Наталья Васильевна Ищенко родилась в Сибири. Окончила Тюменское музыкальное училище, преподаватель по классу фортепиано, концертмейстер. Живёт в Феодосии. Пишет для детей и взрослых. Автор книг: "Предчувствие", "Блики солнца", "Кто главней", "Золушка", "Антошкин сон", "Свой дом", "Весёлый огород", "Битый небитого везёт", "Мой зоопарк», "Прогулки при луне", "Малышев из Малышей". Являлась редактором коллективного альманаха "Литературная Феодосия". Дипломант литературной премии им. Великого князя Ю. Долгорукова - Москва, лауреат Всероссийской премии им. Н. Гумилёва, лауреат фестивалей "Боспорские агоны" - проза, "Чеховская осень"- поэзия. Член Союза писателей России.
СТАРЫЙ РОЯЛЬ
Длинный концертный рояль фирмы «BEKKER» был очень стар. Полировка его потускнела и местами протёрлась до жёлтой грунтовки, от перепадов температуры и влажности лопнула дека, клавиши потеряли первоначальную упругость и белизну. Красивые и стройные ножки, служившие опорой тяжелому корпусу, таинственно исчезли, и он, храня молчание, лежал на холодном полу заводского склада, похожий на большую ракушку, скорбя о своей теперешней ненужности. Лишь иногда, в тёплые летние ночи, рояль вспоминал о своей прежней счастливой жизни, о людях, игравших на нём, и о тех чудесных звуках, которые издавало его волшебное чрево. В эти минуты он понимал, что жизнь его не прошла даром, «удалась», ведь он сыграл столько чудесной музыки, к его клавишам прикасалось столько талантливых рук, что для печали просто нет места в его душе. И одно только сильно мучило старика — молчание.
Это вечное безмолвие было невыносимо, и забытый инструмент радовался, когда маленькие мышки бегали по его клавишам, цеплялись за тонкие струны коготками, вызывая тихую и нежную вибрацию. В эти минуты рояль чувствовал, что он ещё жив и ещё способен пропеть свою «лебединую» песню.
О будущем рояль старался не думать.
— Кому нужен немой безногий старик, — рассуждал он, — разве что в печку…
Но повороты в судьбе случаются не только у людей!
Однажды в склад зашла молодая энергичная женщина. Она искала ветошь для протирки деталей. Приподняв тряпки, брошенные кем-то на рояль, она увидела старый огромный инструмент и удивлённо спросила кладовщика:
— Что это ещё за чудо? Откуда тут взялся рояль?
— Да из клуба притащили. Списали из-за полной непригодности и забыли. Года два как тут валяется. Хоть бы кто увёз, только место занимает, — недовольно пробурчал кладовщик.
— А что, его можно забрать? — заинтересовалась женщина.
— Конечно. Получи только разрешение на вывоз с территории завода. Но зачем он тебе?
— Дочка ходит в музыкальную школу, а инструмента нет, — ответила та. — Пианино в магазинах не продаются, даже подержанное трудно купить. Попробую восстановить этот рояль. Завтра приведу настройщика, и если он сможет привести его в порядок — заберу.
Рояль чутко прислушивался к разговору людей. Он не понимал, о чём они говорят, но чувствовал какое-то волнение в женском голосе. Это было так необычно, что неясное ощущение надвигающихся перемен проснулось в его умолкшей душе.
На следующий день женщина пришла снова вместе с незнакомым мужчиной. Тот поднял большую крышку рояля, закрепил её на подставке и стал внимательно изучать его содержимое. Он действовал, как заправский доктор: проверил деку, демпфера, струны, молоточки, покрутил ключом колки толстых басовых струн и сказал:
— Олечка, могу вас обрадовать. Что-то ещё можно будет с ним сделать. Но нужен капитальный ремонт, а это стоит недёшево. Рублей семьсот.
— Я согласна. Деньги найду. Мне очень хочется, чтобы дочка стала музыкантом. У неё хороший слух, занимается Туська с желанием. Встаёт каждый день в семь утра и сама бежит в музыкальную школу, чтобы поупражняться до начала занятий. Уборщицы и сторож её знают и пускают в класс.
Но так не может продолжаться бесконечно. Завтра же пригоню грузовик и заберу рояль. А вы, Жан, приходите к нам послезавтра. Договорились?
— Хорошо, я приду, проверю, какие нужны детали, струны, в каком состоянии дека. Потом рояль с недельку посохнет, а я буду заниматься молоточками и демпферами. Моль их сильно побила. Надо будет достать ещё фетр для прокладок.
— Жан, вы же хороший мастер. Я на вас надеюсь.
— Буду стараться, Олечка, а там, что Бог даст.
Утром следующего дня двери склада распахнулись, и человек семь крепких молодых рабочих приподняли тяжеленный рояль, подвели под него толстые верёвки и вынесли из склада. Рядом уже стоял большой грузовик с опущенным задним бортом, на который были положены две толстые доски.
— Ну, ребята, навались!
Рабочие опустили рояль на доски и осторожно затащили в кузов грузовика.
— Ольга, зачем тебе этот гроб? На растопку что ли? — смеясь, спросили они у своего диспетчера.
— У меня дочка в музыкальной школе учится, — ответила Оля.
— Какая там музыкальная школа для заводского человека? Барыню растишь? — подтрунивали с ехидцей парни.
— Почему барыню? Пусть будет учительницей. Не всем же в машинном масле купаться, — парировала Ольга.
— Ну-ну, в интеллигенцию метишь?
— Не мечу. Я и есть интеллигенция — рабочая, — решительно заявила она. — Забирайтесь в кузов. Машину дали только на час.
Рабочие уселись на крепкую верхнюю крышку рояля, и грузовик не спеша выехал из заводских ворот. Черный лакированный корпус рояля притягивал к себе солнечные лучи. Весенний ветерок обдувал его со всех сторон. Роялю стало тепло и радостно. Всё говорило о том, что его ждут хорошие перемены.
Наконец, грузовик подъехал к одноэтажному дому, рабочие сгрузили старинный инструмент и внесли его в квартиру.
— На что ставить будем? — спросили они у Ольги. — Сама ведь не поднимешь его потом.
— Вот скамейки, две ставьте впереди под клавиатуру, а одну в конце.
Инструмент был водружен на эти неказистые подставки, но появившееся в нём ощущение лёгкости и высоты было приятно роялю.
— Ой, мама, он такой огромный! — воскликнула Туська. — Совсем как в нашем концертном зале. Дай, я на нём поиграю.
— Рояль пока не играет. Завтра придёт настройщик и будет его восстанавливать, — сообщила Ольга дочке. — Надо отрегулировать механику, натянуть струны, починить молоточки, настроить. Это очень старый рояль, но года три-четыре ты сможешь на нём играть, а там, может, и пианино купим. Ножки я закажу токарю в цехе, крышки отлакируем, чтобы рояль выглядел, как новый.
— Ура! — радостно запрыгала Туська. — Теперь я по утрам буду спокойно спать, а заниматься, когда вернусь из школы. Девочка открыла крышку рояля и осторожно потрогала его костяные пожелтевшие клавиши. «Дзинь!» — слабо зазвенела тонкая струна, отзываясь на робкое прикосновение юной пианистки.
На следующий день пришёл настройщик, черноволосый и кудрявый мужчина средних лет, с ласковыми карими глазами. Девочке Жан не понравился. Он сразу стал явно ухаживать за мамой, и Туська потихоньку «кипела», но приходилось всё терпеть, потому что Жан своё дело знал.
У рояля вновь стал «прорезываться голос», молоточки равномерно застучали по струнам, клавиши уже не западали, а легко отзывались на касание. После заключительной настройки Туське, наконец, разрешили на нем поиграть.
Девочка поставила ноты на пюпитр и выразительно исполнила «Мелодию» Рубинштейна. Раздались громкие аплодисменты довольных слушателей. Жан тоже сыграл и спел что-то на непонятном языке, ласково поглядывая на Ольгу.
— Жан, а кто вы по национальности? — спросила мама.
— Я румын или молдаванин, точно не знаю. Остался сиротой после гибели родителей. Вот и мотаюсь по белу свету. Был помощником у одного старичка-настройщика, научился ремонтировать, настраивать музыкальные инструменты. Сейчас неплохо зарабатываю. С семьёй вот только не сложилось, живу один.
— Огромное вам спасибо, Жан, — уклонилась от доверительного разговора мама.— Вы нам так помогли. Но ведь мы не расстаёмся, вы еще будете приходить, чтобы настраивать и ремонтировать этого старичка.
— Конечно, — понимающе улыбнулся Жан, — ещё не раз увидимся.
А виновник торжества стоял счастливый около окна, вслушивался в весёлую речь, и его струны неясно резонировали на звуки сильных человеческих голосов.
С этого дня для рояля началась счастливая трудовая жизнь. Каждый день девочка играла на нём гаммы, этюды, красивые пьесы, прелюдии и сонатины. Мама ставила на рояль часы, и Туська ровно два часа упражнялась на рояле. Так сказала её учительница, а мама учительницу очень уважала. — Без упорных занятий музыкантом не станешь, — внушала она дочке. — А не хочешь учиться — пойдёшь на завод, — добавляла мама, когда Туська отлынивала от занятий и рвалась на улицу, к ребятам.
— Нет, не пойду! Там станки громко стучат, рабочие кричат, по полу течет масло. Мне там не нравится!
— Тогда играй, не ленись, — строго наставляла мама.
С роялем в доме стало весело. Туська играла, мама пела песни и заставляла дочку подбирать аккомпанемент. Иногда, по воскресеньям, в гости приходила родня: дяди и тети, бабушкин брат с женой. Мама с бабушкой варили пельмени, пекли пироги. Все шумно садились за стол, обедали, пили лёгкое вино, смеялись. Дядя заставлял Туську играть «Шотландскую застольную» Бетховена, а сам подпевал, отчаянно фальшивя. Потом её просили сыграть все новые пьесы, которые она разучила, и великодушно прощали мелкие ошибки. Однажды, послушав игру внучки, дедушка сказал маме:
— А «копчушка» уже хорошо играет; не думал я, что из этого что-то получится — очень жизнь тяжёлая, не до музыки. Но ты молодец — даже рояль где-то нашла.
— Я ведь сама мечтала стать певицей, но не сложилось. Так пусть хоть дочка будет музыкантом, — разоткровенничалась мама.
— Ну, это ты хватила! В музыкальное училище поступить не просто. Нужен талант, — возразил дед.
— Учительница говорит, что она способная, и если будет серьёзно заниматься, то поступит, — сказала Ольга.
— Ну что ж, дерзайте, человек должен мечтать и ставить перед собой великие цели. Води её на концерты в филармонию, пусть слушает разных пианистов и тянется за ними.
Рояль был очень доволен своей теперешней жизнью: он нужен этой девочке, вокруг него часто собираются разные люди. Чего ещё желать старику! И рояль трудился, стучал своими молоточками по струнам, старался точно отзываться на работу детских пальчиков, чтобы не подвести юную музыкантшу.
Минуло три года. Однажды, серым декабрьским утром, трудяга-рояль вдруг почувствовал, что он очень устал. Репертуар маленькой пианистки усложнился. Её руки быстрее забегали по клавишам, а старый инструмент уже не успевал вовремя реагировать на лёгкие удары кончиков пальцев, клавиши стали чаще западать, колки не держали натянутые струны, и рояль перестал звучать чисто и стройно.
— Мама, на нём невозможно играть, — жаловалась дочка. — Мне учительница сказала, что нужно работать над туше, а какое тут туше, если клавиши западают. Я даже не могу ровно сыграть ни один пассаж, — и она громко хлопала верхней крышкой, сердясь на состарившийся рояль.
— Да, что-то надо делать, — грустно сказала мама. — Ты знаешь, что у нас нет сейчас денег на покупку пианино. Вот если бы нам его продали в кредит, то я бы потихоньку выплатила всю стоимость инструмента.
— А кто может это разрешить? — заинтересовалась дочка.
— Думаю, в нашем городе обращаться к начальству бесполезно. Я по чиновникам достаточно набегалась, когда мы получали квартиру, — размышляла вслух мама. — Просить их о чём-то — пустая трата времени. Как же нам поступить?— задумалась мама и вопросительно посмотрела на дочку. — Слушай, а давай напишем письмо в Москву. Прямо самому генеральному секретарю. Говорят, он добрый. Может, даст местному начальству указание, и они выполнят всё, о чём мы попросим. Ведь нам-то и нужно всего — купить пианино в кредит.
— Дедушка узнал, что через два месяца у нас в городе откроется фабрика музыкальных инструментов, — поделилась новостью Туська. — Я вчера его видела и пожаловалась на свой разбитый рояль, а дедушка сказал, что главный инженер этой фабрики — его старинный приятель. И он нам поможет: продаст пианино прямо с фабрики.
— Так, решено. Бери листок, садись и пиши: «! Я учусь в музыкальной школе на пятёрки, но у меня нет пианино. Мой старый рояль вышел из строя, и теперь мне не на чем играть. Про Вас говорят, что Вы добрый и сможете помочь одной маленькой музыкантше. Дайте, пожалуйста, указание, чтобы маме разрешили купить пианино в кредит. Наши городские начальники Вас послушают и обязательно разрешат. Желаю Вам крепкого здоровья и успехов в труде на благо нашей Родины!»
Ученица шестого класса, пионерка Наташа.
Мама подписала адрес на конверте, сходила на почту и бросила письмо в почтовый ящик.
— Мама, а когда Леонид Ильич нам ответит? — тормошила Туська маму.
— Не знаю, может, через месяц, — неуверенно отвечала та, — а сейчас, прямо с этого дня, нам нужно объявить режим строгой экономии. Никаких покупок и походов в кино! Нужно собрать деньги на первый взнос.
— Я согласна, — уныло выдохнула дочка.
И вот потянулись трудные месяцы жёсткой экономии на всём и ожидания ответа от генерального секретаря. Видно, это в русском характере заложено в генах — ждать помощи от царя-батюшки!
Через два месяца Туська сказала маме: — Наверно, письмо потерялось, или Леониду Ильичу не до нас — ведь у него столько важных дел.
— Ничего, дочка, не переживай. Я скоро получу премию, и у нас будут деньги ровно на половину стоимости пианино.
— На половине пианино не поиграешь, — дула губы Туська и каждый день бегала к почтовому ящику.
— Зачем ты внушаешь ребёнку такие мысли?! — ворчала на маму бабушка. — Вот не ответят из Москвы, и она разочаруется в советской власти (бабушка была ярой коммунисткой).
— Так пусть отвечают! — возражала мама. — Впрочем, признаю, это была неудачная мысль. Только от безысходности она могла прийти мне в голову.
— Вот-вот, — бормотала бабушка, — соображать надо сначала, а потом делать.
Тем не менее, какой-то ответ из Москвы всё же прилетел в наши сибирские дали. Однажды Туська пришла из школы и взволнованно сообщила, что её вызывали к директору по поводу нашего письма в Москву. Директор расспросила Туську обо всём и предложила заниматься на школьном пианино, стоявшем на сцене в актовом зале.
— Видишь, ответ всё-таки пришёл, — обрадовалась мама. — Попробуй завтра после уроков поиграть в зале на пианино.
— Думаю, ничего из этого не получится, — грустно вздохнула дочка. — Дети бегают, шумят и не дадут мне играть.
— А ты всё-таки попробуй, пока мы не найдём другого выхода, — настаивала мама.
— Хорошо, — ответила Туська, — возьму завтра с собой в школу ноты.
После уроков девочка попросила у дежурной ключ от зала, открыла крышку пианино и поставила на пюпитр ноты. Только она приступила к игре гамм и арпеджио, как в зал ввалилась целая ватага школьников, за ними вошла учительница и сказала Туське, что сейчас у них здесь по плану репетиция к школьному вечеру. Не возражая, музыкантша покорно собрала ноты и уныло побрела домой.
— Вот видишь, — сказала она маме, — я же говорила, что ничего не получится со школой. Зал всегда занят. Просто отделались от нас обещаниями.
— Не переживай дочка, я план этого квартала уже перевыполнила и скоро снова получу хорошую премию, — сообщила мама, — тогда и купим пианино.
Но там, Наверху, где действительно решаются человеческие судьбы, думали, видимо, по-другому. На следующий день к нам неожиданно пришёл дедушка и сказал, что на фабрике есть три готовых инструмента: можно прийти и выбрать. Главный инженер будет завтра ждать нас в одиннадцать часов. Струны у этих пианино шведские, а механика ленинградская — самые первые замечательные экземпляры.
— Но у нас нет всей суммы, — огорчилась мама, — не хватает ещё ста двадцати рублей. А премия только через месяц.
— Ладно, — великодушно пообещал дед, — я дам тебе взаймы. Мне тоже хочется, чтобы внучка стала пианисткой.
— Ура! — закричала Туська, — у меня будет новое пианино! Дед, дай я тебя расцелую, — добавила она, и, обняв деда, девочка звонко поцеловала его в обе щёки.
На следующий день наша дружная компания приехала на фабрику; мама внесла в кассу причитающуюся сумму, а затем мы направились в цех выбирать пианино.
Главный инженер завёл нас в сборочный цех, где изготавливались пианино. В цехе приятно пахло деревом, клеем и лаком. Туське вдруг показалось, что она попала в какой-то волшебный мир будущей музыки, уже неясно звучавшей во всех этих деках, новеньких молоточках, в блестящих струнах, слабо натянутых на колках распахнутых инструментов.
Юная музыкантша почувствовала необыкновенное волнение — неужели сейчас сбудется самая главная её мечта?
— Ну что ж, выбирайте, — предложил главный инженер. — Вот три готовых инструмента.
— Решай, дочка, сама. Какой понравится, тот и возьмём — тебе ведь на нём играть!— предложила мама.
Туська начала робко поднимать крышки каждого пианино, касаться клавиш, вслушиваться в звучание и, наконец, сказала:
— Вот это мне нравится!
— А девочка-то правильно выбрала, — удивился главный инженер, — я и сам хотел предложить вам этот экземпляр. Сейчас позову рабочих, и они погрузят ваш инструмент. Ждите во дворе.
Наша счастливая компания вышла во двор и, весело переговариваясь, наблюдала за погрузкой чёрного красавца. Потом мама и рабочие сели в грузовик, а внучка с дедушкой направились к автобусной остановке.
Когда Туська с дедом вернулись домой, пианино, сверкая чёрным лаком, уже стояло у стены в большой комнате. Девочка сразу подлетела к нему, откинула крышку, и комната наполнилась чудесными звуками соль-мажорной сонаты Моцарта.
— Ах, какой звук! Не то, что у этой старой развалины, — воскликнула она и сердито покосилась на рояль, который сразу как-то съёжился при виде молодого соперника, словно неожиданно уменьшился в размере.
— Не говори так, — заступилась мама за «старичка». — Ведь он добросовестно помогал тебе столько лет. Этонадо ценить. Только, вот что теперь с ним делать? Подарить кому-то или сдать в утиль?— задумчиво спросила мама. — А, Туся?
— Во-первых, не Туся, а Наташа, — горделиво дёрнула плечом дочка, мгновенно почувствовавшая себя взрослой рядом с этим чудесным новым пианино. — А во-вторых, нужно отдать его каким-нибудь «подготовишкам».
Рояль стоял одиноко в углу и печально ждал решения своей участи. Неужели его опять отвезут в холодный склад, думал «старик», где он будет мёрзнуть, безмолвствовать и грустить по этой весёлой и настойчивой девочке. Об этом страшно было даже подумать.
Но, как оказалось, рояль зря волновался, его музыкальная жизнь ещё не закончилась. Вечером в дверь неожиданно позвонили. Мама пошла открывать, и вернулась в комнату вместе с соседкой по площадке — Полиной.
— Говорят, вы новое пианино купили?— спросила та. (Весть о покупке быстро разнеслась по подъезду). — А куда старый рояль денете?
— Ещё не знаем, — ответила мама, и, догадавшись о подоплёке вопроса, предложила: — забирай для своей Лариски. Ведь ты хотела отдать её в музыкальную школу.
— А что, можно? — обрадовалась соседка. — Ой, спасибо! На первое время ей хватит, — затараторила весело Полина. — Значит, договорились? Скоро придет с работы муж, позовёт приятелей и заберём вашего богатыря.
От такой неожиданности рояль даже слегка вздрогнул.
— Неужели я снова буду нужен? — не верил своим ушам старый волшебник. — Пусть натягивают мои струны, — волнуясь, думал он, — пусть чинят молоточки и демпферы, пусть вставляют стальные пружинки — всё стерплю, лишь бы снова играть, петь, снова жить полной жизнью и наслаждаться этим вечным искусством — Музыкой!
ПЕРЕПУТАНИЦА
Дождик осенний в окошко стучится.
Краски возьму — и начну веселиться.
И как художник на белом холсте,
Всё перепутаю я на листе.
Норку глубокую роет синица,
С ветки довольно смеётся лисица,
Волки от зайца несутся гурьбой,
Бьётся о берег в болоте прибой.
В комнате лошадь танцует вприсядку,
Мышка слону наступила на пятку,
Яблок наелся большой крокодил,
Тигр полосатый банан проглотил.
Зебры в сапожках гуляют по саду,
Шею жираф опустил за ограду.
Куры из плошки пшеницу клюют,
А петуху подойти не дают.
Кошек на спинах катают собаки,
Бегают быстро варёные раки.
Долго еще бы я так рисовал,
Только братишка листок мой — порвал!
ВИРТУАЛЬНЫЙ МИР
Что за чудо из чудес –
Наш технический прогресс!
Есть компьютер и Айфон,
Интернет, магнитофон.
Есть там песни и «страшилки»,
«Догонялки» и «смешилки».
Лишь открою ноутбук,
Мне учиться – недосуг.
А ещё скажу вам я,
В Интернете есть – друзья.
Кликну в Гугле я пароль –
Отвечать, дружок, изволь.
Вместе бродим по страницам,
Спать не хочется ложиться.
А порой и до утра
Продолжается игра.
Мы штурмуем звездолёт,
Ну, а школа — подождёт!
Но отец нашёл дневник
И пароль поставил вмиг…
У КОГО КАКОЙ ЯЗЫК
Говорит корова: «Му - у-у»
И не знает почему.
Но к бурёнке я привык,
У неё такой язык.
«Бе-е-е», — пропел барашек белый,
До коровы мне нет дела.
У меня есть тоже рожки,
Уходи с моей дорожки!
«И-го-го!» — воскликнул конь,
У меня в груди гармонь.
Могу быстро я бежать
И, подпрыгивая, ржать.
«Гав!» — пролаяла собака.
Не страшна Трезору драка.
Чтоб не лазил хитрый вор,
Сторожу хозяйский двор».
«Мяу-мяу, — шепнула киска,
Меня слышно только близко.
Слаб мой голос для ушей,
Но опасен для мышей».
В разговор вступила свинка,
Почесать просила спинку.
«За уход благодарю.
Всем спасибо. Хрю-хрю-хрю!»
Забежала квочка в сад,
Ищет маленьких цыплят:
« Быть наседкой нелегко!
Где вы, детки? Ко-ко-ко.»
Говорит «Ку-ку!» кукушка,
А петух — «Кукареку!»
«Га-га-га!» — полна кормушка,
Не мешайте гусаку.
Стонет голубь-недотрога,
Филин ухнул далеко.
Языков на свете много,
Все запомнить нелегко!
РЕМОНТ
Жили братья «Бух» и «Бах»
На соседних этажах.
И от стука их с утра
Просыпалась детвора.
И сестра у них была —
Голосистая пила.
Целый день на этаже
Громко пела: « Жж…да жж…»
Распахнёшь поутру дверь:
«Ззззззз…» — звенит упрямо дрель.
Дырок сделала не мало,
Чуть сверло не поломала.
И на лестнице погром:
Вот маляр идёт с ведром,
Кафель плиточник кладёт,
Клей на пол из банки льёт.
Я строителям сказал:
« Это дом или базар?
Всё визжит, гремит, гудит —
Голова у нас болит!»
А прораб кивнул в ответ:
«Шумно очень, спору нет.
Но покрасим все, прибьём —
Не узнаешь старый дом!»
СИНИЦА
песенка-погудка
— Синица, синичка! Как живёшь ты, птичка?
— Я в саду летаю. С бабочкой играю.
— Синица, синичка! Что клюёшь ты, птичка?
— Червяков и мошек, да немножко крошек.
— Синица, синичка! Где поёшь ты, птичка?
— Щебечу на ветке, чтоб проснулись детки!
ПРОГУЛКА
В будни и по воскресеньям
Нет покоя детворе:
Ждут Дениса с нетерпеньем
Все подружки во дворе.
Рано утром, без опаски
Прямо в двери к нам стучат.
Только вывезу коляску —
Нет отбоя от девчат.
Спорят, не было б ошибки:
Чей катать пришел черёд.
А Денис сидит с улыбкой,
Крутит руль и кнопки жмёт!
ПРОСЬБА
Прозвенел будильник утром,
Мама шепчет мне: «Подъём!».
Натянув штаны и куртки,
В детский сад мы с ней идём.
В детсаду игрушек много,
И друзей есть — целых три,
Но сказал я маме строго:
«До обеда забери».
«В три зайду,— сказала мама,—
Мы должны идти к врачу».
Но ответил я упрямо:
«Во дворе играть хочу!
Логопед, английский, книжки —
Снятся ночью в каждом сне!
Я же маленький мальчишка,
Наиграться дайте мне!
На машинках покататься,
Самокат снести во двор,
На качелях покачаться,
Перелезть через забор,
Погонять с друзьями мячик,
Голубей пустить в полёт…
Мне — таких уроков хватит!
Ну, а в школу — через год!»
ЦВЕТНЫЕ СНЫ
Ночью в дом приходят сказки,
Закрывают мягко глазки,
И плывут цветные сны
В свете призрачном луны.
В них лохматые медведи
Ездят ловко на мопеде,
И заходит в гости слон —
С тротуара на балкон.
В них веселые мартышки
Вслух мои читают книжки
И смеются — Ха-Ха-Ха! —
Слыша трели петуха.
В них борюсь я на татами,
У доски сдаю экзамен.
А однажды снилось мне,
Что скачу я на коне.
В них друзей мелькают лица,
Голова моя кружится,
Все плывет, стихает гул,
Гаснут краски. Я уснул…
