Дворик бабушки Егоровны
Кошка-Маруська и Тузик
Жила у бабушки Егоровны кошка Маруська. Да не просто жила-поживала. Кошка себя хозяйкой считала. Егоровна тут нужна, чтобы коровку доить, коровка — молоко и сливки домой приносить. Овечек Егоровна держала, чтобы Маруська, если заскучает, с клубком шерсти играла. Мягко спала Маруська, сладко ела, на мышей даже смотреть не хотела.
Егоровна иногда даже сердилась:
- Где это видано, чтобы в доме кошка жила и мыши водились? Смотри, лентяйка, прогоню со двора!
Маруська бабушки не боялась, знала, что та невсерьёз ругалась. Вьюном хитрюга вокруг Егоровны вьется, мурлычет, мягким бочком об ноги трется. Бабушка головой покачает, вздохнет:
- Ну что с тобой делать?- да в миску молочка нальет.
Как-то по утру погнала Егоровна коровку с овечками в поле, а домой пришла не одна. Рыжий щенок скачет у ног. Хвост свой хватает, весело лает.
Откуда взялся, непонятно, да только такой щенок занятный! Круглые, как пуговицы глазенки блестят, ищет-выбирает, кто с ним поиграет.
Маруська выгнула спину дугой, шерстку – дыбом, хвост – трубой. На щенка зашипела, на хозяйку с укоризной посмотрела:
- Зачем в хозяйстве щенок, какой от него прок?
Щенок с перепугу попятился, за Егоровну спрятался. Та Маруське пальцем погрозила:
- Не обижай малыша. Будем его Тузиком звать. Станет он здесь жить, со всеми дружить.
Маруська фыркнула сердито:
- Вот еще! Повернулась спиной, пошла домой.
Тузик не расстроился, быстро во дворе освоился. Наведался в огород, поглядел, что растет. Проверил погреб и сарай – обнюхал каждый уголок, - мыши сразу наутек.
Порядок навел – отдыхать пошел. Под окошко пришел – ушами повел. Бабушка Егоровна телевизор включила, а там песни поют. Тузик наш тут как тут. Подпевает, старается. Хорошо получается!
Маруська не утерпела, Тузику подпела. Поют дуэтом, не ссорятся при этом. Больше Маруська на Тузика не злилась, как тот запоет – рядышком садилась.
Петя и Пьер
Было в хозяйстве у бабушки Егоровны три курочки, да Петя-Петушок. Красавец-петух, белые перышки. Хорош Петя-Петушок — красный гребешок, шелкова бородушка, маслянна головушка, глаз золотистый, крик голосистый. По двору шагает, кур охраняет. Сор разгребает, червячка найдет. Сам не съест, всех созовет.
- Уж такой наш Петя хозяйственный да внимательный, - кудахчут куры.
А Петя взлетит на забор и смотрит на них сверху вниз:
- Так-так, всё верно говорите.
Вечеров в курятнике курочки прыг - на насест, а Петя на шесток, повыше — смотрит, всё ли в порядке или где неполадки. Нет ли дыр в заборе, лисе на радость, курам на горе.
Так и шли день за днем. Да вот подарили Егоровне второго петуха — с выставки, заморского. Пьером зовут. Уж так хорош, глаз не оторвать. Выступает важно, выглядит отважно. Перья сверкают, красками играют — хвост как у павлина — видный мужчина. Клюв начищен, на шпорах глянец — как на бал нарядился — знамо, иностранец.
Только утро наступает, куры во двор высыпают, и вот хлопочут, каждая Пьера порадовать хочет. Теперь они сами червяков добывают, Пьера угощают.
А он клюв воротит:
- Фи на ваше угощенье. Вот если бы орехов или печенья.
Куры в тревоге:
- Не протянул бы ноги.
Согласился Пьер зерен поклевать — кинулись курочки их искать. Сор разгребают, зернышки выбирают, на Петю внимания совсем не обращают.
Петя загрустил, голову опустил, гребень повесил, не поёт больше песен. Сидит на шестке в своем уголке.
Вечером курицы на жердочку — прыг. Пьер выше всех устроился: «Так, мол, привык».
Ночь на дворе. Все уснули. Только Пете не спится. Да ещё не дремлет лисица. Крадется, старается, к курам подбирается.
Петя лису заметил. Закричал, закукарекал, бросается в бой, рискует собой.
Пьер кричать не стал — в обморок упал. Насилу куры его у лисы отбили.
Утром Пьер очнулся, отряхнулся, встрепенулся. К курам выходит, глазом поводит. Только зря старается. Курам Петя больше нравится.
- Он наш спаситель, он наш герой. Мы за Петей, как за стеной.
Теперь Пьер загрустил, голову опустил. Пьера Егоровна отдала соседке — пусть для красы сидит на ветке.
Петя на заборе, как всегда в дозоре, службу несет. Кур стережет.
В курятнике снова мир и покой. Вот у нас Петя какой!
Пьяная вишня
Случилось как-то бабушке Егоровне на несколько дней из дома уехать. Пошла она к соседке.
- Пригляди, Нюрочка. за хозяйством.
Хорошая у Егоровны соседка, только рассеянная очень. Книжки читает — всё вокруг забывает. Кур покормила — калитку не закрыла. Закудахтали курицы — и бегом на улицу.
Петуха Пети дома нету — пошёл к соседу Пьеру крошек поклевать, о заморской жизни поболтать.
Кошка Маруська на крылечке сидит, щурится лениво: «Не загнать ли кур в крапиву? Нет, лень». Хвост пушистый вокруг лап обернула, Тузику-щенку — на кур кивнула. Тот рад стараться, за курами гоняться.
Только они на щенка и внимания не обратили — по улице припустили. Слыхали они, как сплетницы-сороки трещали, что за огородом деда Савелия гору вишен видали. У деда на солнце компот забродил, вишни в компоте «пьяными» стали. Выплеснул дед компот, поворчал, землицей ягоды закидал.
Куры сор разгребли, вишни нашли, наклевались от души. Домой идут, песни поют, лапы курьи заплетаются, о кочки спотыкаются. Дошли до дому упали на солому. Рядком лежат, беспробудно спят.
Зашла во двор Нюрочка — руками всплеснула.
; Вот беда — курочек не сберегла.
Решила их ощипать — пух да перья собрать. Будет Егоровне подушка на
память о несушках.
Куры в ощип попали и ох не сказали. Нюрочка пух и перья собрала, сушить понесла. Ощипанных курочек на солому сложила и тут же забыла. Спят куры.
Солнышко спряталось, ветерок подул, просквозил, курочек разбудил. Вышли они во двор, все как на подбор — синие крылышки, на крыльях пупырышки.
Увидали их Тузик с Маруськой, бросились наутек — с перепугу отдавили лапки друг другу. Петя-петушок вернулся домой. На забор взлетел, на кур поглядел, с испугу упал, голос потерял. На земле сидит, молча глядит: «Нет ни пуха, ни пера. Кто унёс всё со двора?»
Егоровна вернулась, курам ужаснулась. Печку протопила, кур вокруг усадила, всех отогрела, сидеть дома велела.
Долго ещё курочки — голые фигурочки, за печкой скрывались, выйти стеснялись.
Сидорова коза
Был у Егоровны в деревне почтальон Сидор. А у Сидора была коза — Кощейка, прожорливая, но тощая.
Идет бывало Сидор по деревне, сумка с почтой при нем, в сумке письма и газеты. А Кощейка при этом рядом бежит, газету стянуть норовит.
Ей лист что газетный, что капустный — всё вкусно. Бегала Кощейка, что твоя ищейка, — что плохо лежало — пиши пропало. И повидло, и репей — всё сгодится ей. Что удастся стащить — из журнала страницу или конверт с письмом всё съест в один присест.
Ещё Кощейка «Беломор» обожала. Вместо конфет папиросы жевала.
Однажды, пока Сидор с соседом Петром рассуждал о том, о сём Кощей-ка у них целую пачку «Беломора» стащила. Даже жевать не стала, целиком проглотила.
Ох, и плохо потом Кощейке было — и шатало её, и мутило.
Всем известно — капля никотина лошадь убивает. Теперь и Кощейка про это знает.
Вскоре после этого случая достал Сидор при Кощейке из кармана пачку «Беломор-канала». Что с козой при этом стало!
Кощейка головой рогатой замотала, глаза как блюдца, ноги трясутся. В сарайку убежала, в сено зарылась, хвост поджала.
Почесал Сидор в затылке — что же я — глупей козы? Да я умней её в разы. Надо мне бросать курить, начать за здоровьем следить, зарядкой заниматься, холодной водой обливаться.
Никто точно не знает — померла ли от никотина лошадь.
А вот Сидор и Сидорова коза с табаком больше не дружат, живут себе, не тужат.
