Приложение
Юрий Селенский
МЕШОК С ВОЛКАМИ
Рассказ
Старенький автобус, раскачиваясь на ухабах, свернул на большак и покатил, как по рельсам. Пассажиры вздохнули и, повеселев, заговорили все разом.
-- Ну, сороки, отживели! Застрекотали, -- сказал кто-то сзади мрачным басом, -- а на кочках молчали: боялись языки прикусить. Правду про вас говорят: три – базар, четыре – ярмарка.
-- Сиди уж, -- ответила за всех молодая колхозница, -- хлебнул с утра, так сиди молча.
Бас расстегнул стёганку и, достав мятую пачку сигарет, начал набивать трубку.
-- Вот ещё, раскуривать здесь будешь.
-- И буду.
-- Не положено курить в автобусе.
-- А чушек возить положено? – Под последним сидением автобуса лежал мешок с двумя поросятами. Бас потыкал сапогом в мешок, и поросята захрюкали.
Колхозница набросилась на обидчика, но дядя, обладающий завидным басом, спокойно сказал ей:
-- Не прыгай, а то стрельнёт: заряжено.
Колхозница подскочила: в углу на сиденье лежало ружьё, на которое она уселась в спешке в толчее посадки.
Шофёр оглянулся и притормозил:
-- Эй, охотник, нельзя возить оружие без чехла, тем более заряженное.
-- Чего ей сделается? Такую миной противотанковой не сшевельнёшь…
Пока доставали ружьё, развязался мешок с поросятами. Один из них, наиболее шустрый, выскочил и бросился кому-то под ноги. Пока его ловили, уронили чей-то бидон.
Владелица поросят с трудом водворила порядок. Автобус тронулся, но здесь раздался такой визг, что все схватились за уши.
-- Не иначе цопнул он твоего хрячка за бок, -- озабоченно сказал бас и тоже полез под сиденье за своим мешком.
-- Кто цопнул?
-- Кто, кто? Тигра! Волки у меня в мешке, а ты им под нос свинину положила. – Охотник выволок здоровенный чувал. – Браток, притормози-ка, я лучше пехом пойду. Тута мне недалеко. С этими бабами морока одна ездить.
К удивлению всего автобуса, в мешке у охотника действительно что-то мурзилось и подвывало.
Я сошёл вместе с басом. Он положил мешок на землю, раскурил, наконец, свою трубку, сердито сказал вдогонку автобусу:
-- А то на неё пахнёт! Мужика своего регулируй! А я на свои пью…
Шагов сто прошли молча. Потом охотник снял мешок с плеча.
-- Тяжёлые, холера их возьми.
-- С чем у тебя мешок-то?
-- С чем, с чем! С попугаями, что ль? Говорю, с волками. Чего уставился? Волк же – это самая доходная статья. А то я буду с сайгаками возиться. Там в промхозе на одни взятки не отработаешь. Я в прошлом году десять шкур волчьих сдал – и гони пятьсот монет новыми.
Мне вспомнился плакат «Охотник! Волк – бич животноводства!». На плакате гусарского вида охотник палит в удирающего волка. Из стволов – огонь, а внизу – заманчивые слова: «За каждого уничтоженного хищника—премия 50 руб.».
-- Да, но десять волков тоже добыть нелегко?
-- А то легко? Шастаешь, шастаешь по пескам-то, всё кучугур, все бугры и логова излазаешь.
-- И помногу стреляете?
-- Ну, напасёшься ли их, волков-то? Разводить надо. Выследишь выводок – половину сдашь, половину подкормишь, да и прёшь на себе обратно в степь, для развода. Теперь, как это говорят: «Всякое производство требует воспроизводства». А как же? Зато заработок твёрдый, постоянный. А ты куда? Рыбарить, ишто ль?
-- Да, хочу в озёрах поудить.
-- Зря.
-- Почему?
-- Обсохли все озёра. Половодье-то нынче какое было. Не залило озёра. Ты в Поганое ступай.. Там хоть воды и лягушке по колено, но там уток наловишь. На прошлой неделе один такой же, как ты, городской, пришёл, за час пяток уток домашних в мешок сложил – и айда!
-- Чем же он их ловил?
-- А вот удочкой, вроде твоей: бамбук с катушкой. Ловкий, стервец. Грузок потяжельше приладил, как смыканёт – за что попало уток таскал: какую за хвост, какую за крыло. Он же, якорёк-то, не разбирает, во что вонзается.
-- Но это бандитизм! Разбой!
-- Разбой, да и с мясом! А ты пустой уйдёшь. Ну, некогда мне с тобой. Валяй!
Взвалив мешок с волчатами, охотник вразвалку пошагал в степь, а я остался в раздумье.
Действительно, надежды на успех было мало. Здесь, в Аксарайских степях, мог надеяться на порядочную рыбалку только человек, отлично знающий повадки рыбы. Именно таким человеком я и считаю себя.
Как-то я набрёл на озеро, где воды было так мало, что здоровенные лини и караси лежали на боку. Их можно было ловить шапкой, авоськой или просто руками. Твёрдо памятуя, что ни в одном законе или правиле рыболовства не сказано, что ловить рыбу в морях, океанах, в отшнурованных водоёмах с помощью рук и зубов категорически запрещается, я приступил к лову руками. Авоська – это орудие. А добыча рыбы с помощью незаконных орудий лова – преступление. А руки – это орудие законное. Вот я и ловил.
Первое озеро, до которого я дошёл, повергло меня в уныние. Воды в нём не было вообще. Жирный ил, по густоте своей напоминающий довоенную сметану, начал высыхать, и дно озера трескалось от жары.
Следующее озеро вообще было как паркет. Соляная рапа сверкала на солнце.
Что поделаешь? Когда на уху нет рыбы, ещё как-то можно выйти из положения. А вот когда для ухи и воды нет, тут загрустишь.
Я грустил с час, ожидая обратного автобуса. Задремал. И не заметил, как позади кто-то знакомым басом гаркнул:
-- Клюёт?
Передо мной стоял охотник и, хитро сощурив глаз, глядел на пересохшее озеро.
-- Ну как?
-- Сам видишь, -- огрызнулся я.
-- Вижу, -- сказал бас и развернул мешок. – Снимай штаны.
-- Зачем?
-- Снимай. Сейчас мешок рыбы накидаем! Из-под земли достану, а пустой не уйду. Лопата есть?
-- Нет у меня лопаты. Что я псих – с лопатой на рыбалку ездить?
-- То-то и есть, что псих! В этих местах без лопаты рыбку не выудишь.
Я отвернулся. Этот старый болтун раздражал меня.
-- А топорик есть? Давай топорик.
Через пяток минут к моим ногам шлёпнулся килограммовый карась. «Господи, прости и помилуй меня, атеиста»,-- шепнул я про себя и потрогал карася. Он судорожно махнул хвостом и обдал меня грязью.
Братцы-рыболовы, если бы вы видели этого карася! Золотистый, вислопузый, он лоснился от жира. Я стёр с него ил и тину. И он засверкал на солнце, как медный поднос.
Пока я воображал, как хорош будет этот красавец на сковороде, да ещё залитый пусть хоть и жидкой, но сметаной, в траву, как с неба, грохнулся линь. Он подпрыгнул, как мячик, и развёл жабры, словно зарычал на меня.
-- Ну, чего сидишь? Иди выковыривай их!
Тут уж было не до штанов. Я ринулся на помощь охотнику. Всё стало ясным. Только такая чёртова земноводная рыба могла спасаться в земле, под слоем влажного ила. «Анабиозное состояние», -- вспомнилось мне вычитанное в словаре умное выражение.
«Давай анабиозную»,-- думал я, лихорадочно ковыряя первой подвернувшейся палкой ил.
Сколько мы добыли карасей, я вам не скажу – не поверите. Важно другое: через час мы, отыскав одинокую шелковицу, уселись в тени и принялись запекать карасей, обмазанных глиной. Такого вы не едали?
Но это было ещё не последнее чудо в этот день. Когда караси пропеклись, охотник сказал:
-- Ну-ка, посунься в сторону. Уселся. А на чём сидишь – не знаешь.
-- Знаю, -- сказал я и порозовел.
-- Всё вы знаете, городские, только понимаете мало.
Он взял топорик и начал рыть какую-то нору под корнями. Я смотрел на него с изумлением, от такого монстра можно было ожидать всего. Он, к примеру, мог вытащить из-под корней жареную курицу.
-- А то я ещё буду закусывать не выпимши, -- сказал он, как мне показалось, приятным басом и, засунув руку в вырытую нору, выволок за горлышко бутылку водки.
-- Мистика какая-то, -- сказал я вслух,-- чудеса без решета!
-- Без решета чудес не сделаешь, -- ответил он спокойно, -- что посеешь – то пожнёшь. Что зароешь – то и выкопаешь. Ну, давай по маленькой. Не люблю ни пьяных, ни трезвых. Самое хорошее, когда человек слегка хвачомый.
Словарь непонятных слов
Большак – шоссе, асфальтированная дорога.
Колхоз – коллективное хозяйство, объединение жителей села для совместной работы. Колхозниками и колхозницами называли членов колхозов.
Чушка (простор., грубое) – свинья.
Стёганка – стёганая куртка на вате, рабочая одежда того времени.
Сшевельнёшь, сшевельнуться (местное слово) – стронуться с места,
Хрячок, хряк – поросёнок, кабан.
Чувал – очень большой мешок из плотной ткани, мешковины.
Сайгак – степная антилопа, животное, которое почти исчезло из астраханских степей из-за хищнической охоты на него.
Шастаешь, шастать (простор.) – ходить.
Кучугур (местн.) – небольшой холмик, рытвина.
Бугры -- песчаные или глиняные холмы в дельте Волги.
Логово – волчья нора.
Авоська – плетенная из крепких ниток сетка, в которой в то время носили продукты.
Рапа – выступившая на поверхность земли соль.
Атеист – человек, не верящий в Бога
Анабиозное состояние – состояние, когда замедляются все физиологические процессы и живое существо как бы засыпает.
