«Натали» Бунина: любовь, судьба и смерть
«Натали» входит в «Тёмные аллеи» — сборник рассказов и миниатюр, объединённых по большей части темой любви — или даже шире, темой влечения полов друг к другу. Тема эта — одна из центральных для той эпохи, в какую жил и творил Бунин. Эта же эпоха, как бы Бунин ей ни сопротивлялся, научила его видеть сквозь покров обыденности скрытое действие непонятных и могущественных сил: судьбы и смерти, любви и похоти. Это и делает Бунина, при всей “классичности” его стиля и при всей неприязни, с которой он относился к основным художественным течениям своего времени, писателем ХХ века.
Ещё древние увидели двойственность половых отношений, в которых сплелись чистейшее и мерзейшее, духовное и плотское, рождающее и гибельное — и сложили миф о двух Афродитах, Небесной и Площадной. С той поры два женских образа, между которыми мечется герой, — неземная блондинка и демоническая брюнетка, Прекрасная Дама и демоническая искусительница — превратились в штамп, в ходовой мотив приключенческих романов и голливудских фильмов. Однако подлинный талант не пугается штампов — он знает, что не попадёт к ним в кабалу, а заставит их работать на свой замысел.
Две героини рассказа — Соня и Натали — в общем, соответствуют упомянутой классической схеме (разве что волосы у Сони не чёрные, а каштановые). К Соне герой испытывает тяжёлое плотское влечение, вдобавок проникнутое тем трепетом, какое бывает лишь у юноши, которому впервые открывается женская нагота. Его чувство к Натали возвышеннее, в его основе — любование и поклонение. “Натали нашему роману всё-таки не помешает… Ты будешь сходить с ума от любви к ней, а целоваться будешь со мной”, — не без проницательности говорит Соня. Но она ошиблась: любовь и похоть, конечно, разные вещи, и Бунин их отлично различает, но вот спокойно отделить одно от другого нельзя: создавшийся в результате треугольник не устраивает никого — и саму Соню не в последнюю очередь: “Это ужасно, я ведь замечаю, как идиотски ты пялишь на неё глаза, временами чувствую к тебе ненависть, готова, как какая-нибудь Одарка, вцепиться при всех тебе в волосы, да что же мне делать?”
Однако не оставим без внимания фразу Натали: “Я в одном убеждена: в страшном различии первой любви юноши и девушки”. Для того чтобы понять, что имеется в виду, сравним её биографию с биографией героя.
Итак, Натали: влюбляется в молодого человека, думая, что он любит её подругу; почувствовав его внимание и услышав его “отречение” от Сони (но, похоже, подозревая истину), несколько дней подряд избегает его, по-видимому, пытаясь смирить обуревающие её переживания; наконец, признаётся в любви сама — для того лишь, чтобы в тот же вечер застать его с Соней. Затем вступает в разумный брак без любви (отметим уж, кстати, и восхитительно написанную бальную встречу главных героев, где по именам не названы ни персонажи, ни эмоции), хоронит мужа… и только потом-потом-потом встречается с любимым, принимает унизительную скрытность их отношений и умирает в родах.
Другая сторона — Виктор Мещерский: с увлечением “крутит” два романа сразу, терзаясь, но и упиваясь разницей отношений с Соней и Натали; после разрыва так же терзается и упивается ощущением разбитой жизни (“Gaudeamusigitur!” на балу сказано, конечно, с надрывом, но всё же прямое значение этого возгласа не до конца поглощено иронией: слишком уж зорко отмечены “хорошенькая блондинка и сухая, темноликая красавица казачка”), бездумно сходится с крестьянкой, бездумно же рождает от неё сына…
Разницу можно, в общем, выразить просто: над девушкой (во всяком случае, в понимании Натали: Соня справедливо замечает, что “девушки разные бывают”) похоть имеет меньше власти. Можно и ещё проще — женщина (опять-таки, разумеется, не любая) ответственнее, она не столь охотно и легко повинуется тем силам, которые свободно играют мужчиной.
Рассказ чётко делится на две части: после пятой главки он, в сущности, мог бы завершиться, и последние две образуют своего рода постскриптум, который, в свою очередь, мог бы стать отдельным рассказом.
В первой части идёт речь о любви и похоти, причём чувственность выступает как соперница любви. Вторая часть — о любви, судьбе и смерти. Эти новые темы предвосхищены ещё в начале первой части зловещим видением летучей мыши (нечистого и демонического создания): “Я… ясно увидел её мерзкую тёмную бархатистую и ушастую, курносую, похожую на смерть, хищную мордочку”. Собственно, похоть, помешавшая в первой части осуществиться любви, выступает как один из псевдонимов судьбы. И судьба же повинна и в дальнейшей драме героя: его отношения с Гашей, описанные пренебрежительным “сошёлся” воспринимаются скорее как уступка судьбе, нежели похоти: “Вот и всё, что осталось мне в жизни!”
И эта уступка вторично встаёт на пути любви: хотя формально и герой, и Натали свободны, их союз должен остаться тайным и как бы недоосуществлённым: страшным симптомом этой роковой неполноты станет смерть Натали в преждевременных родах.
Итак, любовь в рассказе Бунина обречена: слишком могущественные силы противодействуют ей. Но торжество тёмных сил не окончательно, более того — оно, в некотором роде, мнимо. “Разве бывает несчастная любовь?” — говорит Натали: счастье любви неотменимо, и ничто не может его стереть. Свет любви “во тьме светит, и тьма не объяла его”, говоря словами Евангелия.
Такова проблематика бунинского рассказа. Но художественный мир — всё же не только проблематика. Общеизвестна роль описаний (особенно пейзажей, хотя отнюдь не только пейзажей) в бунинской прозе. “Ступеньки, погружённые в воду, мокрые, холодные и скользкие от противного зелёного бархата слизи”, “тёмно-красный бархат” розы, который “к вечеру… стал вялым и лиловым”, “ровный и от этой млечности матовый небосклон” — эти и подобные фразы не суть необязательные украшения, но носители художественного смысла. Поэт и критик Г. Адамович писал о Бунине, что его мир (мир, а не герои) существует как будто бы до грехопадения — и это очень точно. Мир Бунина благодатен, потому что увиден с любовью — а мы уже знаем, что несчастной любви не бывает. Именно поэтому Бунин столь чувствителен ко всем чувственным приметам мира — зрительным, слуховым, вкусовым, обонятельным, осязательным — и все они для него “хороши весьма”. Даже тот самый “противный зелёный бархат слизи” герой представляет с восторгом, а автор описывает с удовольствием.
И здесь мы опять возвращаемся к двойственности половых отношений. Их плотская сторона для Бунина — не только похоть, она причастна этому прекрасному миру, и этой причастностью освещена и освящена. Уже “телесное упоение” свиданий с Соней сохраняет свою ценность для автора и читателя, несмотря на то, что именно они разлучают героя с Натали. Тем более это касается отношений с нею самою — они выступают как настоящая святыня, и то целомудрие, с которым Бунин об их плотской стороне умалчивает, — оно ведь продиктовано чувством благоговения, а не приличия.
Таким образом, в художественном мире рассказа трагизм не отменён, но преодолён. И несмотря на то, что рассказ заканчивается отнюдь не “хэппи-эндом” (счастливых концов в «Тёмных аллеях» вообще не бывает), тягостного впечатления он не оставляет: печаль его светла.
Вдадислав Николаенко
дной из основных тем творчества И. Бунина является тема любви. Этой теме посвящен цикл рассказов "Темные аллеи". Бунин считал эту книгу самой совершенной по художественному мастерству. "Все рассказы этой книги только о любви, о ее "темных"
И чаще всего очень мрачных и жестоких аллеях", - писал Бунин. Сборник "Темные аллеи"- один из последних шедевров великого мастера.
***
Рассказ "Натали"целиком и полностью посвящен теме любви. Но любовь в рассказе предстает перед нами не психологическая, а с иррациональной стороны. Та ее непостижимая сущность, которая настигнет, как наваждение, налетает непонятно откуда и
Несет героев навстречу судьбе. Именно так получается с Виталием, Соней и красавицей Натали. Характерно для Бунина, что самые иррациональные события всегда им показаны в самых реалистических тонах. У Ивана Бунина мир, данный и неизменный, властвует над человеком. Поэтому герои не философичны и не религиозны. "Приехав домой на каникулы, я решил, что настало и для меня время быть, как все, нарушить свою чистоту, искать любви без романтики …". Приехав в имение своего дяди, встретив там Соню, Виталий уже точно знал, что хочет изменить свою жизнь, стать "как все". Бунин будто показывает нам две совершенно разные личности – прежнего человека и другого, изменившегося: "… краснел при вольных разговорах гимназических товарищей"- и - "… в то лето! я уже не краснел бы". Важно отметить, что разговор Виталия и Сони при первой их встречи идет очень непринужденно, не чувствуется какого-либо смущения ни с его, ни с ее стороны. Самой главной темой их разговора является любовь, со всех
Юных тем о папе, об ужине … они переключаются именно на эту. Соня рассказывает ему о Натали, своей подруге по гимназии, сразу настраивая его: "Ты будешь сходить с ума от любви к ней, а целоваться будешь со мной. Будешь плакать у меня на груди от ее жестокости, а я буду тебя утешать". Она делает это для того, чтобы не помешать их будущему "роману".
В рассказе можно заметить необычайную динамичность действия. И. Бунин сразу, в начале рассказа, выкладывает все факты.
События развиваются очень быстро, последовательно, "перетекая"из одного в другое. Героя не покидают мысли о любви. Даже во время разговора с дядей он думает о Натали и Соне, он ждет, что же будет дальше. Ему кажется, что он уже любит их обеих. Но Виталий еще не видел Натали, он еще не зависит от нее.
Повествование ведется от мира главного героя, а сам он говорит о себе: "Воображение всегда было живо у меня …", поэтому рассказ "Натали"насыщен красочными описаниями всего происходящего и всего окружающего героев. Описание внешности Сони и Натали, отношение Виталия к ним – совершенно различно, различно настолько, насколько они отличаются друг от друга. Два совершенно противоположных человека. Соню он называет "женщиной", а Натали – "подростком". "… и за что так наказал меня
Бог, за что дал сразу две любви; такие разные и такие страстные, такую мучительную красоту обожания Натали и такое телесное упоение Соней?"- уже честно рассуждает Виталий о своей любви к обеим девушкам. Но все же настоящая любовь дается человеку только один раз в жизни. И эта любовь Виталия – именно к Натали. Вспомним, что после разрыва, если можно такЗаявить, с ней, он уже никогда не вспомнит о своей страсти и телесной привязанности к Соне, но всегда будет любить Натали. Даже во время разговора с Натали в березовой аллее, когда он признался ей в своих чувствах, он полностью отрекся от Сони на словах, а на следующее утро и всей душой: "… не навек же я связан с Соней …". Но в то же время Натали отдалилась от него, я думаю, она боялась его, боялась своего чувства, потому что тоже любила: "Да, да, я вас люблю …". Получается, что Соня разрушила это предвещающеесясчастье двух влюбленных, но, с другой стороны, благодаря Соне, он встретил Натали, благодаря ей Виталий вдоволь получил "любовь без романтики", был готов восхищаться Натали и посвящать ей себя.
Любовь в изображении И. Бунина трагична. Большая любовь несовместима с обычной, нормальной жизнью. Но любовь, несмотря на весь трагизм, - величайшее счастье человеческой жизни. "… Разве бывает несчастная любовь? … Разве самая скорбная в Мире музыка не дает счастья?".
