Комментарии к аудио-примерам
Как уже было отмечено в предыдущих статьях, академической мелодике присущи такие качества как кантилена, широта дыхания, текучесть и непрерывность линии. Тогда как в эстрадной практике мелодия (даже самая напевная) нередко в процессе исполнения дробится на составные элементы. Стоит понимать, что разрозненность мелодии, её фрагментарная подача – это именно исполнительская сторона, сугубо инициатива исполнителя, а не специфика самой мелодии.
Как обычно, рассмотрим предложенный вопрос на базе музыкальных примеров, позаимствованных из современной христианской музыки (СХМ).
«Иисуса имя» – довольно строгое и в меру поставленное пение на опоре (аудио-пример №1). Однако в результате членения на фразы, манера исполнения приобретает общие признаки сценического речитатива, когда повествовательность преобладает над мелодизацией. Напомним, что в отечественном исполнении советского периода сформировалась специфическая манера пения, берущей начало от актёрской декламации, которой присущи выразительность, проникновенность и личностный характер исполнения. Также здесь типичны такие признаки как повестовательно-речитативный характер; обилие цезур, нередко глубоких; вдумчивое исполнение, отмеченное тонкой нюансировкой, следующей за текстом; пониженный динамический уровень (что нередко вытекает в пение на субтоне); яркие эмоциональные всплески.
«Косари на лугу» – манера промежуточная между народным пением (с академическим оформлением) и советским эстрадно-драматическим искусством (№2). Примерно в таком духе исполнялись советские песни в жанре киномюзикла (кинолента с песнями). Подобное исполнение в советское время было известно как «музыкальный театр», т. е. пение со сменой тембра, многочисленными речевыми приёмами и цезурами. В данном случае эти признаки выявляются лишь в общих чертах.
Следующие две композиции (№3, 4) исполняются в манере, промежуточной между шансоном с его проникновенными интонациями и драматической актёрской отечественной школой. Пение на субтоне, хоть и лишенное открытой чувственности французского шансона (в первом случае) или вульгарности русского (во втором), и открашено интонациями переживания, всё-таки совершенно неуместно для церковного богослужения.
Для того чтобы лучше понять природу исполнения уже прослушанных песен, предлагаем сделать сравнение с мирским произведением «Журавли» в исполнении драматического актёра (№5). Актёрская подача материала в виде монолога с нотками повествования или рассуждения, с частым использованием цезур, а также признаки русского эстрадного исполнительства очень напоминают так называемое «христианское» исполнение предыдущих номеров. Можно сделать вывод, что даже ради более рельефной подачи текста не стоит нарушать такие качества музыки как мелодичность и цельность развития; не говоря уже о том, что актёрское исполнение, при всей своей проникновенности, касается преимущественно эмоциональной сферы.
Следующая композиция рисует картину семейного уюта (№6). Исполнители (в данном случае из деноминации субботников) посчитали наиболее приемлемым для воплощения образа «аккуратное» эстрадное пение, несомненно, испытавшее влияние академической школы. В данном случае членение на фразы диктуется принципами эстрадного исполнения, т. е. – ни текст, ни музыка к этому не обязывают.
В пении «Найти Тебя» (№7) можно выделить примерно те же характеристики, что и в предыдущем исполнении. Правда, здесь исполнение отмечено большей долей субтона и «открытого» звука.
«Я иду из далека» (№8) – пение в манере промежуточной между народной и эстрадной; обозначим её, как «бытовую» – привычную для широкого круга слушателей. Сам характер музыки и ритмического оформления – также весьма популярный в современном славянском христианстве, представляет собой синтез французской эстрады, американского мюзикла и современной русского поп-рока. Мягкая атака и филированное окончание фраз маскируют дробление мелодии на фразы.
Следующая композиция исполняется в духе рок-баллады (№9). Непривычно протяжны цезуры между короткими фразами, которые обычно не присущи данному стилю. Возможно, исполнитель старался донести до слушателя, таким образом, каждое слово. Однако кантилена (текучесть мелодии) здесь полностью нарушается.
Музыка песни «Когда кругом тоскливо» (№10) выполнена в стиле лёгкого танцевального Р-н-Би (современный ритм-энд-блюз). По характеру исполнения она близка к предыдущим номерам.
Нередко в СХМ стиль музыкального сопровождения, манера пения и ритмическое оформление, перенятые из мира, «превосходят» своих прототипов. Особенно прискорбным является тот факт, что обычно наибольшая концентрация эстрадных признаков приходится на песни о Христе и Его искупительной жертве.
Примерно в таком русле выполнена следующая композиция «Журавлиный крик» (№11), с «нейтральной» тематикой об осенней поре. Исполнитель обращается здесь к эстрадной манере, промежуточной между поп-роком и современным ритм-энд-блюзом. Исполнение отмечено не только членением на мотивы, но и пренебрежительно-высокомерными интонациями, весьма характерными для рок-исполнителей.
Манера песни «Наедине» (№12) – нечто среднее между русским тюремным шансоном самого низкого толка, с его проникновенными, и в то же время вульгарными интонациями и советской отечественной эстрадой. Музыкальное сопровождение имеет признаки танцевального диско. Как и в предыдущих композициях, мелодия фактически состоит из разрозненных элементов.
«Мы – Иисуса эхо» (№13) – кощунственная музыка, которая представляет копию западной поп-музыка в духе рок-н-ролла. Членение мелодии на мотивы усугубляется пением с «драйвом» (акцентированием звуков, свингованием), скольжением интонации. Всё это в итоге рождает вульгарную манеру пения. В музыкальном сопровождении очевидна опора на ритм с акцентированием каждой восьмой длительности. В данном случае членение мелодии на мотивы – целенаправленный приём, который применяется для создания танцевального характера.
Итак, на основе прослушанных фрагментов можно сделать вывод, что согласно современному принципу исполнения, мелодия расчленяется цезурами не только между строк, но и на более мелких уровнях. Так может быть исполнена любая мелодия, что в результате приближает её к эстрадному стилю. Естественно, для богослужебного пения подобные принципы совершенно неуместны.
