Несвободная свобода

  Несвободная свобода.

  В последние годы мы наблюдаем достаточно сложную ситуацию в части проявления экстремизма, терроризма, иных форм посягательства на безопасность государства, его целостность, на безопасность общества. Непростая международная обстановка, к сожалению, отражается и на Российском государстве, о чем говорит неутешительная статистика последних лет. В этих условиях российскими парламентариями было предложено внести соответствующие поправки в действующее законодательство, создав «защитную стену» от подобного рода противоправных действий. Изменения законодательства в свете принятия Федерального закона от 6 июля 2016 г. «О внесении изменений в Федеральный закон «О противодействии терроризму» и отдельные законодательные акты Российской Федерации в части установления дополнительных мер противодействия терроризму и обеспечения общественной безопасности» (далее - ФЗ от 6 июля 2016 г. ) во многом определили перспективные направления криминологической превенции религиозного экстремизма и терроризма в стране и  позволили переосмыслить ключевые подходы в определении вектора правового воздействия на данную проблему.

  Деятельность законодателя направлена на обуздание «адской силы», способной разрушить целостность и суверенитет Российской Федерации, подорвать её авторитет на мировой арене. В частности, в поле внимания правотворцев оказались многочисленные религиозные организации, деятельность которых ранее была практически скрыта от государственного контроля. Можно назвать несколько факторов, обусловивших такую позицию законодателя, но, пожалуй, главные их них, во-первых, рост числа преступлений экстремистской направленности и террористического характера, во-вторых, рост числа религиозных организаций.

  К сожалению, именно в недрах последних (но не только их) порой скрываются представители, в том числе и организаторы различных экстремистских групп и банд-формирований, хотя идейная основа религиозных организаций должна быть совсем иной. Учитывая непростую ситуацию в стране и мире, повышение угрозы экстремизма и терроризма, вербовку представителями запрещенных религиозных группировок и откровенных банд-формирований граждан Российской Федерации, как внутри страны, так и за её пределами, принятие ФЗ как нельзя своевременно и целесообразно. Но эта целесообразность необходима, прежде всего, государству для выполнения некоторых своих функций. Между тем, у государства имеются вполне конкретные обязанности перед гражданами, отраженные в Основном Законе страны.

  Интересной новеллой является статья 205.6 УК РФ «Несообщение о преступлении», которая вводит ответственность за несообщение органам власти «о лице (лицах), которое по достоверно известным сведениям готовит, совершает или совершило» теракт, вооруженный мятеж и некоторые другие виды преступлений», предполагая в виде санкции – до одного года лишения свободы. Законодателя не смущает, что, например, в некоторых республиках ЮФО вряд ли найдется человек, который не знает кого-то хотя бы одного человека, ушедшего в горы или в лес. Не касаясь моральной стороны вопроса, когда людей массово заставляют становиться «стукачами» в отношении своих родственников или друзей, трудно даже представить, какие последствия может повлечь ситуация, когда сотни тысяч человек одномоментно окажутся под угрозой привлечения к уголовной ответственности за недоносительство. Законодателя не смущает тот факт, что в республиках Северного Кавказа очень прочны семейные узы, семья является самым важным в жизни человека элементом, не считая религиозных взглядов и идей, а близость родства в тех регионах очень высокая. Как все это соотнести со ст. 51 Конституции РФ - большая загадка! Особенно для правоприменителя. Еще большим курьезом такое положение дел становится на фоне декриминализации домашних побоев. Становится непонятно, почему домашнее ежедневное издевательство в отношение близких родственников допустимо, но недоносительство является уголовно наказуемым деянием? Очевидно, логика здесь отсутствует совершенно.

  Не меньше вопросов вызывает термин «экстремизм» в его интерпретации законодателем. Например, имеется некоторая информация о том или ином событии. И это событие необходимо освещать так, как считает власть. Например, подвиг двадцати восьми панфиловцев или действия Красной Армии во время освобождения захваченных гитлеровцами земель, как на территории СССР, так в странах Восточной и Центральной Европы во время Великой Отечественной войны. Если власть читает, что подвиг панфиловцев имел место быть, то и общество должно считать также. И власть не интересует тот факт, что историческая наука располагает совершенно другими данными, основанными, к слову сказать, на информации из Генеральной Прокуратуры СССР. И в этой информации нет даже намека на такого рода «подвиг». Или бомбежки немецкого Дрездена британской авиацией в конце второй мировой войны, что признанно всеми зарубежными учеными. Однако и такая позиция может рассматриваться как «экстремистская».  А если подобный подход экстраполировать на другие науки? В том числе, на юриспруденцию?!

  Не менее интересен подход, который продемонстрировал законодатель при решении вопроса с миссионерской деятельностью. Так, миссионерской деятельностью будет признаваться деятельность религиозного объединения, направленная на распространение информации о своем вероучении среди лиц, не являющихся последователями этого религиозного объединения, в целях вовлечения указанных лиц в состав его участников, осуществляемая непосредственно религиозными объединениями либо уполномоченными ими представителями публично, в том числе при помощи средств массовой информации и сети «Интернет». При этом миссионерская деятельность должна осуществляться в «культовых помещениях, зданиях и сооружениях», а также земельных участках, находящихся во владении религиозных организаций, в местах паломничества, на кладбищах и в крематориях, в помещениях образовательных организаций, исторически используемых для проведения религиозных обрядов. Миссионерская деятельность в жилых помещениях оказывается запрещенной. При этом на религиозное объединение возлагается ответственность за деятельность уполномоченных им миссионеров.

  Справедливости ради отметим, что объединение предполагает определенную структуру и устойчивость. Соответственно, раздача религиозной литературы или публичное выступление, в котором спикер освещает религиозные вопросы в частном порядке, не является преступлением. Впрочем, судебная практика складывается иначе. Достаточно вспомнить процесс над Дмитрием Угаем.

  Параллельно можно, в качестве примера, указать на факт, когда в светских вузах светского государства (!) водятся теологические факультеты либо кафедры! Никак иначе это, кроме как издевательством государства над собственными гражданами назвать нельзя.

  Разумеется, большая часть норм, введенных или «модернизированных» благодаря ФЗ , «работать» не будет. И дело здесь не только в дискредитации самой идеи борьбы с экстремизмом и терроризмом. Дело в неуважении к закону самим законодателем, ведущее к девальвации уголовного закона, а в перспективе -  и вообще законодательства, к правовому нигилизму, ослаблению моральных и правовых скреп государства, без которых оно обречено на саморазрушение. А самое главное – попрание основных прав и свобод человека и гражданина, попрание свободы, широко декларируемой в статьях Конституции!