ТАЙНА ЩЕЛОКОВСКОГО ХУТОРА
Никогда, никогда не гуляйте поздними вечерами по Щелоковскому хутору. Вовсе не потому, что в лесной пугающей темноте можно внезапно натолкнуться на освещенную серебряным лунным светом поляну, на которой бледные призраки полицмейстера Махотина и купца Щелыкова азартно сражаются в карточной игре за право вечного ночного владения мятыми ореховыми зарослями. Не напугает смелого и отчаянного любителя поздних таинственных прогулок и бородатая двухметровая ящерица, до самых морозов выползающая из прудов и пожирающая окрестных кошек и собак, на чьи обглоданные кости так часто натыкаются поздно гуляющие люди в заболоченных низинах. Ничего, кроме чувства гадливости, не вызовет и оранжевый двухголовый паук, плетущий в овраге за Кузнечихой такие источающие сладковатый яд крепкие сети, что из них нередко не в силах вырваться беспечные мелкие зверушки и доверчивые малолетние дети.
Нет, позднею порой следует опасаться на Щелоковском хуторе совсем иного. Когда тусклый и мертвенный диск луны уже не заглядывает в сонные папортниковые лощины, из их мрака исторгается нечто плохо поддающееся каким-либо описаниям или сравнениям. Вначале вы кожей спины ощущаете какой-то едва уловимый шорох и слабый тухловатый ветерок, затем чувствуете, как в области желудка наступательно появляется то неприятное состояние, что иногда характеризуется довольно просто – «сосет», а потом вдруг вспышка дикого безудержного страха парализует все ваши члены и смрадное дыхание смерти порождает бешеное сердцебиение и кошмарное удушье. Чаще всего повстречавшийся с этим истинным ужасом Щелоковского хутора умирает уже у себя дома в постели, и диагноз, который обычно устанавливают врачи-реалисты, – внезапные обширные инфаркт и инсульт.
Теплыми осенними вечерами раньше и я любил пройтись по тенистым аллеям заповедного лесного уголка, помечтать над тихой гладью живописного пруда. Однажды у родника я повстречал средних лет мужчину, который с мощным немецким фонарем осторожно прогуливался влажной низиной. Уж не помню, что толкнуло меня завязать с ним разговор, который вначале не клеился, а потом неожиданно пошел сам собою. Михаил Михайлович, так звали моего собеседника, при расставании неожиданно сказал:
– А вы обратили внимание, что в лесу исчезли белки? Эти милые зверушки обитают только там, где непреходяще состояние полного покоя. Кстати, и лоси тоже ушли: они предпочитают разгуливать по кладбищу, нежели в этом (и он особо выделил голосом – «этом») лесу. А каковы причины? Но уже поздно…
И здесь мой собеседник, вдруг сильно содрогнувшись всем телом, спросил меня зловещим шепотом:
– Неужели вы ничего не ощущаете здесь необычного?
Прошло два выходных дня, и в понедельник я как обычно опаздывал на работу и решил немного сократить путь, проскочив через квартал-новостройку. В одном из дворов я и столкнулся с похоронной процессией. В открытом гробу лежал, смежив очи, мой недавний вечерний собеседник. Я вспомнил сразу его достаточно крепкий и здоровый вид и подумал, как порой обманчива бывает внешность.
– Внезапный обширный инфаркт, – пояснил стоявший рядом со мной старик. – Представьте себе, погулял на Щелоковском хуторе, пришел домой и мгновенно умер. У нас только во дворе это четвертый случай за месяц. Возвращаются с вечерней прогулки и бац! – тут как тут старая с косой.
– А всего-то сколько так померло, и не счесть, – добавила неопрятная бабулька из числа тех, что ходят на все поминки. – Нашастаются, набродятся по оврагам до одурения. Чего им на балконах-то не сидится.
– Частники-то у хутора дома продают, говорят, задешево, – включился в разговор словоохотливый мужичишка. – Нечисто там.
Этим же вечером я отправился на лесные овраги: миновал спортивную базу, прошел узкой тропкой по скосу холма, свернул к лодочной станции и углубился в чащу. Внезапно мне почудилось, что за мной кто-то пристально наблюдает из-за лениво шевелящихся высоких кустов. Мне стало очень страшно, как говорится, мороз пробежал между лопатками, и я стал медленно отступать спиной к музею деревянной архитектуры. Уже оказавшись возле высокого дощатого забора, вытер носовым платком струившийся по шее и лицу обильный липкий пот. Затем, почувствовав сильный приступ противной дурноты, быстро вытащил из кармана куртки упаковку валидола. Стало гораздо легче и спокойнее.
Но сотни и даже тысячи невидимых хищных глаз были где-то рядом, миллионы незримых скользких щупалец тянулись ко мне отовсюду. Я вскрикнул и побежал в сторону автомобильной дороги. По обеим сторонам, настигая меня, но не приближаясь вплотную, мерно качались густо-фиолетовые тени. От быстрого бега и приступов сладковато-мертвящего удушья у меня начала кружиться голова.
Но мне повезло: я добежал до дороги, по которой ехала светлая легковушка, рухнул на асфальт и потерял сознание.
Спустя два месяца я выписался из клиники, где кардиологи сотворили с моим сердцем настоящее чудо. Мне прописали ежедневные неторопливые прогулки где-нибудь в парке или в лесу, а лечащий врач, поглядев на мой адрес в медицинской карте, воскликнул:
– Вам повезло – под боком Щелоковский хутор.
Да, кошмарное не всегда отвращает, а, наоборот, даже притягивает. Я лежу на диване, а за окном плавают звуки погребального марша: хоронят очередного любителя вечерних прогулок по запутанным тропам Щелоковского хутора.
