На века вместе

на века вместе

Язык – мощная вещь. Порой незаметные на первый взгляд черты языка выдают информацию о человеке: происхождение, род занятий, образ мыслей, даже место рождения...

Лилия Каримьяновна Файрузова блестяще владеет русским языком, она интересная рассказчица, и потому вдвойне было приятно услышать вдруг уральский говор. Сейчас уже редко, даже на Урале, услышишь «баушка», «ребятёшки».

– Я из Сатки, многонационального города. Так уж принято там говорить – много, быстро, с необычной интонацией, вот и впитала все особенности местной речи. Я так любила русский язык и литературу и не понимала, почему русские ребята могли быть небрежны в письме, устной речи, допускать по несколько ошибок в словах. У меня-то было все хорошо, я училась отлично! – не без гордости вспоминает Лилия Каримьяновна, но родной татарский язык она осваивала в деревне.

Для его изучения гораздо важнее свободная любознательность, чем грозная необходимость, как говорил древний философ, но в ее случае была именно необходимость.

– На каникулы родители отправляли нас с братом в Тугузлы в Башкирию к бабушке с дедушкой. Мы ездили им помогать на сенокос, уборку картошки. Но бывало взрослые одни работали в поле, тогда с нами оставался двоюродный брат Роберт. Так вот он, на правах старшего, настойчиво требовал от нас, городских, учиться говорить по-татарски. И это было логично: деревни-то были тогда национальные, даже в школах учились на родном языке, и пожаловаться было некому: бабушки и дедушки русского вообще не понимали!

Начинали с простого – названий того, что окружало, чем пользовались постоянно в обиходе. Так, благодаря Роберту, научилась разговаривать на родном языке. Правда, мой будущий муж, а он тоже из деревни, когда меня представлял своей матери, заявил, что я вообще ничего не понимаю и не умею разговаривать на татарском, но та – мудрая женщина, успокоила его: «Кровь у нее татарская, душа татарская, раз говорить учится. Мне этого достаточно, я ее понимаю». Он до сих пор снисходительно наблюдает за моими языковыми упражнениями: разговариваю со свекровью, подругой, что-то рассказываю, объясняю – его это забавляет. Иногда вообще говорит: «Скажи уж лучше на русском». А вот наш сын, увы, родного языка не знает.

Несмотря на то что Лилия и ее брат родились в городе, в детстве и юности они много времени проводили в деревне, где бытовали свои традиции. Во главе угла было довольно строгое воспитание: перечить старшему поколению не полагалось. Правда, особых реликвий от деда с бабушкой не перешло, и ярких воспоминаний о событиях, одежде память тоже не запечатлела.

– Видимо, время было такое, – вздыхает Лилия Каримьяновна, – в деревнях люди же постоянно в работе, так что наряжались редко. Бабушка постоянно ходила в длинной юбке, фартуке, на голове платок, носки шерстяные, тапочки, все время в каких-то заботах – по дому, огороду, хозяйству.

Зато вкус детства очень хорошо помню. В деревнях мясо, чтобы сохранить, солили и вялили. Из конины делали колбаски – казылык, казы – в чулане в темноте сушили, они хранились месяцами без копчения, без холодильников. На каникулах бабушка нас кормила казы, клала в суп и нарезала на стол. Блюдо, конечно, соленое, но безумно вкусное. Помню, мы залезали в чулан и таскали эту колбасу. Сейчас даже в деревнях редко кто ее делает. Но у нас это национальное татарское блюдо любят все, даже русские снохи.

Еще одна вкусная вещь – вяленый гусь – каклаган каз. Гусей держали сотнями, мясо их готовили просто и вкусно: выпотрошенного вымытого гуся натирали, обсыпали солью, полностью набивали солью тушку и подвешивали за лапки в темном сухом, проветриваемом помещении. Через несколько месяцев мясо готово к употреблению. Однажды мы с мужем уже в Пойковском так приготовили гуся, подружка долго сопротивлялась: «Не буду есть сырое мясо!», а потом сколько лет еще вспоминала: «Помнишь, гуся у вас ели?».

Лилия Каримьяновна отмечает: за очень недолгое время в поведении поколений многое поменялось.

– Во времена нашей юности мы дружили все, не различая национальности, чаще браки-то заключались только между людьми своего народа, иначе невозможно было получить благословение родителей. «Ой, русская! Ой, украинка! Ой, татарин! Что будет-то?» причитали. Да ничего не было! Рождались дети, крепли семьи. Ведь и татарская, и русская семья разойтись может, а татарско-русская – на всю жизнь.

Сейчас на каждом шагу встретишь смешанную семью. Русские, татары, украинцы, башкиры – они же женятся друг на друге, замуж выходят. И я совсем не против! У нас невестка русская – ну как можно было пойти против сына? Да, она другой веры, но это нам не мешает, наоборот. Она сходила на 19 января в церковь, принесла святой воды и мне! Так и я в эту воду верю! Попила, дом окропила, цветочки полила – и такая в душе благодать от этого… А в машине у сына висят старинные мусульманские четки – и его русской жене это ничуть не мешает. Племянники тоже привели в дом русских жен. Хазрат говорит: «Бог у всех народов един, просто молимся мы ему на разных языках».

А главное, я уверена, когда люди так тесно, семейно сближаются, не остается места распрям, вражде: ну как противостоять народу, с которым породнился кровно? Только вот странно – у нас, в России, эти связи крепнут, а где-то слабеют. Мы всегда бок о бок и в Сатке, и в Пойковском, жили с украинцами, и потому недоумеваем, что произошло, ведь народы не на словах, по-настоящему братские, от братства так просто не отказываются.

С 1981 года Лилия Каримьяновна и Бари Насипович Файрузовы живут в Пойковском. Поселок, с которым связано множество воспоминаний, по праву считают своей родиной. Первым местом пойковской прописки был балок в Медвежатнике. Не зная такого слова ни на русском, ни на татарском, девушка в письме прочла сообщение будущего мужа о купленном доме по-своему: «полторы тысячи белок» (он писал, что купил балок за полторы тысячи). Подружки ободрили – значит, шубу невесте шить собирается, молодец! Вопросы о белках изрядно удивили новоиспеченного северянина: что-то с невестой происходит, пока не догадался, в чем причина.

– Никакие письма избранника, работавшего на Севере и звавшего за собой, объяснить не могли, что такое «балок», – улыбается Лилия Каримьяновна. – После свадьбы родня переживала, куда, в какие условия уеду жить, на что Бари авторитетно заявлял: все есть – дом, гарнитур кухонный, спальный, посуда. Мы шли к дому, а я расспрашивала его: «Боря, почему тут люди на дачах живут? Мы же зимой на дачах редко бываем». Он улыбался и молчал. Балок оказался вагончиком, причем уже занятым семьей деверя – они тоже приехали устраиваться на Север. Все, что было – это железная кровать, самодельные шкаф с атласной шторкой, стол и лавка у стены.

Весной впечатления усилились – супруг специально привез ее на Север зимой, потому что весной с непролазной грязью, трапами, низким небом, комарьем и мошкой едва бы что-то получилось из этой затеи. А зимой относительно чистенько, что под снегом – ни за что не догадается, глядишь, за зиму пообвыкнет. Так и вышло: к середине лета родственники-квартиранты освободили занимаемую половину, и Лилия Файрузова занялась обустройством жилья на свой вкус. Купила на смену самодельному настоящий шифоньер, линолеум на пол, пылесос, с большой земли привезла стол-тумбу, журнальный столик, швейную машинку, мать выслала свадебный ковер во всю стену.

– Соседки, подружки говорили, мол, дурочка, зачем такое добро в балке – ладно бы в квартире. А мне хотелось жить здесь и сейчас, и я всем пользовалась, – говорит Лилия Каримьяновна. – Зато у нас было уютно, на праздники собиралось до 20 человек – как-то все помещались. В качестве мест для сидения шли лавки, тот же пылесос, еще не расколотые чурбаки. А снаружи все было прозаичнее: дощатый пристрой – сени, поленницы дров рядом, соседские домишки, вагончики. Так вокруг в приспособленных вагончиках жили все – из разных городов и сел Башкирии, Татарии, Сибири, Украины! И уж точно делить и завидовать было нечему, наоборот, делились всем: кроватями, матрасами, посудой, пирогами. Здесь мы жили, тут же играли дети, никто никогда не запирал дверей.

Пойковчане, прошедшие эту балочную школу, сохранили широту души, энергию, готовность действовать в любой момент, приходить на помощь. Накануне Нового года Лилия Файрузова, самый энергичный, задорный, неунывающий житель во дворе, организовала соседей на строительство снежного городка для ребятишек. Убедила, уговорила, заставила, привлекла – и у соседей получилось хорошее предновогоднее приключение, вечера без телевизоров и диванов, и азартная коллективная работа. Примерно в таком режиме жили пойковчане времен строительства поселка – работали и веселились все вместе, невзирая на статусы, должности, положение и происхождение. Поселок стал одной из точек на Севере, где перемешиваются потоки национальных кровей, где «голос крови» не просто красивая фраза, а синоним чувства, которое сильнее предрассудков и стародавних табу.

«Если в тебя бросили камнем, брось обратно хлебом» – гласит старинная татарская пословица. Предки татар и русских еще с давних времен выяснили отношения и связали друг друга не то что дружескими, а глубоко родственными узами. Сегодня, пожалуй, каждая вторая фамилия в России – татарская, только звучит на русский лад.

Татьяна КАБИРОВА.