- Почему вы решили поступать на филфак? – спросила меня преподаватель филологического факультета МГУ на собеседовании. В ту пору о ЕГЭ пока ещё ходили страшные и туманные слухи, а мы, абитуриенты, сдавали экзамены по старинке. Я попыталась рассказать о своей любви к слову, которая родилась ещё в детстве, когда я написала свою первую сказку. Преподаватель слушала, покачивая головой и задумчиво глядя куда-то сквозь меня.
Я жила тогда в общежитии МГУ, сдавая экзамены. Ела в столовой пирожные, покупала вечером печенье к чаю. Гуляла по Арбату, ходила в Лужники. Я в первый раз приехала в город мечты и все никак не могла им надышаться. Времени готовиться к экзаменам оставалось маловато, но предэкзаменационные консультации я исправно посещала. От общежития до корпуса филфака была только одна остановка метро, и я, экономя деньги, ходила пешком. Один раз опаздывала на консультацию и стала голосовать, высматривая машины попроще. Через несколько минут передо мной остановились обычные жигули, в которых ехала семейная пара средних лет. Узнав, что я поступаю в МГУ, женщина призналась, что они в молодости также приехали и обосновались в столице, и пожелала мне удачи. Это придало мне уверенности.
Первым по расписанию значился экзамен по истории. Здесь мне не повезло: достался билет о реформах Александра III. И вот что обидно: я побеждала в городских олимпиадах по истории, ходила в школе в исторический кружок, могла рассказать и о славянах, и об опричниках, и даже о Великой Отечественной войне – а вот о реформах Александра III имела совершенно слабое представление. Достаточно молодой профессор принялся меня «вытаскивать» и задавать наводящие вопросы.
- А что вы знаете о реформе образования? – спросил он меня.
- Александр Третий подписал указ о «кухаркиных детях», - поднатужившись, выдала я. «Историк» ободрился.
- Так, расскажите подробнее.
- После этого указа дети нижних чинов, выходцы из бедных сословий и евреи не могли уже свободно поступать в университеты, - больше по интуиции, чем по памяти отвечала я. Я ещё «плавала», но кажется, отыскала верный курс. «Историк» погрустнел:
- Почти так же, как вы сейчас…
- Я? – удивилась я.
- Не вы лично, а вообще…А, давайте лист. Четыре.
Из кабинета я чуть ли не вылетела, прижимая к груди экзаменационный лист. Тогда грустную ремарку преподавателя я не очень поняла, да и не до того мне было. С меня сошло, наверно, сто потов - так трудно не доставалась ещё ни одна оценка.
Потом была литература с твердой пятеркой и, наконец, сочинение. Вот по сочинению я и срезалась. Я, серебряная медалистка, никогда не получавшая за сочинение оценку ниже 4, схватила трояк! Это было, конечно, обидно. Потом я ходила к преподавателю, оценивавшему мою работу, и он показал мне одну запись красной пастой на полях моего листа – «Недостаточно раскрыта тема». Как поспорить с такой формулировкой? Я вспомнила загадочную фразу историка и только вздохнула про себя. На следующий день я освободила общежитие и уехала домой. Но перед отъездом, стоя рядом с окном и любуясь солнцем, медленно садившимся за крыши сильного и прекрасного города, я дала себе слово обязательно вернуться в Москву, пусть через несколько лет. И обещание сдержала, но это была уже совершенно другая история.
