Спасы: отрезвляют мозг, делают угрюмым.
Здравствуйте. Это пост об участии брестских альпинистов в спасательных работах. Пишу только о том, что видел и в чём принимал участие, о чём переживал и что думал… Абсолютно не желаю вступать с кем-то в диспуты о правоте и правомерности, не спорю о преимуществах различных техник и тактик восхождений, об их смысле. Мы вели себя как могли. И делали что умели, чему нас научили.
2009 Узункол. Студенты.
После нескольких дней непогоды облака чуть рассеялись и, утомлённые долгим отдыхом, альпинисты побыстрее пошли на маршруты. К полудню по радио объявили о надвигающемся фронте. Было рекомендовано всем сойти с маршрутов и повернуть обратно. Двойка ребят из города М. шла медленно, но крепко свою скальную 4а. На вечерней связи ребята доложили, что находятся на вершине, готовятся к спуску. А уже через 15 минут, когда все группы отчитались и рации были на 5-ти минутной прослушке, мы узнали, что один из этих ребят неосторожно ступил и упал с 8 метров прямо с вершины в щель на полку. Сильная боль в районе тазовых костей и поясницы. Самостоятельно передвигаться не может.
Через два часа я со своим другом Юркой в числе передового спасотряда (5 человек) выдвигаемся на ночёвки. Пришли к часу ночи. Решили отдохнуть до рассвета. И с рассветом выдвигаемся по маршруту 2к. с. наверх. Только идём мы не прямо на вершину, где всё произошло, а через соседнюю гору – так безопаснее и быстрее. По пути мы видим, что из другого ущелья к нам на помощь поднимается ещё группа человек десять. К обеду мы на месте. 15-ти метровый взлёт и за ним в трещине лежит человек. Спускаем к нему акью, вяжем «паука», организуем полиспаст и в ввосьмером еле-еле (большое трение из-за перегибов) в течении часа вытаскиваем его на верх. Далее метров 300 по узкому заснеженному гребню в сторону другой вершины. Здесь очень грамотно и надёжно уже организовали перила альпинисты с Н. Тагила (те самые 10 человек).
Всё очень тяжело. Продвигаемся траверсом со скоростью 1 верёвка в час. Что с лева, что справа, всё снежно-ледовые сбросы. И нас уже с подоспевшими другими командами около 25 душ. Дело едва движется. Утопаем в снегу по пояс. Проваливаемся на каждом шагу. Мокрые от пота и тяжёлого снега понимаем, что поднять на соседнюю вершину пострадавшего мы не в состоянии. И это мы – 25 лбов с мускулами и разрядами! Начинается ругань как действовать дальше. По радио начальник лагеря командует во что бы то ни стало лезть наверх, наши организмы и ещё здравый рассудок туда не идут. Ищем альтернативу. Командование под собственную ответственность берёт на себя доктор из Нижнего Новгорода. Это крепкий и сухой мужик. Который также крепко и сухо раздаёт всем нам команды. Рядом кулуар. Заснеженные валуны размером с кабана. Объективно может быть камнеопасен. Т. е. валуноопасен. Будем двигаться по нему. Вниз здоровье ещё есть. Выставляем наблюдателей по каждому краю кулуара. Восемь человек несут акью. Ещё восемь подставили свои плечи для тех, кто несёт - чтобы сами не упали. Плюс смена отдыхающих. Сами постоянно выкручиваем ноги, попадая между камней. Сердце щемит и слышно, кажется ушами, как стучит. Я не курю, но ощущение, что вот-вот выкашляю свои лёгкие. Каждые 15 минут меняемся. Больше не выдерживает никто. И всё, слава Богу, без травм.
Пострадавший лежит тихонько. В забытьи. Мы его тормошим и не даём спать. Иногда просит пить. Иногда курнуть чуток. Мы смеёмся, что ему в этих спасах, пожалуй, лучше всех: лежи себе тихонечко и не мешай. Хотя, если бы конечно, он увидел через какие просторы мы его тянули – заволновался бы не на шутку. А так закрыл глазки и «с глаз долой – из сердца вон».
Вдруг команда «КАМЕНЬ!» поворачиваем головы вверх – на нас летит валун. Ровненько так…и никуда не свернёшь. Бросаемся в стороны. Всё равно держим акью. Мой друг поднимает за вожжи край акьи и камень пролетает под ней. Я стоял последним в этой цепочке – меня задело по голени. Боль и страх перелома….Обида, что стану обузой для этих уже изрядно уставших спасателей….С радостью обнаружил под штаниной лишь подранную кожу и гематому на всю кость. Ещё три часа и выходим из кулуара. Подходим к пятидесятиметровому отвесному внутреннему углу с пробкой. Нам вниз через него. А там уже ждут третьеразрядники. Наверх их не взяли. Это транспортный отряд. И ещё внизу - уже наши спасатели – команда из трёх человек с термосами чая. За этот день мы впервые попили к 18.00.
В общем, всё нормально кончилось. Парень жив. Все тоже.
2010 Цей. Профессора.
Уже 7 дней в горах. Обосновались на высоте 3200 в хижине. День выдался замечательный. Мы рано вернулись с нашего первого в сезоне разминочного восхождения 2а категории сложности. Настроение приподнятое. По случаю хорошо пройденного маршрута наша боевая тройка + инструктор приняли по 100г. дагестанского коньяка. Отдыхаем - поём песни. Около 18.00 с высоты нашей хижины смотрю ниже на метров 300, где в палатках на леднике обосновалась многочисленная группа из города Л. Утром они также как и мы цепочкой вышли на маршрут 1б к. с. Много новичков - человек пятнадцать, не меньше. Всего один инструктор у них. Маловато, однако…
И вот, смотрю я блаженно на их лагерь, вижу как со склона по одному с разрывом в метров пятьсот, еле-еле передвигая ноги, возвращаются Л-кие альпинисты. Один…. Второй…. Третий…Что-то не так. Не принято идти в лагерь по одному: вместе вышли - вместе пришли. Что-то не так… Не укладывается в голове. А голова-то не трезвая, ленивая. Но подозрение не отпускало. Сказал своим друзьям своё предположение - может что-то случилось… «Пойду, мол, водички наберу, да поспрашиваю что да чего».
Спустился по тропе быстро. Перепрыгивая открытые трещины на леднике, добрался к палаткам.
-Привет! - Привет!
- Как у вас дела?
– У нас-то нормально, а вот там вверху метров 900 два деда упали. Лежат в крови. Наши не могут спуститься, стоят на узкой полочке, дюльферяют по одному.!!!
Блииин!!... Как можно скорее иду на верх в хижину. Двадцать минут на сборы: берём акью, два термоса чая, жменю конфет, аптечку. Оставляем связного для передачи инфо в базовый лагерь. Сверху рации не добивают до базы. И вверх, вверх, идём, идём… Надо спешить. Но сердце работает в своём ритме, оно не успевает за нашими шагами. Ведь только сегодня спустились. И опять вверх. Ещё не адаптировались до конца к высоте… Да и этот коньяк очень стал не кстати.
Темнеет. Быстро темнеет. И ещё так высоко нужно рубить ступени. К часам 21.00 я и мой друг Анвар добрались до первого пострадавшего. Ему 68 лет. Крепкий дед, коль так высоко взобрался. Такие просто не сдаются. А метров в 120ти выше по склону второй сидит. Ему, как оказалось уже 72. Совсем взрослые. Его будет спасать Юрка.
Деды шли по маршруту 1б к. с. по скальной стене. Пошёл дождь. Скалы стали очень скользкие. Один поскользнулся, да и сдёрнул второго. Вот они и упали. Без касок были. По старинке. Да без промежуточных точек страховки…
Дед Игорь встал. Провожу первичный осмотр, разговариваю. Говорит с трудом, голова в спёкшейся крови, взгляд рассеян. «Ложись на акью.» – говорю ему. «Нет, спасибо, пойду сам, всё нормально». И это мне говорит человек упавший с 70 градусной стены, с 20 метров, да в его то возрасте! Настойчивыми уговорами всё же укладываю. Организовываем страховку, спусковую систему через ледорубы, вбитые в плотный снег. Помощников маловато. Новички из Л. норовят пройти мимо и идти прямо вниз…. – им и так самим тяжело. НО ДОЛЖЕН ЕГО ХОТЬ КТО-ТО ТАЩИТЬ!!! Приходится командным голосом в приказном порядке заставлять здоровых работать. С одного чуть ли не силой содрал пуховку, чтобы укрыть пострадавшего. Худо-бедно, человек шесть мы вдвоём собрали. Да и сверху мой брестский товарищ тоже сформировал команду для спуска. И по чуть-чуть, аккуратно (благо склон был градусов 45-50, плотный снег) начали спуск. Дед Игорь потихоньку пытался забыться – его тормошили. Боялись чтоб не «ушёл». Потихоньку смачивали его губы чаем и по капельке вливали в рот крепкую сладость хорошего чая. Станция, дюльфер, закрепили, станция, дюльфер, закрепили. И так все 900 метров. Около часа ночи вышли к леднику. Одели кошки и продолжили движение уже среди лабиринта трещин и ручьёв ледяной воды. К 3.30 все были доставлены в лагерь Л. Игорю и Дмитрию (второй дед) выделили отдельную палатку. Оказали первую медпомощь. Они тихонько благодарили нас за нашу работу и расхваливали чай. Мол «у вас белорусов очень уж чай настоящий: крепкий и сладкий. Не то, что у других!» - Приятно. Я их понимаю. Сам люблю такой.
А на утро навстречу к нам выдвинулись уже профессиональные спасатели, приехавшие ночью из Домбая. Всё окончилось благополучно. Поскольку на следующий год в это же время и в этом же лагере я встретил гуляющих по горной тропе двух наших бодряков – профессоров физиков-математиков из Москвы Игоря и Дмитрия.
2011 Цей. Анвар
Конфликт назревал давно. Как-то по-разному мы в нашей команде стали чувствовать горы. Всё обсуждаем кого-то, осуждаем. Себя как бы отстраняя «хороших» таких от других. Я стал чаще придираться. Прут вверх по снежнику – у меня дыхание сбивается, я не успеваю. Говорю, чтоб сбавили – а они ни в какую. Ступени на крутом склоне рубят длинные, неудобные. Я им – «короче нужно рубить!» А они – «руби сам как удобно». Всё за Володёй бегут (а он и КМС, и инструктор). Всё на него смотрят. Но я упёртый. Иду в своём темпе, чаще бью ступени. Ведь знаю, сорвать дыхание и адаптацию на высоте легко. Трудно и долго восстановить.
Шёл второй день восхождения по маршруту 4б к. с. Снег, лёд, скалы. Микст, одним словом. Гора высотой около 4600 метров. Передовой связкой идут Володя-Устя-Юра. За ними я с Анваром.
Погода портится. Скалы заливает дождём. Дождь идёт и сверху, и сбоку. Иногда с порывами ветра он вообще начинает заливать снизу вверх. Промокли сильно. На полках стены даже укрыться негде. Не то, что палатку поставить. Прихватил морозец. Скалы вмиг обледенели. Покрылась льдом и наша одежда. И, такое ощущение, что льдом начало покрываться даже нижнее бельё. Из последних сил дошли до более-менее ровного места 1,5х1,5 метра. Два часа достраивали из камней полку и наконец-таки поставили палатку. Ночевали на ней под непрекращающимся дождём и сильным ветром. А утром, как рассвело и стало чуть спокойнее, двинулись дальше. С высотой дождь превращается в снег. И мы уже не так мокнем.
Подходим к снежно-ледовому кулуару 45 градусов, шириной метров 10. Делаем на узкой скальной полочке станцию. Володя, как самый быстрый и опытный, всегда впереди. Идёт вверх, выходит на гребень на всю верёвку. Принимает Устю и Юрку. Хорошо прошли, быстро. Но все равно как-то стрёмно. Кулуар этот вниз уходит на метров 400…..а они промежуточные ледобуры ну ни одного не вкрутили. Дальше идёт Анвар. Страхую. Я подсматриваю чуть-чуть из-за угла на него. Просматриваются старые ошибки в технике: опять шаги большие (чуть ли не до колена), да и постановка правой кошки не то. Всё время ставит на рант. Ну не работает она так! На все зубья нужно, или на передних. -«Верёвка вся!» - подаю команду.
Володя командует мне «подойти на 5 метров» - Анвару не хватает чуть-чуть чтобы выйти на безопасный гребень. Не видя, что мой товарищ стоит без какой-либо промежуточной страховки, я подхожу на 5 метров и уже продолжаю страховать через спину. Анвар делает несколько шагов, скрывается за перегибом……(и я уже не вижу как его «неправильная» правая нога проскальзывает на льду)
-ДЕРЖИИИИИ! – орёт Вова.
Из-за перегиба. Вниз головой. На спине. С ледорубом в руках на изготовке. Быстро. Кувыркаясь. Ударяясь о выступающие камни. Летит мой друг Анвар. Я прыгаю обратно на полку, и по-пластунски, на локтях, многократно зарубаясь в камни, быстро-быстро ползу на её край. Уперев ноги враспор носками в землю, закрыл глаза и сжал зубы, ожидая сильный рывок. Ведь летел он с высоты метров 35 до меня. А там ещё столько же вниз. + растяжение верёвки…
Рывок был тяжёлый, но не такой резкий как я ожидал. Верёвка плавно нагрузилась. Да так, что я и ногу поднять не мог. Иначе поехал бы за ним по этой глине и мелким камням, аккурат в ледовый кулуар. И тишина………
Это происходит всё со мной!!! Что с ним?!! Жив? Я хочу чтобы он жил..! Я не хочу верить в худшее.
Устя уже через 10 минут спустилась к упавшему. Она врач. Микрохирург. А он лежит, дышит. Шок. Кровь. Голова побита, видны вмятины. Лицо быстро опухает, ссадины, разрывы кожи. Каска треснула. Делаются антишоковые мероприятия. Устя обкалывает пострадавшего волшебными лекарствами. И уже через два часа Анвар в сопровождении двоих человек вытаскивается на гребень. Всё. База. Стоп. Утаптываем площадку в снегу. Здесь мы будем не знаем сколько. Главное чтобы он жил. Благо еды и газа у нас есть.
Весь вечер, ночь, утро и следующий день Устя не отходила от больного. Мы были одни на этой горе. Вертолёта в районе не было. Точку невозврата прошли. Теперь можно было ждать помощи только сверху. И со стороны вершины, и Сверху.
Кое-как Анвар держался на ногах. Технически сложную часть маршрута наша команда прошла. Доктор разрешила всем двигаться на вершину, чтобы уже от туда спуститься по более безопасному плечу горы.
Медленно, ох, как медленно мы теперь шли. Еле переступая с ноги на ногу, покачиваясь, взяв на короткие поводки спереди и сзади Анвара, шаг в шаг, по колено в снегу наша команда выходила на вершину. А она высо-о-о-окая. Краси-и-и-ивая. И солнце впервые за пять дней ТЁП-ЛО-Е.. Сидели, грелись, улыбались. И даже наш «летун-летяга» тоже улыбался, и щурил свой один целый глаз на такое доброе солнце.
По рации сообщили, что в нашем направлении уже вышло человек двадцать. Всё братья-славяне: украинцы со Стрыя и Днепропетровска, Одесситы и товарищ наш из Бреста Максим. «Встреча на Эльбе» состоялась на перевале. Нас накормили, напоили «от пуза», забрали рюкзаки и всё тяжёлое. И аккуратненько так нам помогли спуститься на ночёвки. Гдё тепло, уютно, и мухи не кусают.
2012 Уллу-тау. Даша
Хорошая компания образовалась в этом году. Много и ребят, и девчонок. Все классные, прикольные. Стараются, учатся. Гитара, занятия, выходы на ночёвки. Прошли уже первые вершины – «открывашки». Зачётные сходили. И отдохнули. И опять сходили. Медиум смены уж прошёл. И скоро окончание сборов. После четвёртой вершины находимся в альплагере. Время ещё есть и мы набираем силы для последнего рывка – хотим сходить нашу первую 5а……
По вечерней связи с отделением новичков узнаём о несчастно случае. Наша Даша, которая чуть позже прибыла к нам на сборы, упала с хребта, пролетев метров 25-30, зависла на верёвке вниз головой….
Нереально всё. Погода была хорошая. Ветер слабый. Маршрут крепкий. Чистый. Всего лишь 2а. Но как-то так получилось. Не знаю…
И это ДАША. При знакомстве с ней, я ещё подумал, что это самая чистая душа среди здесь всех присутствующих. 18 лет, такая наивная и добрая. Светлая и застенчивая. Робко пела нам свои песни вечером под гитару. Только что приехала с Грушевского фестиваля бардовской песни. Сама – туристка. Очень желала поднять свои альпинистские навыки, чтобы ещё плотнее заняться горным туризмом….Нереально. Не со мной это…
Собираемся очень быстро. Берём все необходимое. Назначаются старшие. Выходим. Скорее бежим вверх. Благо адаптация позволяет. А за нами уже формируется отряд из девчонок – они потащат вверх палатки, еду и остальное снаряжение. Всё то, что нам может впоследствии потребоваться.
В нашем головном отряде человек 15. Двенадцать из которых ещё не достигли и второго разряда. Инструктор – КМС. Но крайние спасы, в которых он участвовал, были ещё в 90-х годах. Я, да Макс – мой напарник. Бежим. Рации не выключаем. Поступает информация, что Даша ещё жива. Но к ней тяжело спуститься – не на чем сделать станцию. Да и висит она в камнеопасном месте – то и дело в её сторону летят булыжники. Вспоминаю слова одного моего друга, что бывают в жизни ситуации, когда ты можешь помочь человеку только молитвой. И я молюсь за неё. Прошу чтобы Бог дал ей возможность жить. С каждым шагом прошу, молю, прошу, молю..Шаг, шаг, шаг. А в рации голос говорит, что она живёт.
На встречу к нам сверху спускаются две какие-то группы.
– Вы на спасы? – спрашивают они нас.
– Да – сухо отвечаем мы им.
- Удачи! – желают нам…
Это потом уже, когда всё закончилось, мы начали думать, а как так может быть, что кто-то бежит на помощь, а кто-то идёт вниз со всем с другими планами. Разве могут быть вообще другие планы, если наверху умирает альпинист?
Темнеет. Через три часа подъёма начинается сыпуха. Гнилое место на горе. Вроде и идёшь вверх, но так незаметно. Месишь практически на одном месте толчёный гравий. И зацепиться не за что. Потом снежник. Всё. Темно. Выходим на перевал уже при свете фонарей. Первые ребята, которые вышли сюда уже траверсируют гребень. Идут вперёд. Я с Максимом в третьей связке. Ругаюсь на нашего руководителя, который разрешил третьеразрядникам выйти вперёд по маршруту раньше нас. Но это его решение. И на выяснение отношений нет времени. Не это сейчас дорого. Но всё равно сильно переживаю, чтобы идущие впереди нас страховались получше.
Прошли по маршруту пять верёвок. Вот здесь сидит вся группа новичков. Они расположились в безопасном месте. Инструктора новичков находятся на месте трагедии дальше. Пытаются наладить станцию на стене прямо над Дашей. Оценив ситуацию, понимаю, что на стене станцию делать не резон – хлипкая вся. Нужно выходить на гребень – там уж наверняка есть за что зацепиться. Максим меня страхует и через двадцать метров я вылез на надёжную полку с хорошим валуном. Здесь вокруг него и делаем станцию спасения.
Прокидываем верёвки. И вот уже к пострадавшей спускается Витя. Но поздно. Наша Даша не подаёт признаков жизни. И нам кажется, что она просто впала в оцепенение от травм…..Витя говорит, что шея её тёплая…… «Только бы жила, только бы жила…» Через пол часа нас догнала доктор. Спустилась вниз. Провела обследование, ввела какие-то препараты. Без результата. Никакой реакции не было. Через минут тридцать мы услышали все, чего так боялись услышать: «МЕРТВА».
Всё. Теперь мы пришли и уже спешить некуда. Уже не спешим. Просто сидим на горе. Крепко обнявшись и накрывшись пуховкой, молчим с Максимом. Он курит. От пережитого и я захотел закурить… Сдержался. Тихо. Небо такое звёздное. Красивое-красивое. И ветерок легкий обдувает нас, холодит руки. Где-то здесь, рядом, над нами всё это видит душа Даши. И…
«Боже, коль она умерла, возьми её к себе,…пожалуйста.»
Два тридцать ночи. Сматываем верёвки, спускаемся на ночёвки. Завтра очень трудный день. Нас мало. По хребту шириной с метр пойдём с тяжёлым грузом. Нужно выспаться. И пить, очень хочется пить. А напьёмся мы после.
Спустившись на ночёвки, нас накормили. Чай согрел лёгкие и сердце. Кое-как уснули. Кто-то совсем не смог уснуть. Так и просидел до утра на камнях.
Дождавшись утра, пораньше вышли. Специально, чтобы побыстрее это всё закончилось. Спустив акью и закрепив на ней Дашу, начали подъём с сопровождающим. Но как тяжёло он нам давался. Множество камней на пути, выступов, нависание. Верёвки скидывают камни. Впятером полиспастом все в поту почти рвём наши мышцы. По-другому никак. Жарко. А впереди длинный-длинный траверс…и спуск ещё длиннее. Знаем что на помощь к нам из лагеря никто не поднимается. Зависнем мы здесь ещё на несколько суток. Это точно.
По рации, как чудо, как уже наше спасение, говорят, и мы не верим – «к вам вылетел двухместный вертолёт с профессиональными спасателями на борту». Нам повезло. Через час над нами в двух метрах, создавая дикий ветер, завис красавец красный вертолёт. С него спрыгивает МЧСовец. Коротко поговорив с нами, он приказывает вертолёту спуститься ниже и уже со склона, с маленькой 40сантиметровой полочки забрать акью. Вертолёт, сделав один круг, завис перед нами. Лопасти винтов, нам казалось, вот-вот заденут нас. Мы попрятались за камень. Зацепив акью, вертолёт резко заложил поворот вправо вниз и уже через пять минут скрылся за горой. Наш тяжёлый труд был закончен.
Шли вниз и молчали. Закончилось. Мы живы и целы. А она нет. И теперь, нет-нет, да и вспомним. Помним. Как висели на стене, как надрывали дыхание и сердце, как от жажды жрали снег… Как от холода под одной пуховочкой накрывались вдвоём. Как только плечо друга не давало мне подвернуть свои ноги, таща того, кому помощь нужна была больше всего.
P. S.
Я не хочу, физически не могу находиться в компании людей бравирующих рассказами как они ради спортивной цели пренебрегли страховкой. И я благодарю Бога, что на моём пути встретились люди, которые достойно вели себя в трудных ситуациях. Спасибо альпинистам из Зеленограда, Н. Тагила, Днепропетровска, Стрыя, Ростова-на-Дону, Таганрога.
