ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО «ВЕЛИКАНОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»
(Жалоба № 000/08)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 30 января 2014 года)
I. Обстоятельства дела.
Заявитель родился в 1977 году и проживает в Щелково Московской области. В настоящее время он отбывает срок лишения свободы в Саратовской области.
31 марта 2003 г. заявитель был задержан по подозрению в убийстве и помещен в изолятор временного содержания Щелковского отдела внутренних дел Московской области (далее - Щелковский ИВС). Как утверждает заявитель, сотрудники милиции под руководством сотрудника Н. доставили его в специальные камеры для допроса, где пытались склонить его к признанию или принудить его к подписанию чистых листов бумаги. Когда он отказался это делать, они приковали его наручниками к стулу и били по спине и бокам. Впоследствии он подписал признание.
21 апреля 2003 г. заявитель был переведен в следственный изолятор № 50/8 в Сергиев Посад Московской области (далее - СИЗО № 50/8). После медицинского осмотра администрация следственного изолятора отказалась принять заявителя. В заключении от той же даты указывалось, что у заявителя имеется ряд травм, включая ушиб позвоночника и ушиб левой стороны грудной клетки с подозрением на перелом ребер и что он нуждается в дополнительном обследовании медицинскими специалистами.
В ту же дату заявитель был доставлен обратно в Щелковский ИВС, а затем переведен в Щелковскую городскую больницу, где прошел медицинское обследование, включая рентгеновское. Терапевт и невропатолог, осматривавшие заявителя, изложили свои выводы в вышеупомянутом заключении СИЗО № 50/8. Они едва поддаются прочтению, но, по-видимому, подтверждают, что у заявителя были ушибы позвоночника и грудной клетки.
На обороте направления на рентгеновское обследование от 01.01.01 г. имеется рукописная отметка радиолога от 01.01.01 г. Она также едва поддается прочтению, но, по-видимому, подтверждает, что у заявителя был ушиб позвоночника, но отсутствовал перелом.
25 апреля 2003 г. заявитель был переведен в СИЗО № 50/8.
24 марта 2011 г. начальник СИЗО № 50/8 выдал две справки для Европейского Суда. Согласно этим справкам с 25 апреля 2003 г. по 20 января 2004 г. - пока заявитель содержался в СИЗО № 50/8 - он не выдвигал жалоб по поводу содержания под стражей. Согласно другой справке в принятии заявителя в СИЗО № 50/8 21 апреля 2003 г. было отказано, поскольку представлялось необходимым провести дополнительное медицинское обследование для подтверждения диагноза. Запись об этом в реестр следственного изолятора не вносилась, поскольку в соответствии с действующим законодательством реестр содержит лишь информацию о лицах, фактически содержащихся в следственном изоляторе, в который заявитель не поступил.
Заявитель неоднократно жаловался на то, что он был избит милиционерами. Он, в частности, ссылался на заключение от 01.01.01 г., подтверждавшее наличие у него травм. Следственными органами неоднократно принимались постановления об отказе в возбуждении уголовного дела по заявлениям Великанова, которые отменялись надзирающим прокурором.
28 августа 2003 г. Щелковский городской суд признал заявителя виновным в убийстве и приговорил его к 11 годам лишения свободы.
12 февраля 2004 г. Московский областной суд, рассмотрев жалобу, оставил приговор суда первой инстанции без изменения.
В определенный момент один из свидетелей сообщил, что дал ложные показания, уличающие заявителя, в ходе уголовного разбирательства против последнего. В связи с этим заявитель безуспешно пытался возбудить уголовное дело против данного свидетеля. В период 2006 - 2009 годов суды страны отклонили жалобы заявителя на решения следственных органов об отказе в возбуждении уголовного дела в этой связи.
II. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
Ссылаясь на статью 3 Конвенции, заявитель жаловался на жестокое обращение со стороны сотрудников милиции и на то, что расследование в связи с этим не было эффективным. Статья 3 Конвенции предусматривает: «Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
Власти Российской Федерации подтвердили, что 21 апреля 2003 г. заявителя не приняли в изолятор СИЗО № 50/8 на том основании, что он нуждался в дополнительном медицинском обследовании, по результатам которого у него был диагностирован ушиб позвоночника. Они приложили справку об этом, выданную начальником СИЗО № 50/8. Однако власти Российской Федерации также утверждали, что на всем протяжении предварительного расследования и судебного разбирательства заявитель не выдвигал версий о жестоком обращении и что его последующие жалобы в этом отношении надлежащим образом рассматривались компетентными следственными органами. Власти Российской Федерации подчеркнули, что заявитель жаловался на предполагаемое жестокое обращение по истечении трех лет после происшествия, что осложняло расследование. Они также утверждали, что заявитель получал адекватную медицинскую помощь в течение всего периода содержания под стражей.
Заявитель поддержал свою жалобу. Он утверждал, что травмы были ему причинены, когда он находился под контролем государства, и что государство не опровергло его версию событий. Кроме того, внутригосударственные власти не провели эффективного расследования его жалоб на жестокое обращение. Заявитель подчеркнул, что заключение от 01.01.01 г., выданное СИЗО № 50/8, даже не упоминалось в многочисленных отказах в возбуждении уголовного дела против сотрудников милиции, не говоря уже о его оценке. Кроме того, следственные действия, такие как опознание сотрудников милиции, которые предположительно подвергли жестокому обращению заявителя, или очная ставка с ними, никогда не проводились. По мнению заявителя, власти не делали попыток установить достоверность его показаний.
1. Предполагаемое жестокое обращение с заявителем.
А) Общие принципы.
Европейский Суд неоднократно указывал, что статья 3 Конвенции закрепляет одну из основополагающих ценностей демократического общества и в абсолютных выражениях запрещает пытки или бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание. Европейский Суд также отмечает, как делал это ранее, что власти обязаны защищать физическую неприкосновенность лиц, содержащихся под стражей. Если лицо заключается под стражу здоровым, а при освобождении у него обнаруживаются травмы, государство обязано предоставить убедительные объяснения того, как эти травмы были получены. При оценке доказательств Европейский Суд, как правило, применяет стандарт доказывания «вне всякого разумного сомнения». Однако доказывание может строиться на совокупности достаточно надежных, четких и последовательных предположений или аналогичных не опровергнутых фактических презумпций. Если рассматриваемые события в целом или в большей степени относятся к сфере исключительной компетенции властей, как в случае с лицами, находящимися под контролем властей под стражей, возникают обоснованные презумпции фактов в отношении травм, полученных во время содержания под стражей. Действительно, можно считать, что на властях лежит бремя доказывания с целью предоставить достаточные и убедительные объяснения.
Б) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле.
Европейский Суд отмечает, что заявитель был задержан 31 марта 2003 г. и заключен в Щелковский ИВС. 21 апреля 2003 г. он был переведен в СИЗО № 50/8, но администрация следственного изолятора отказала в его принятии в связи с имевшимися у него травмами. Они составили об этом заключение и рекомендовали пройти дополнительное медицинское обследование, которое было проведено вскоре после этого. Согласно результатам обследования терапевтом и невропатологом у заявителя имелись ушибы позвоночника и грудной клетки. В 2007 году заявитель жаловался на то, что был подвергнут жестокому обращению в милиции в период с 31 марта по 21 апреля 2003 г., но в возбуждении уголовного дела ему отказывали несколько раз.
Европейский Суд отмечает, что травмы, полученные заявителем, подтверждаются заключением от 01.01.01 г., составленным администрацией СИЗО № 50/8, а его версию событий в связи с отказом в принятии в СИЗО № 50/8 и последующим медицинским обследованием подтвердили начальник СИЗО № 50/8 и власти Российской Федерации. Таким образом, Европейский Суд находит установленным, что 21 апреля 2003 г. заявителю был поставлен диагноз «ушиб позвоночника и грудной клетки».
Он также отмечает, что в постановлениях, вынесенных в 2007 - 2010 годах об отказе в возбуждении уголовного дела по жалобам заявителя, следственные органы в основном ссылались на тот факт, что заявитель не высказывал таких утверждений во время судебного разбирательства и что допрошенные в этой связи сотрудники милиции отрицали применение силы. Однако ни одно из этих постановлений не придавало значения заключению от 01.01.01 г., хотя заявитель прямо на него ссылался. Представляется, что следственные органы его просто игнорировали.
Соответственно, в то время как установлено, что заявитель получил травмы при содержании под стражей, власти не предоставили убедительного объяснения тому, как эти травмы были причинены. С учетом общих принципов, изложенных выше, Европейский Суд находит, что в настоящем деле государство не исполнило бремя доказывания относительно травм, полученных заявителем при содержании под стражей.
Европейский Суд также считает, что в настоящем деле наличие физической боли или страданий подтверждается медицинским заключением и показаниями заявителя. Принимая во внимание характер травм, он заключает, что заявитель был подвергнут бесчеловечному и унижающему достоинство обращению в значении статьи 3 Конвенции.
Таким образом, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в материально-правовом аспекте.
2. Эффективность расследования.
А) Общие принципы.
Европейский Суд напоминает, что, если лицо выступает с доказуемой жалобой на серьезное жестокое обращение в нарушение статьи 3 Конвенции, эта статья во взаимосвязи с общим обязательством государства по статье 1 Конвенции «обеспечивать каждому, находящемуся в его юрисдикции, права и свободы, определенные в... Конвенции«, косвенно требует проведения эффективного официального расследования. Обязательство расследовать это «обязательство средств, а не обязательство получить результат»: не каждое расследование обязательно должно быть успешным или привести к результатам, подтверждающим изложение фактов заявителем, однако оно должно в принципе вести к выяснению обстоятельств дела и, если жалобы оказались обоснованными, к установлению и наказанию виновных.
Таким образом, расследование по серьезным жалобам на жестокое обращение должно быть тщательным. Это означает, что власти должны всегда предпринимать серьезные попытки установить, что на самом деле произошло, и не должны со ссылкой на поспешные или необоснованные выводы прекращать расследование либо принимать какие-либо решения. Они должны принять доступные им разумные меры для обеспечения доказательств, связанных с происшествием, включая, в частности, показания свидетелей и заключения судебно-медицинской экспертизы. Любой недостаток расследования, который уменьшает шансы установить причины травм или личности виновных, может привести к нарушению этого стандарта.
Кроме того, расследование должно быть безотлагательным. В делах, затрагивающих статьи 2 и 3 Конвенции, в которых ставится вопрос об эффективности официального расследования, Европейский Суд часто оценивал оперативность реакции властей на жалобы в период, относящийся к обстоятельствам дела.
Б) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле.
Европейский Суд отмечает, что 16 августа 2007 г. заявитель жаловался на то, что подвергся жестокому обращению во время содержания под стражей с 31 марта по 21 апреля 2003 г. Как указывал Европейский Суд, не было представлено объяснения тому, почему заявитель довел свою жалобу до сведения внутригосударственных органов только через четыре года. При таких обстоятельствах Европейский Суд не может возложить на власти ответственность за отсутствие следственных мер в период с апреля 2003 года по август 2007 года.
Со временем перспективы расследования все более уменьшаются. Однако в настоящем деле надзирающий прокурор неоднократно отменял постановления следственных органов об отказе в возбуждении уголовного дела и давал им указания принять дополнительные следственные меры. Отсюда следует, что национальные органы не находили следственные меры явно бесполезными ввиду истечения значительного срока.
Европейский Суд отмечает, что пять последовательных отказов в возбуждении уголовного дела по жалобе заявителя были вынесены следственными органами 24 августа и 29 сентября 2007 г., 11 февраля, 5 марта и 4 июля 2008 г., но были отменены надзирающим прокурором, поскольку проведенные проверки были сочтены неполными. По сути ни одно из этих постановлений следственных органов не учитывало заключение от 01.01.01 г., перечислявшее травмы заявителя. Несмотря на то, что заявитель ссылался на заключение, его доводы игнорировались следственными органами. Последние ограничились замечанием о том, что заявитель не ссылался на жестокое обращение во время предварительного следствия и судебного разбирательства, и руководствовались заявлениями сотрудников милиции и следственных органов о том, что они не подвергали его жестокому обращению.
Кроме того, не были приняты реальные меры по установлению обстоятельств, при которых заявитель получил травм. Отсутствовали попытки установить сотрудников милиции, предположительно ответственных за жестокое обращение, также не проводились очные ставки с заявителем. Следственные органы со слишком большой готовностью приняли показания нескольких сотрудников милиции, которые участвовали в деле заявителя, о том, что они не подвергали заявителя жестокому обращению. Они ссылались на эти показания на всем протяжении расследования без серьезного рассмотрения альтернативных вариантов. Тем не менее Европейскому Суду не было предоставлено объяснения по поводу того, почему внутригосударственные органы не смогли получить эту информацию в ходе расследования жалобы заявителя.
Вместе с тем Европейский Суд отмечает, что, несмотря на то, что постановления следственных органов об отказе в возбуждении уголовного дела неоднократно отменялись надзирающим прокурором на основании неполноты проверки, на протяжении трех лет следственные органы просто воспроизводили ранее сделанные выводы в отсутствие данных о принятии мер для проведения тщательной проверки. Такое поведение умаляет достоверность выводов национальных органов и порождает опасения по поводу их добросовестности и реальности попыток установить истину.
Отсюда следует, что государство не исполнило своего обязательства провести эффективное расследование жалобы заявителя на жестокое обращение.
Соответственно, также имело место нарушение требований статьи 3 Конвенции в части неисполнения государством своего процессуального обязательства.
III. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции
Заявитель утверждал со ссылкой на статью 13 Конвенции, что не располагал эффективными средствами правовой защиты в отношении своей жалобы на основании статьи 3 Конвенции. Статья 13 Конвенции предусматривает следующее: «Каждый, чьи права и свободы, признанные в... Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель располагал эффективными средствами правовой защиты в отношении его жалоб в соответствии со статьей 3 Конвенции, поскольку воспользовался возможностью судебного обжалования решений следственных органов.
С учетом вывода, сделанного в контексте статьи 3 Конвенции, Европейский Суд полагает, что не является необходимым рассмотрение вопроса о том, имело ли место в настоящем деле нарушение требований статьи 13 Конвенции.
IV. Предполагаемое нарушение статей 6 и 13 Конвенции
Заявитель также жаловался, ссылаясь на пункт 1 и подпункты «c» и «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции, на различные нарушения, допущенные в разбирательстве о возбуждении уголовного дела против свидетеля, который предположительно дал ложные устные показания против него. Он также утверждал, что в своем письме от 01.01.01 г. Щелковский городской суд отказал ему в доступе к суду. Заявитель также утверждал со ссылкой на статью 13 Конвенции, что не располагал эффективными средствами правовой защиты в отношении своей жалобы на основании статьи 6 Конвенции.
Европейский Суд напоминает, во-первых, что Конвенция не гарантирует права на возбуждение уголовного дела против третьих лиц. Во-вторых, он подчеркивает, что заявитель не обжаловал решение Щелковского городского суда от 01.01.01 г., тем самым не исполнив требование об исчерпании внутренних средств правовой защиты, предусмотренное пунктом 1 статьи 35 Конвенции.
Отсюда следует, что эта часть жалобы является неприемлемой и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 1, 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
V. Предполагаемое нарушение статьи 14 Конвенции
Заявитель жаловался на основании статьи 14 Конвенции на то, что внутригосударственные суды не рассматривали его жалобы надлежащим образом, поскольку он был осужденным преступником.
Европейский Суд отмечает, что заявитель не предоставил доказательств иного обращения в настоящем деле. Таким образом, жалоба является явно необоснованной. Следовательно, эта часть жалобы является неприемлемой и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
VI. Решение суда
Суд единогласно постановил, что:
- имело место нарушение статьи 3 Конвенции в части жестокого обращения с заявителем;
- имело место нарушение статьи 3 Конвенции в части уклонения государства от проведения эффективного расследования жалоб заявителя на жестокое обращение;
- отсутствует необходимость в рассмотрении жалобы на основании статьи 13 Конвенции;
- государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявиевро (пятнадцать тысяч евро), подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, который будет установлен на день выплаты, в качестве компенсации морального вреда.
