Русский композитор, певец (тенор), педагог-вокалист и дирижер - Варламов Александр Егорович родился 27 ноября 1801 года в Москве в семье отставного военного. Его музыкальная одаренность проявилась рано: он самоучкой научился играть на скрипке — подбирал по слуху народные песни. Красивый, звонкий голос мальчика определил его дальнейшую судьбу: в 9 лет он был принят в петербургскую Придворную певческую капеллу малолетним певчим. В этом прославленном хоровом коллективе Варламов занимался под руководством директора капеллы выдающегося русского композитора Д. Бортнянского. Вскоре Варламов стал солистом хора, выучился игре на фортепиано, виолончели, гитаре. В 1819 г. молодого музыканта посылают в Голландию учителем певчих в русской посольской церкви в Гааге. Перед юношей открывается мир новых разнообразных впечатлений: он часто посещает оперу, концерты, даже сам выступает публично как певец и гитарист. Тогда же, по собственному признанию, он «нарочито учился теории музыки». По возвращении на родину (1823) А. Варламов преподает в петербургской Театральной школе, занимается с певчими Преображенского и Семеновского полков, затем снова поступает в Певческую капеллу хористом и учителем. Вскоре в зале Филармонического общества он дает свой первый в России концерт, где дирижирует симфоническими и хоровыми произведениями и выступает в качестве певца.
Немалую роль сыграли встречи с — они способствовали формированию самостоятельных взглядов молодого музыканта на развитие русского искусства.
В 1832 г. А. Варламов был приглашен помощником капельмейстера Московских императорских театров, затем получил место «композитора музыки». Он быстро вошел в круг московской художественной интеллигенции, в среде которой было много талантливых людей, разносторонне и ярко одаренных: актеры М. Щепкин, П. Мочалов; композиторы А. Гурилев, А. Верстовский; поэт Н. Цыганов; писатели М. Загоскин, Н. Полевой и др. Их сближало горячее увлечение музыкой, поэзией, народным искусством. «Музыке нужна душа», — писал Варламов, — «а у русского она есть, доказательство — наши народные песни». В эти годы Варламов сочиняет «Красный сарафан», «Что это за сердце», «Не шумите, ветры буйные» и др. романсы и песни, вошедшие в «Музыкальный альбом на 1833 год» и прославившие имя композитора. Работая в театре, Варламов пишет музыку ко многим драматическим постановкам. Балет тоже интересовал Варламова. 2 его произведения в этом жанре — «Забавы султана, или Продавец невольников» и «Хитрый мальчик и людоед», написанный совместно с А. Гурьяновым по сказке Ш. Перро «Мальчик-с-пальчик», — шли на сцене Большого театра. Композитор хотел написать и оперу — его увлек сюжет поэмы А. Мицкевича «Конрад Валленрод», но замысел остался нереализованным. На протяжении всей жизни не прекращалась исполнительская деятельность Варламова. Он систематически выступал в концертах, чаще всего как певец. Композитор обладал небольшим, но красивым по тембру тенором, пение его отличалось редкой музыкальностью и задушевностью. «Он неподражаемо высказывал... свои романсы», — замечал один из его друзей. Варламов был широко известен и как вокальный педагог. Его «Школа пения» (1840) — первая в России крупная работа в этой области — и сейчас не утратила своего значения. Последние 3 года Варламов провел в Петербурге, где надеялся снова поступить учителем в Певческую капеллу. Желание это не осуществилось, жизнь складывалась трудно. Широкая известность музыканта не защитила его от бедности и разочарований. Он умер от туберкулеза в возрасте 47 лет.
«Почту себя вполне вознагражденным, если труд мой хоть несколько облегчит занятия преподавателей любителей пения».
«Полная школа пения» по праву считается ценнейшим явлением в русской вокальной педагогике, прогрессивным методическим трудом 19 века и базисной основой русской школы пения. Вокально-методический труд Варламова, весьма прогрессивный для своего времени, не потерял значения и в наши дни, о чём свидетельствует современная вокально-педагогическая практика.
Книга состоит из трех частей. В ней Варламов дает определение пения, рассматривает вопросы истории певческого искусства, метода преподавания, касается обязанностей учителя. Он излагает принципы классификации голосов, приводит определение их диапазона, тембра, объясняет технику дыхания и т. д. Наряду с общими теоретическими положениями автор, четко систематизируя материал, формулирует ряд ценных методических указаний.
Композитор считает, что преподаватель пения должен в равной мере владеть теоретическими и практическими познаниями, он «должен быть певцом и притом хорошим». Его обязанность – соединять «правила с примерами, а искусство в пении со способом преподавания, основанным на опытности и практике».
Задачи педагога многообразны: не только «образовать голос», обработать и развить его, но и научить певца свободному чтению с листа и главное - художественному и музыкальному исполнению. Эта задача ставиться Варламовым серьезно и глубоко. Для достижения цели необходимы не только музыкальные знания, но и общее культурное развитие, знакомство с литературой, расширение кругозора. Немалую роль автор придает воспитанию музыкального вкуса «посредством изучения хороших сочинений и слушания хороших учителей».
Большое значение имеют музыкально-теоретические знания певца, понимание формы, фактуры произведения, ведь «Музыка, рассматривается как язык, имеет… свою грамматику и пиитику». «Совершенство пения состоит в двух качествах - изяществе и выразительности». Оно достигается различными путями - и знанием законов музыкальной «грамматики», и вниманием к тексту.
Варламов настоятельно рекомендует заниматься декламацией, читать вслух текст вокального произведения, советует работать над дикцией, над речитативом и в итоге «ударение ораторское соединять в точности с ударением музыкальным».
Другое условие выразительности пения заключается в необходимости бережно вникнуть в намерения композитора, донести их, не искажая, до слушателя. Автор развивает эту мысль: певец должен сделать настроение данного произведения своим настроением, как мы теперь сказали бы - войти в образ, - лишь тогда слушатель поверит в искренность чувств артиста.
«Чтобы петь выразительно, пусть исполнитель, как орган поэта и композитора, живо представит себе чувства, которые должен передать; пусть он поддается всему, что производит; пусть последует за всеми движениями его воображения, и когда он будет растроган, когда все, что он хочет выразить, перейдет в его сердце, тогда пусть он воспевает свои ощущения; он наверное возбудит в своих слушателях то внутреннее чувство, основанное на слухе, передается сердцу».
Интересные факты
Все очень просто
Однажды начинающий композитор пожаловался Варламову, что у него никак не выходит романс, и попросил совета...
- Да какой же тут совет, милый?- отозвался Варламов. - Поступите очень просто: напишите десять романсов и бросьте их в печку, глядишь, одиннадцатый и выйдет хорошим...
Знаменитый романс
Варламовские романсы пользовались большой любовью московской публики и моментально разлетались по всему городу. Близкий приятель Варламова солист Большого театра Бантышев долгое время упрашивал композитора написать для него романс.
- Какой тебе?
- Какой сам пожелаешь, Александр Егорович...
- Хорошо. Приходи через неделю. Писал Варламов очень легко, но, будучи человеком чрезвычайно несобранным, очень подолгу собирался приняться за работу. Через неделю Бантышев приходит - романса нет.
-Некогда было,-разводит руками Варламов.-Завтра приходи.
Назавтра - то же самое. Но певец был человеком упорным и стал приходить каждое утро, когда композитор еще спал.
- Экий ты, право, - вознегодовал однажды Варламов. - Человек спит, а ты являешься, можно сказать, на заре! Напишу я тебе романс. Сказал же, напишу, и напишу!
- Завтра? - язвительно спрашивает Бантышев.
- Завтра, завтра!
Утром певец, как всегда, является. Варламов спит.
-Это вам, господин Бантышев, - говорит слуга и передает раннему гостю новый романс, которому было суждено прославиться на всю Россию. Назывался романс: 
Да будут вам посвящены
Из сердца вырванные звуки:
Быть может, оба мы равны
Безумной верой в счастье муки.
Быть может, оба мы страдать
И не просить успокоенья
Равно привыкли — и забвенье,
А не блаженство понимать.
Да, это так: я слышал в них,
В твоих напевах безотрадных,
Тоску надежд безумно жадных
И память радостей былых. Апполлон Григорьев
