АВАЛИЗ POMAНА “ПРОЗРАЧНЫЙ ТАМИР”
C ПОЗШЩИ ФОЛЬКЛОРА
З. Баярчимэг
(МГУО, Унан-Батор, Монголш)
У иас в Монголии художеетвенную литературу годавна лрлняхо сравиивать с цветущим деревом, имеющим крепкие корни и пышиую крону, а также с большой рекой, кохорая пришшает в себя многочислениые притоки и ручьи. Такое образное представление виолне соогве гехвуех действительной картине национальиого литературного развнггия монголов, шсьмеиная традицяя которых наечихывает уже иесколько веков и всдет свое аачало от знаменихых памяхников ХШ века “Сокровеннос сказание моиголов”, “Гэсэр”, “Жаягар”,- памятников, екорее худажественных, нежели историческич.
Появлеияе в 1967 году романа Ч. Лодойдамба озшмеиовагю собой рубеж в развитии монгольской литературы. Эта книга, вобрав как богатые народные традиции, так и достижения мировой литературы, стала романом нового типа, определяя дальнейший путь развития жанра в монгольской литературе. С другой етороны Ч. Лодойдамба шюгда упрекали в гом, чго его роман вхоричеи, во многом спиеан со знаменитого шодоховекого “Тихого Дона”. Но аиализ романа монгольского автора свидетепьствует о том, что “Прозрачнмй Тамир” скорее утверждает общность архехапов в различных валлоаальаых кульхурах. Следует отметить, что ни одяа литература не может развивагься. плодотворно, если она замыкасгся в географических и психологических границах своей нацим, on ораживаясь “иелроницаемой стеной” or други. ч маций.
Благодаря умелому сочетаишо национальных храдлцлй с запросами совремеяности роман “Прозрачный тамир” сумел стать классикой монгольской лигерахуры, а включен в общий контекст мирового литературного ароцесса.
Освоение традиций в романе “Прозрачный Тамир” идет иа разиых уровнях: фолыслорное начало ирослеживается в
52
и замкнутое пространтсво сказки. Вго дорога - это прежде всегб перепухье, на котором герои, народ, вся Монгсшия должна сделать свой - выбор. Иа дороге оказывавтся не только герой, ио и вся Монголия. Здесь же перекреищваются пухи и руеской революции \Павлов-Петров\, и китайской колсяшалъной иолигики. Долина Тамира, географически лесами и горами отделяющаяся ох мира, перестаех бьггь замкиутым; пристраиством.
Начало романа носит подчеркиухо бесстрастио - эштческий характер: “J8 первых числах летней яуны четвертого года \1914\ царствованш богдо-гэгээна no дороге, идущей вдолъ северпого берега Тстира, двталась одпокониая телега...” \11\. Эха об ьекти&ирующая интонадяя становится сказочпой эгшческой интоиацией всего ромаиа. Ею определяется пафос бытовых событий снюмимугного врсмсни, размеренное п акгивиое oroicaime окружающего героев мира природы. Судьба всех гсроев романа разиая, ио с другой стороны, их связывает один узел - долина рски Тамир. Для авхора - река эхо жизнь. И для хого, чхобы причалиться к надежному берегу, человеку нужяо прводолеть все. Ведь иногда хечеиие реки жизни бывает насхолько сильным, чхо человек теряет весла и можех либо сгинуть в бездие, либо покориться гечению, ввврив себя бурным иохокам эхой нескончаемой реки. Как и река, жизнь бесконечна.
1 (рекрасна долина реки Тамир:
Шумят воды Тамира,
Пронтанные светом,
Серебрянные травы, поют, об нятищь с ттром.
Авхор описывает реку, судьбы людей, живущих на ее берсгах. Все это изображение являехся иредпосылкой к раскрытию иутей развигая народа в переломнуто эпоху.
Однако было бы излишне прямолинейным ухверждеиие, что Тамир - эхо символ жизни в ромаяе.
Почти все шйзажные зарисовки в ромапе связаны с 'Гамиром. Мы видим реку го в осеинем ярком убрансхве, хо покрыхой льдом. Автор любустся этим. и сменятощими друг
54
\\ дожое 1 венной образиости, а, что болсе важно, в ызображении - рачяожения старого мышлсния. Фолькпоркые элемешы в luopmecxee Ч. Лодойдамбы ые дааь моде. не сгремление расцвехшъ повествовавие националышми красками. Фолыслор приобрехаех характер полноправного сюжетообразующего эдемсята, арадавая вссму аовесхвованию широкий эиический размах. Роман “Прозрачный Тамир” — это прежде ксего постижение истории народа, а фолъклораое начало аозволяех уилышахь голос всего аарода.
Очень силыго влияние фолышорных градиций на образаый счрой ромааа. Писахель широко использует народныо песаа, гюсловицы, иоговорки. Часто именно в этих народных афоразмах зримо, ярко прослеживаются взаимоотаошения между бсдными и богатыми, хем самым подытоживая вековой опыг народа.
Фольклорное начало определяет и способ содержания порхрехных харакхерисхик. “Твой брсап — наспюящий open! A силъный какой! Как xapxyii \легендарный сшгач - Б. Б. IА добрый какой... Bom какой пшой брапгГ \13\. Подобный прниции расиросграняехся и иа образы реальных исюрических деяхелей. Box как даехся глазами простых солдат порхрет национального героя Монголии, борца за независнмость родины: "Говорят, его и пуля не берет. А голова у него пшкая большая, что ему ии одна ишпка ме подходит. А ао времн боя будто огонъ из ноздрей пышет ' \28\.
И образ самой Мошолии прмобрехает сказочлый. чаракгер: “Монголия - э то богатырь, отравленныи
снотворньт, no не. умер. Он лежит в обмороке. Его надо толъко рспбудить. А когОа он проснется и расправит свое могучее тело, тогда пе поздоровится всем, кто сго сейчас кнюет” \65\. lio уже эха фольклорная мехафора выявляет главную идсю романа, х. е, утрачиваех харакхер хюэхического сравнения, а во многом определяюх движение самого повествования - ох сна к иробуждению.
Безусловно, и образ дороги носит сказочный харакгер, ио ЧЛодойдамба взрываех степенное текущее сказочное время
друга каргинами. В это же время размеренное двткение реки никак не соотносится с бурным движением жизн на ее берегах. Тамир - молчаливый, беспресхрасхный свидетель нроисходящего. В его заводях прячухся от посхоронних глаз, холодным блеском сверкаех I амир и в минухы тайиого сввдания Итгэлта с унижснной Д)лмой, воды реки спокойыо сомкнулысь и над неечасхной Туей. “Тамирская долшш, казалось, была глуха и слспа" ' 165\.
И ваовь автор разрушаех рашсренносхь, эпический иокой схарого мышления, создавая иовый эпос, прохиворечивый, часхо грагический, но позволяющнй подняч ься человеку до величия гюсгижения личностного начала.
Фольклорные градиции прослеживаются и в создании охдельных образов. Бедсхвенные условия жизни моигольского народа привели его на путь борьбы за уничгожение порядков, прииесенных ему бесчисленные схрадаамя. В схраие все больше росло асдовольство, выливавшееся в схихайаые высхуалеаш арахов прогив мааьчжурских влаетей. П. о всему халху распросхранились слуха о сайн-эрах, бордах-одиночках. Эхо были смелые, ловкие, хитрые, добрые молодцы, кохорые грабили хайджа и аойоаов, кигайские фармы, раздавая ах бедвякам, защищали обаженных. Эга народные метатели, выражая неаависхь к феодалам, в хо же время были далеки ох народа, и вела борьбу в одааочку. Поэтому хакая борьба, коаечяо, ае смогла привесхи их к полаой победе. Таков образ Гумура, храброго молодца, который ариходих аа выручку каждому бедняку, ведя борьбу за справедливосхь а свободу. Насголько этот парень был стойким и мужественным, мы увадам с аервых же схрааац ромааа. С самого аачала аоявлеаая Тумура чихатель вадаг сго зашагым живьем в бычью шкуру. Страшный, изуверский способ ааказания, распросхрааенаый в те времеиа, являсхся и свособразаым символом хого положения, в кохором ааходился вссь моагольскай аарод.
Образ ]'умура создается во маогом оо сказочаы. м законам: в эхом герое, в первую очередь, вогшогилась мечга аарода о сказочаом богатыре, кохорый арааесех азбавлеиае.
55
Огсюда определемшй схематизм характера. Авгор подчеркивает лишь положительные качества Тумура. Oil добр, мужественея, смел, благороден. Характер Тумура мотивируется в рамках еказочной традицин. Тумур — выходец из народа и поэтому у него доброе сердце и благородная душа. Тумур должен быть всегда и иобедип елем, как сказочные герои - богатыри: он и из тюрьмы убегает, и все пытки переносит, и от погоби уходит, и от пули сгисается. И вот уже имя Тумура вселяет надежду беднякам и ужас врагам. Даже сами врагн восхшцаются сто мужеством: ‘Ъто быпо восхищение жестокого человека, который пошав волка, удивляется его сше и в то жеЖ аремя спешит прикоичитъ зверя\22\. Тумур иолучил 40 ударов бандзой и пе застонал ни разу. Когда его зашили в шкуру, Тумур, сверкнув глазами, твердо сказал: "Все равна убегуГ. И, действительно, убежал. Неемотря на свой “железныи характер” он сумел сохранихь в себе человечность, ншсакие пытки не смогли оледенить его добродушие. Нанример: он приходиг свести счеты к богачу Дамба, из-за которого умер* мапгенький сын 'Гумура и бесследно исчезла жена. Другой бы на месте Тумура убил бы этого негодяя. Однако, услышав плач дехей Дамбы, Гумур сохраняет его жизнь. He раз ириходилось сайн-эру встречатьея с врагами, но микогда он не проливал человеческой крови. На это он ые был способен.
Железный Тумур вершиг свой слраведливый суд над злом. Но образ благородного разбошшка, воспетого и в народных песяях, и в древнем эпосе, гхереосмысливастся ЧЛодойдамбой. ГГисатель срывает романтическое покрывало с этого образа, из сказочных высей опускает его на землю, заставляет Тумура сталкиваться не со еказочными злодеями, а с жителями долины Тамира. И нменно, здесь, иа берегу Тамира, спасаяь or преследований, Тумур заберет, не раздумывая. чыо - то стреиоженную лощадь. .13 сказке было бы главным только то, что Тумур спасся от погони. В реалиетическом, остро социальном, глубоко психологмческом романе ЧЛодойдамбы эта ситуация иереосмысляетея. Тумур, защитник бсдиых, защитиик утстенных, забирает единсшспную лощадь Эрдэнэ. отправяяющегося на поиски иетины. Именно с этой иочи, с этой
проиажн коия начииается долгая цеиь злокпючений Эрдэнэ па пути к правде. Многих бед избежала бы семьм Эрдэнэ, если бы ие потеря лощади. Так проявляется “благородная миссия” борца-одимочки. Тумур ншавиднт зло, иытается наказать тех, кю к этому причастен. Но как он это делает? ЧЛодойдамба вновь заставляет задумагься, присмотреться к жизни этого человека. 'Гумур, наказывая одного богача, крадет у него лощадей. рискуя ири этом жизныо; а дальшс? Писателю важно чоказать, что путь борьбы одшючек не только не прниосит >йлаемо1о результата, но и оборачивается трагедяей как для самого Тумура, так н для его близких.
Встретившись с Дулмаа, Тумур решает оставить прсжмюю деятельность и гюсвятить себя лишь любви и семье. Но и это оказываегся для неш абсолютно невозможиьш, как ыевозможен покой дли одной волны бушующего океана. Ч. Лолойдамба ещс и еше раз подчеркивает, что в условиях (юсправедливого строя человек ые может обрести прочиого, личного счастья, ибо судьба зависит от ирихоти власть имущих.
Заключение: анализ использования фольклориых
образов в ромаие “Прозрачный Тамир” пгаволяе'г, в первую очередь, осмыслить своеобразие поэтики повествования, и, чго не менее важно, что особенность данного ароизведения заключается именно в том, что автор сумел соединшъ яйциональные традидии этики с современностью.
ЧЛодойдамба в своем романе разрушает размеренность, эиический покой старого мышлеиия, создавая иовый энос, протмворечивый, часго трагический, но позволяющий человеку поднятъсй до величия постижения личностного начала,
Литсратура:
опросы лигератры и зстетики. М.,Худ. лш ератруа, 1975
Эететика и литерагурная эсгетика в 2-х юмах. М, 1959 Детская лщиклопедия. >1зык и лигсратура. 'Г.2. Москва