– доктор исторических наук, доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой теории государства и права и отечественной истории; директор НИИ истории казачества и развития казачьих регионов Южно-Российского государственного политехнического университета (НПИ) имени .
Характерные особенности общественного быта
Казанской станицы Войска Донского
во второй половине XVIII – первой половине XIX вв.
Стр. 494.
Станица Казанская является одной из верховых (360 км на север от современного Ростова н/Д) и старейших донских станиц, дату основания которой принято относить к 1647 г., к временам налаживания взаимовыгодного сотрудничества Войска Донского с Московским государством во главе с Иваном IV Грозным, а нынешнее месторасположение этого поселения обычно датируют 1740 г. Нас же заинтересовал этот казачий юрт с точки зрения его природно-климатического зонирования, поскольку одним из важнейших социально-экономических ресурсов здесь выступал лес. Традиционно при определении хозяйственных занятий и экономического положения донского казачества в центре внимания исследователей оказывался, прежде всего, казачий земельный надел-пай. О владении, пользовании и распоряжении лесными угодьями писали, но дело, как правило, ограничивалось изложением общего порядка пользования лесными богатствами у донских казаков. Для общественного быта казаков Казанской станицы лес имел не меньшее значение, но может даже большее, чем пахотные земельные участки. Именно для верховых станиц, как справедливо заметил [5, с. 48-49], юртовые леса приобретали характер важнейшего ресурса. Большую роль в многообразном изучении общественного быта казачьих станиц сыграл Донской статический комитет [1, с. 101-102]. Именно благодаря этим материалам мы можем разобраться в предмете нашего исследовательского интереса.
С момента укоренения Казанской станицы на постоянном месте во второй половине XVIII в. каких-либо ограничений в землепользовании не существовало. Точно также казаки относились к общественному лесу: «кто, сколько пожелает, столько и рубит леса» [6, с. 151-152]. На традиционно обширных и малозаселенных пространствах юрта Казанской станицы лес располагался частями, и отслеживать его вырубку станичные власти особо не стремились, поскольку особой практической нужды тогда в этом не наблюдалось. Лесных ресурсов вполне хватало на всех желающих воспользоваться щедрыми дарами природы.
Во второй половине XVIII в. хозяйственное освоение Земли Войска Донского, которое в исторической литературе принято называть «колонизацией» [2, с. 158], или «государственной колонизацией» [3, с. 74], вызвало приток населения и в Казанскую станицу в трех вариантах: «общество станицы пополнялось выходцами из России, переходцами из других станиц и пленом» [6, с. 143]. Причем, собственно «казачья колонизация» и «оседание ясыря» отмечаются в качестве главных факторов прироста станичного населения. Именно увеличение населения способствовало заметному сокращению юртовых лесных угодий.
Стр. 495.
Законодательно попытались урегулировать эту проблему, в связи с принятием Положения об управлении Войском Донским 1835 г. Лесные угодья в юрту Казанской станицы поделили на две части. Одна часть, составлявшая по площади две луки, называлась «заповедями или невъезжими луками», и этот лучший (строевой) лес охранялся специальными сторожами. Судя по всему, в данном случае имелись в виду участки пойменного леса, прилегавшие к реке Дон, поскольку сохранение леса в таком случае позволяло укрепить берега. В «заповеди» запрещалось даже входить под угрозой большого штрафа. Другая часть, к которой относился остальной лес, находилась под присмотром лесничих. Здесь можно было находиться, но самовольная вырубка также под страхом большого взыскания возбранялась. На практике нарушитель общественного запрета отделывался косушкой (0,3 л, или пять шкаликов) или двумя косушками (бутылкой) водки в пользу сторожей. В худшем случае порубщик доставлялся в станичное правление Казанской станицы, и у него отбиралось главное орудие злого умысла – топор. Однако и при таком очевидном задержании нарушителя общественного порядка, его могли выкупить родственники за 1-2 гривенника (10-20 копеек) [6, с. 152].
Незаповедный (деловой) общественный лес разрешалось рубить частями по общественным приговорам (решениям станичного схода) для удовлетворения повседневных хозяйственных нужд станичников: кому курень подправить, кому сельскохозяйственный инвентарь починить надобно и т. п. При этом устанавливался уравнительный принцип пользования казаками лесными угодьями. В редких случаях, скажем, погорельцам или вновь обзаводящимся хозяйством казакам разрешалось вести вырубку в заповедных луках, но предпочтительно пользовались общественным лесом. Мелкий лес и участки для сбора хвороста делили на отдельные части таким образом, чтобы пока пользовались одними участками, а на ранее вырубленном участке происходило бы возобновление леса. Однако установленный общественный порядок лесопользования не принес должного результата.
Лесные ресурсы таяли на глазах, дело дошло до того, что, образно говоря, почти не представлялось возможным не только найти подходящую древесину для изготовления оси для воза, чепеги (рукояти для плуга), но даже подобрать соответствующих веток для вил и граблей. Станичное казачье общество обсудило на сходе сложившуюся ситуацию и приняло решение ужесточить наказание на незаконную порубку леса. Особенно это касалось «заповедей или невъезжих лук»: штраф увеличили до одного рубля серебром за каждый вершок (4,44 см) в диаметре срубленного дерева и одновременно установили конфискацию всего обнаруженного у порубщика имущества (воза, повозки, бечевки и пр.) с последующей его распродажей на аукционных торгах (по принципу, кто больше денег даст за продаваемый лот).
Стр. 496.
«Остальной лес, так называемый черный и белый, где бы он не находился: в лугах, дубравах и прочих местах», обследовала представительная общественная комиссия (по 2 человека от каждого хутора), которая затем доложила полученные результаты станичному обществу. По существу было проведено общественное межевание всех станичных лесных угодий Казанской станицы, позволявшее выявить не только размеры лесных площадей, но и качественное состояние имевшегося леса. С учетом полученных итоговых сведений о юртовом лесе Казанской станицы, каждый отдельно выделенный участок леса разделили на 500 равных лесных паев. Кстати, проведенное в 1850 г. общее межевание лесных участков позволило установить наличие в юрту Казанской станицы всего 5186 десятин 2333 сажени (5653,24 га) строевого, дровяного и кустарникового леса [6, с. 153].
Каждый казак из станицы получил возможность выбрать удобное и выгодное для себя пятисотие. Право на лесной пай при межевании принадлежало, прежде всего, всем лицам мужского пола, даже малолетним. Однако при осуществлении лесотехнических работ на конкретном участке: расчистке лесной площади, сборе разнообразного валежника, плановой вырубке леса для хозяйственных нужд, лесные паи распределялись только между казаками, уже достигшими 17-летнего возраста. Бездетные вдовы при распределении указанных лесных паев получали только половину пая. Для правонарушителей устанавливался денежный штраф: за каждое срубленное дерево в размере трех рублей серебром, за незаконно вывезенный воз мелкого сырого леса в размере пяти рублей серебром, а за валежник штрафная выплата определялась в каждом конкретном случае отдельным общественным приговором (решением) станичного общества [6, с. 153].
Собственники лесных паев юртовых лесных площадей Казанской станицы самостоятельно объединялись по пятисотиям, устанавливали свой порядок пользования лесными угодьями и принимали на себя полную юридическую ответственность за использование и сохранность лесных богатств. Если же общинное пятисотие демонстрировало своими действиями нерациональное природопользование, приводившее к сокращению лесных богатств, то права пользования и распоряжения лесными участками у пятисотия отчуждались обратно в пользу станичного общества Казанской станицы. Более того, для виновных в хищническом отношении к лесу казаков вводились различные наказания, в зависимости от тяжести совершенного ими правонарушения. Виновные казаки, которые могли еще служить, отправлялись вне очереди на военную службу. Неслужилые же казаки предавались в общем порядке суду, окончательно определявшему степень виновности и ответственности каждого из них за нарушение норм природопользования [6, с. 153].
Стр. 497.
В отношении лесных даров (яблок, груш, терна, калины) определялся уравнительный принцип пользования для всех пятисотий, когда введенное деление лесных паев не учитывалось. Любой желающий мог свободно собирать лесные фрукты и ягоды личного употребления безо всяких ограничений. Тем не менее, хищническое отношение к плодоносящим лесным угодьям наказывалось по всей строгости законов того времени. За срубленную грушу, яблоню, или иное плодоносящее дерево полагалось взыскивать 10 рублей серебром, а за уничтоженный куст терна или калины взимался штраф 3 рубля серебром. Строго наказывалась потрава скотом лесных угодий: выпас скота в них полностью запрещался.
В XVIII – начале XIX вв. в окрестных лесах Казанской станицы произрастало множество диких вишен и орехов. Причем, ореховых деревьев было настолько много, что казаки в стародавние времена не только использовали орехи для своего пропитания, но и плели из орешника характерные казачьи плетни. А вишни собирали вообще оригинальным образом: подобно сену их скашивали и складировали на возы, привозили в станицу и затем снимали с веток богатый плодовый урожай. Для заготовки разнообразных лесных ягод казанцы выезжали в окрестные леса целыми семьями, а собранные обильные лесные дары ссыпали в огромные кадушки. Из смеси подавленных лесных ягод и небольшого количества муки в Казанской станице было принято выпекать в печи вкусные лепешки. Лепешки из лесных ягод в больших количествах заготавливались впрок для употребления в пищу в суровое зимнее время. Такие заготовки зимой просто доставали, мочили в горячей воде и с удовольствием ели. Однако к середине XIX в. объем заготовок дикорастущих плодов значительно сократился, в виду постепенного уменьшения лесных площадей плодоносящих деревьев, кустарников и ягодных лесных полян.
Деление на общинные пятисотия в пользовании и распоряжении лесными участками устанавливалось сроком на 20 лет, а затем лесные угодья вновь возвращались во владение станичного общества. Если потребности в новом размежевании, изменении и/или улучшении правил природопользования не возникало, то по общественному приговору лесные участки заново передавались тем же пятисотиям. Если члены пятисотия проживали в одном хуторе, то лесной участок оставался в общинном пользовании и распоряжении всего пятисотия. Если пятисотие собиралось из казаков нескольких хуторов, то лесной участок делился между хуторами, в зависимости от количества принадлежавших им лесных паев, причем таким образом, чтобы лесные угодья располагались как можно ближе к данному хутору [6, с. 154].
Четко определенная административно-юридическая ответственность общинного пятисотия за свой лесной участок (ведь его могут и отобрать в случае чего), ужесточение наказания для нарушителей и получаемая личная
Стр. 498.
выгода заставляли самих казаков следить за порядком лесного природопользования, без назначения специальных караульных. Казаки присматривали за своими собственными и за чужими паями, и в результате обеспечивалась надежная защита леса от хищнической вырубки. Ежегодно в определенное время хутор собирался для расчистки своего лесного участка и сопутствующей заготовки дров. Заготовленные дрова складывались в равные по объему кучи, а затем строго делились по жребию, в зависимости от принадлежащего лесного пая между членами пятисотия. При наличии потребности в лесоматериалах для удовлетворения хозяйственных нужд (заготовка хвороста, кольев для плетней, древесины для плугов, возов, саней, чепег, гри[е]делей [основа плуга, раздвоенная соха], полозьев и пр.) собирался сход и устанавливал нормы вырубки. На заготовку лесоматериалов отправлялись все вместе, а затем по жребию делили заготовленный для хозяйственных нужд лес. Такое разумное природопользование ускорило необходимое и более быстрое возобновление лесных угодий в юрте Казанской станицы.
Некоторые казаки еще со времен вольного пользования земельными и лесными угодьями в юрте Казанской станицы заняли значительные площади под левады (участки с лесными или садовыми деревьями рядом с жилым домом), рощи и сады, или же отгородили часть общественного леса, добросовестно следили за ним и пользовались им на правах личной собственности. Когда же было установлено паевое природопользование лесными угодьями, возникли конфликты между владельцами таких участков и общинными пятисотиями. В результате станичное общество Казанской станицы приняло следующее решение: желающие развести рощу или сад должны просить у общинного пятисотия участок или место, где не будет помехи и никакого стеснения общественному пользованию лесными угодьями. При увеличении земельного участка под индивидуальную рощу или сад также требовалось получить согласие общинного пятисотия. При этом стремление отдельных казаков к лесонасаждению и разведению садов должно было поощряться и поддерживаться как общественно полезное дело, как важная отрасль хозяйства. Сохраняя свою собственность на рощу или сад, хозяин не лишался права на получение лесных паев из части общественного леса. Однако право владения на земельный участок под рощей или садом, тем не менее, принадлежало станичному обществу Казанской станицы, которое могло потребовать в случае необходимости вернуть эту землю в юртовой фонд. В свою очередь, хозяин рощи или сада мог продать эти угодья «кому бы то ни было, хотя бы даже и иногороднему» [6, с. 155].
Таким образом, общественный быт Казанской станицы в обозначенный хронологический период в значительной мере определялся извлечением обусловленной наличествующими природно-климатическими условиями
Стр. 499.
устойчивой земельно-лесной ренты в виде многочисленных лесных даров и лесоматериалов. Станичное казачье сообщество последовательно отстаивало уравнительный принцип природопользования, добиваясь сохранения и возобновления имеющихся лесных угодий, поддержания достаточного пищевого рациона членов общинных пятисотий и получения всеми казаками лесоматериалов для различных хозяйственных нужд. Тем самым, «станичные казаки, пользующиеся общим юртовым довольствием» [4, с. 47], как социальная группа Войска Донского, сумели в Казанской станице достаточно долго сохранять равноправное владение земельно-лесными ресурсами.
Источники и литература
1. История Донского края (XVI – первая половина XIX века. Исторические источники и их изучение). Ростов н/Д., 2001.
2. История Дона и Северного Кавказа с древнейших времен до 1917 года. Ростов н/Д., 2001.
3. История донского казачества / Отв. ред. . Ростов н/Д., 2005.
4. , История Ростовской области (от Земли Войска Донского до наших дней). Ростов н/Д., 2012.
5. Сведения о казачьих общинах на Дону. Материалы по обычному праву, собранные Михаилом Харузиным. Ростов н/Д., 2010.
6. бщественный быт и народные обычаи Казанской станицы // Труды Областного Войска Донского статистического комитета. Вып. 2. Новочеркасск, 1874.
