Оглавление
Введение 3
культурная мифология реки Чусовой по книге Иванова 5
Заключение 10
Список литературы 11
Введение
Обилие всякого культурного продукта - от сериалов до спектаклей и книг - все явственнее ставит перед зрителями и читателями очень простой вопрос: зачем? Для чего нам все это смотреть или читать? Что нового, неизвестного могут нам поведать авторы? Есть ли смысл во всем этом множестве?..
Модный ныне пермский писатель Алексей Иванов пишет толстенные романы, удивительно легко наполняя их этим самым смыслом. «Сердце Пармы», «Золото бунта», «Географ глобус пропил», «Общага-на-Крови». А сейчас говорят о книге «Message: Чусовая».
Это не обычный ивановский роман, скорее монография, культурологический путеводитель по самой известной, как утверждает автор, уральской реке. Уж не знаю, самая ли, но Чусовая - река действительно необычная, единственная, которая пересекает Уральский хребет с востока на запад. Красивая и коварная, со своими скалами-«бойцами», о которые когда-то бились плоты «железных караванов». Именно в этих декорациях происходит действие исторических романов Алексея Иванова.
Начинается Чусовая, кстати, у нас на Южном Урале, неподалеку от Верхнего Уфалея. И дальше течет себе на север, нанизывая, как на кукан, области, климатические зоны, народы, эпохи и человеческие истории. Писательское мастерство самого автора как раз и состоит в том, чтобы выпукло представить этот эффект.
Иванов читает Чусовую как текст, и модное нынче английское словечко «message» неспроста: любое место на Земле имеет свое «послание». Разница лишь в том, что у Москвы или Нью-Йорка «читателей» много, у Чусовой или Аркаима единицы.
Иванов кропотлив, порой кажется, что «мессидж» будет погребен в многочисленных деталях. Флора и фауна, сакральный смысл уральских заводов и вогульские демоны, набеги и походы, Строгановы и Демидовы: Круг цитируемых источников и авторов впечатляет (есть среди них и наш археолог С. Боталов). Но всякий раз искры смыслов возникают вовремя и неожиданно - это придает почти пятисотстраничной книге литературную динамичность.
Культурная мифология реки Чусовой по книге Иванова
Чусовая Иванова - образ иной русской цивилизации, отличный от московского, в каком-то смысле вариант развития России. Внимательно «прочитанное» место способно дать ответы буквально на все вопросы. Иногда автор переходит на чистую публицистику, говоря о традициях бизнеса, об экологии или о туристическом потенциале своего края. Но главное все же не в этом. Иванов, по сути, описывает Центр Мира, Пуп Земли, иными словами структурирует свои знания в настоящую мифологию. Вопреки вульгарным о ней представлениям она не синоним сказки, а самый что ни на есть актуальный «нон-фикшн», потому что вписывает человека в этот мир и дает представление о смысле жизни. «Чудеса, они в чем-то лишены подлинности, - замечает писатель. - Они не в силах заставить зазвучать какую-то очень важную струну в человеке. Может быть, эта струна называется душой».
Чусовая Иванова – это место столкновения, конфронтации, взаимодействия и смешения разных народов, разных сословий и промыслов, разных жизненных укладов, разных вер; их сплав в единое целое во славу и для укрепления Государства Российского. Речной разбойник здесь может стать народным героем, крепостной – миллионером, горный завод – маленькой армией, а «ревнители древлего благочестия» - хранителями вогульских мифов.
Здесь все или прекрасно или ужасно – посредственного просто не бывает. Люди - или герои и святые или злодеи и душегубы, а порой и то и другое сразу. Река Чусовая - сказочно красива и чудовищно коварна. Горные заводы – одновременно неисчерпаемая кладовая богатств и экологическое бедствие. Все кипит, бурлит, смешивается, обращается в противоположное, порождает новые смыслы и новые ценности.
В таком краю жить трудно, но интересно и хочется – а все потому, что здесь все еще очень несовершенно, а стало быть, не завершено. А раз до окончательного становления, за которым неминуемо следуют стагнация и упадок, еще очень далеко, то лучшее - впереди.
Урал без Чусовой — как паруса без мачты, как кони без упряжки, как планета без орбиты. В прошлом «государева дорога», по которой шли «железные караваны», ныне — прекрасный туристический маршрут, по которому скользят байдарки, а также это национальный парк горнозаводской природы.
В 1701 году Указом Петра I тульский мастер оружейного и железного дела Никита Демидов получает право строить заводы на Урале. С этого времени жизнь уральского села надолго будет связана с этой фамилией.
От старого времени сохранилось немного: пруд и несколько старинных построек. Природа везде хороша, но здесь и река, и пруд, и скалы, и камни, и висячий мост, и поля, подступившие к домам, и лес вдалеке, и красивая, как дворец, новая школа.
Давно уже не сплавляют по реке Чусовой караваны с кричным железом, но каждый год с мая по октябрь идут мимо нашего села байдарки и яркие катамараны. Первым встречает их камень-боец Шайтан, прозванный так за то, что очень уж сложно обойти его стороной. Причалив у его подножия, туристы поднимаются на вершину к одинокой берёзе, чтобы взглянуть с его высоты на окружающие красоты.
При чтении исторических описаний понимаешь — автор совсем не зря подробно описал арену всех этих событий. К хорошо структурированному (как автором, так и матушкой природой) течению реки постоянно возвращаешься, и перед глазами возникают отчётливые сцены разных времен — от ермаковского похода до последних лет жизни украинца Василия Стуса, отбывавшего наказание в лагере «Пермь-36».
Чусовая — река существенно капиталистическая. Если у американцев был свой Дикий Запад, то у русских, безусловно, имеется Дикий Восток, причём на пару веков раньше. Тут было и подавление (с небезуспешными попытками интеграции в общество) местного населения, огромных полчищ вогулов (манси), татар и башкиров. И освоение бескрайних земель (цари определяли владения купцов целыми бассейнами рек, а не искусственно проведёнными границами на картах). И перманентная лихорадка — медная, железная, малахитовая, золотая. И решение логистической мегазадачи по доставке всех эти богатств к расположенным за тридевять земель центрам потребления. И, конечно же, крупнейшие капиталисты России всех времен.
Именно на реке Чусовой располагались империи двух главных капиталистических семей Российской империи — Строгановых и Демидовых. Одни закрепились на реке при Иване Грозном, вторые — при Петре І. Одни облюбовали западные склоныУрала, вторые довольствовались более удалёнными частями. Именно на реке Чусовой столкнулись две бизнес-империи, инь и ян российского капитализма.
В политической истории централизованного государства российского всегда чётко просматривалась сильная дихотомия типов правителей: царь-батюшка и кровожадный тиран. Наиболее успешные умудрялись сочетать две эти личины. Алексей Иванов дает нам понять очень важную вещь: эта дихотомия справедлива не только для политико-административного управления империи, но и для управления хозяйственного, менеджерского. На Урале власть царя была очень далеко, а вот власть горных начальников и заводских управляющих — рядом, а потому безмерна. Строгановы и Демидовы занимались, по сути, одним и тем же — добывали лес и руду, плавили чугун и отправляли всё это добро в центральные регионы страны. Но у каждой из этих двух семей была своя, как бы сейчас сказали, система корпоративных ценностей.
Строгановы воплощали в себе образ царя-батюшки, капитализма с человеческим лицом. Вся семья принимала решения сообща, главный принцип ведения бизнеса — «Родовые вотчины остаются в роду!». На их заводах рабочим сносно платили, давали оплачиваемый больничный отпуск, обустраивали быт, строили монастыри, помогали талантам, основывали художественные промыслы. Строгановы активно участвовали в судьбе российского государства: снабжали экспедиции, в том числе и Ермака, давали огромные деньги на восстановление страны после Смуты, участвовали в разработке проектов реформ Александра I. Во многом благодаря такому «левому крену» строгановские заводы обошла стороной кровавая лава Пугачёвского бунта.
Демидовы же олицетворяют образ бездушных эксплуататоров, не видящих ничего, кроме личной наживы. Главный принцип ведения бизнеса — «Моему карману родни нет!». На их каторжных заводах из людей выжимали пот и кровь, нещадно обирали окружающую среду. Их меценатство выглядело скорее попыткой откупиться от России, чем помочь ей.
Алексей Иванов тонко подмечает огромный социальный отпечаток этих двух сторон российского капитализма. Внешний вид Перми — вотчины Строгановых — непримечателен, и её жители пассивны, скромны, местечковы. Другое дело — Екатеринбург, являющийся олицетворением демидовского «дикого счастья»! Тут когдато мыли коней в шампанском золотодобытчики, которых в недавние времена сменили нувориши с эскадрильями гидропланов на уральских озерах и священники, купившие для проповедей целый телеканал. Весь смысл жизни — быстро разбогатеть и так же быстро пустить капиталы на ветер. Показная, взрывная, иррациональная энергия! Автор напоминает нам об одном из самых известных выходцев из этих мест. Правление первого президента России было ознаменовано мёртвой хваткой в борьбе за власть, бессмысленной пляской на развалинах державы — и всё впустую, на ветер.
Раньше для понимания сущности капитализма нашему читателю приходилось довольствоваться преимущественно драйзеровской трилогией об американском капиталисте Фрэнке Каупервуде. Пропагандистская литература доверия не внушала, написанное для масс правдивое описание фабричной России отсутствовало по понятным причинам. В 90-е было не до того — одни выживали, другие учились делать деньги из воздуха. Алексей Иванов оказался с нужным текстом в нужное время.
Заключение
Иванов далеко не первый крупный писатель с Урала и не литературный первооткрыватель этого яркого региона. Но он первый, кто, во-первых, заставил снобов из европейской части России бредить Уралом так же, как раньше бредили индейской Америкой, а во-вторых, рассказывая об Урале, имел в виду и не столько региональную этнографию, сколько историко-культурную проблематику России в целом.
