольчик.
Когда бы верить в чудеса, как раньше,
Мы б целый год не закрывали двери
И шторы не задергивали наши -
Когда бы в чудеса, как раньше, верить.
Меж временами зыбкая граница,
Но в прошлое вернуться невозможно.
Пусть Новый год перевернул страницу,
Нам новый календарь купить несложно.
Раскладывай из месяцев пасьянсы,
Покуда не смолкает колокольчик -
На Рождество мороз и небо ясно,
И будет Воскресенье, это точно.
Воспоминание о 80-х
Михаилу Черемных
Пили алиготе,
Пили мы ркацители…
Помню я зимы те,
Помню я те метели.
Было нам двадцать лет -
Смяты с утра постели.
Что у нас на обед? -
Кажется, ркацители.
Только уже давно
Кровь не бурлила в жилах,
Легкое то вино
Головы не кружило.
Время текло меж тем,
Путая жизни цели…
Пили алиготе,
Пили мы ркацители.
Память не вороши -
Много мы прошагали.
Так далеко зашли,
Что возвратимся едва ли.
Было нам двадцать лет,
Тридцать и даже сорок.
Что у нас на обед? -
Кажется, разговоры.
Где той эпохи след? -
Время бедою лечит.
Только из давних лет
Все проступают резче
Снежные зимы те,
Синие те метели…
Пили алиготе,
Пили мы ркацители.
***
Памяти Леши Красноперова
На косматой лошадке
Едет прочь Дед Мороз.
Вот и кончились Святки -
Навсегда и всерьез.
Смотрит прямо и строго
На тебя небосвод,
И уже не потрогать
Книг своих переплет.
Вроде начали только,
Осмотрелись, пошли,
Но заела иголка
На пластинке души.
И сквозь скрежет и хохот
Повторяет не в такт:
Без тебя, Леха, плохо,
Без тебя, мол, никак.
Город в снежном убранстве
Середины зимы.
Дело прошлое, братцы,
Но гуляли и мы.
Только безукоризнен
Замыкается круг -
С кем в любезной Отчизне
Загулять теперь, друг?
На косматой лошадке
Едет прочь Дед Мороз.
Были проводы кратки -
Без объятий и слез.
Смотрит прямо и строго
На тебя небосвод,
И уже не потрогать
Книг своих переплет.
Перезимовали
Через день-другой
Стает снег едва ли,
Только мы с тобой
Перезимовали.
Еще топим печь,
И вторые рамы,
Чтоб тепло сберечь,
Убирать нам рано.
Воспевай, поэт,
И любовь, и женщин -
Мы платить за свет
Начинаем меньше.
После зимних вьюг,
Когда дни так серы,
Вырос в небе вдруг
Одуванчик первый.
Привыкать легко
Ко всему, что лучше,
А под каблуком
Солнце стынет в луже.
Все меняет вид,
Мы снимаем шубы,
Солнцу и любви
Подставляя губы.
Воспевай, поэт,
И любовь, и женщин.
Нам немало лет -
Остается меньше.
Не берем в расчет
Зимних снежных будней,
Что-нибудь еще
Все же с нами будет.
