Цепочки добавленной стоимости как ключевой фактор, влияющий на региональную интеграционную архитектуру

Цепочки добавленной стоимости как ключевой фактор, влияющий на региональную интеграционную архитектуру

Региональная экономическая интеграция во всем мире в последнее десятилетие претерпела ряд изменений. В отличие от роста количества двусторонних соглашений о создании зон свободной торговли конца ХХ века современные интеграционные процессы направлены, в первую очередь, на формирование многосторонних региональных и межрегиональных блоков.

К современным крупнейшим интеграционным проектам можно причислить следующие: Транс-Тихоокеанское Партнерство (ТТП) – формирующийся экономический блок в Азиатско-Тихоокеанском регионе, лидером которого являются США; Трансатлантическое партнерство (ТТИП) – проект всеобъемлющего ЗСТ между США и ЕС; Всеобъемлющее региональное экономическое партнерство, формируемое на базе формата АСЕАН+6 при активном участии Китая.

Изменилось и содержание (глубина) соглашений. Сейчас основной задачей формирования блоков помимо снижения тарифных ограничений является устранение нетарифных барьеров и гармонизация правил и норм внутреннего регулирования экономик. Учитывая относительно низкий уровень тарифной защиты, а, значит, и небольшой эффект от обнуления пошлин, стороны блоковых переговоров нацелены на подготовку всеобъемлющих соглашений, включающих такие аспекты регулирования торговли и инвестиций, как услуги, правила конкуренции, электронная коммерция, инвестиционная политика, интеллектуальная собственность и ряд других.

Развитие международной торговли, процессы глобализации привели к фундаментальным изменениям и в структуре производства товаров и услуг и мировой торговле. В настоящее время большая доля товаров, участвующих в международном обмене, производится не в одной отдельной стране, но в нескольких экономиках в рамках так называемых цепочек добавленной стоимости (ЦДС). В этих цепочках каждая экономика в отдельности формирует не полную стоимость товара, а лишь участвует в формировании добавленной стоимости на очередном этапе его разработки, производства и сбыта.

Важно учитывать, что доли участия компаний в существующих ЦДС распределены неравномерно, согласно данным ЮНКТАД, порядка 80% мировой торговли товарами и услугами в формате ЦДС приходится на ТНК в различных формах (внутри корпорации, между корпорациями, с участиями корпораций). В связи с этим, зачастую современная торговая политика проводится не столько в исключительно внутренних национальных интересах, но под давлением лобби крупного бизнеса. Подобная практика получила название «корпоративного протекционизма» и отражается во многих переговорных позициях экономик, участвующих в формировании интеграционных блоков.

В качестве примеров можно выделить ряд конфликтов интересов сторон как в области тарифного, так и нетарифного регулирования в переговорах о ТТП:

снижение тарифных ограничений на молочную продукцию: изначально США выступали против снятия ограничений на торговлю молочной продукцией из-за опасения, что импорт новозеландского молока приведет к существенному снижению цен на внутреннем рынке. С присоединением к переговорному процессу Канады и Мексики, США пересмотрели свою позицию, так как это открыло для них широкие возможности доступа на рынок Канады, что способно компенсировать негативные эффекты от импорта новозеландского молока. В Канаде в настоящий момент действует программа поддержки отечественных производителей молочной продукции, в рамках которой происходит поддержание цен на определенном уровне, а также применение тарифных пиков в отношении молока и продуктов переработки, достигающих порядка 300%. Помимо снятия этих ограничений, США были заинтересованы в устранении нетарифных барьеров, таких как СФС, действующих в отношении молочной продукции в Мексике и Канаде, и снятии ограничений на импорт молока в Японии. Японские производители молочной продукции высказывались против либерализации торговли в этом секторе из-за опасения, что снятие ограничений на импорт нанесет большой ущерб отечественному производству молока, результатом чего станет потеря большого количества рабочих мест. Канадские производители молока также выступали за сохранение ограничений на импорт молочной продукции, аргументируя это тем, что снятие ограничений приведет к сокращению рабочих мест, которых насчитывается более 200 тыс. в секторе производства молочной продукции. В итоге, США удалось добиться возможности вводить тарифные квоты на большинство видов молочной продукции, сыра и жиров в отношении Новой Зеландии, Австралии, Канады и Перу; Канада пошла на уступки в секторе молочной продукции - дополнительный доступ на канадский рынок оценивается в 3,25% от внутреннего производства молока в Канаде; правила происхождения для текстиля и одежды: в ходе переговоров США настаивали на применении в рамках ТТП правила происхождения товара по принципу “yarn forward”, который предусматривает, что пряжа, используемая для производства тканей и одежды должна быть произведена в стране, с которой у США заключено соглашение о свободной торговле. В применении такого правила особенно заинтересованы американские производители одежды, которые утверждают, что субсидирование вьетнамским правительством текстильной промышленности искажает конкурентную среду. Вьетнам выступал против требования США, т. к. импортирует большинство тканей, используемых для пошива одежды, из Китая и Южной Кореи. Применение правила происхождения товара по принципу “yarn forward” способно нанести ущерб вьетнамским производителям одежды, которые и так в настоящий момент испытывают на себе негативное влияние растущего уровня заработной платы. Вьетнам выступал за применение в рамках ТТП другого правила – “cut and sew”, который позволяет третьим странам, из которых импортируется пряжа и ткани, получать беспошлинный режим. По итогам переговоров, установлены правила определения страны происхождения по принципу “yarn forward”, однако вводится механизм 'short supply list', который разрешает использование отдельных видов пряжи и тканей, не производимых в регионе; исключения также сделаны для Вьетнама, в частности, в рамках упрощения доступа на рынок хлопковых брюк, произведенных из хлопчатобумажной ткани, произведенной в странах ТТП. ; снижение тарифных ограничений на обувь: в ходе переговоров по формированию ТТП Вьетнам выступал за снижение тарифов на импорт обуви в США, которые составляют от 11 до 70% и применение более мягких требований в отношении происхождения товара. В США позиция по этому вопросу расходилась среди производителей обуви. За сохранение ограничений выступали компании, чье производство обуви располагается на территории США (например, компания New Balance). С другой стороны, такая компания как Nike полностью поддерживали позицию Вьетнама в связи с тем, что все ее производство по большей части размещено на азиатских рынках;

Так, как было отмечено выше, с учетом новых тенденций развития производственных процессов и формирования системы международного разделения труда, современные интеграционные блоки формируются на базе существующих ЦДС и под влиянием лобби производителей, являющихся ключевыми игроками международных производственных цепочек. Основные экономики-участники цепочек добавленной стоимости при этом являются членами крупнейших региональных блоков. Подобные тенденции могут привести к консервации существующих ЦДС в рамках региональных блоков и вытеснению из мировой торговли и глобального производства стран, не являющихся активными участниками интеграционных процессов, в том числе Россию.

Таким образом, очевидна необходимость активного включения России и партнеров по ЕАЭС в интеграционные процессы. Основными выгодами для бизнеса в данном случае могут стать:

снижение тарифных ограничений на внешних рынках, а также упрощение таможенных процедур, что облегчит выход национальных компаний на рынки стран-партнеров и расширит экспортный потенциал; снятие нетарифных барьеров, продвижение национальных стандартов регулирования и их гармонизация с внешними партнерами (технические барьеры, правила сертификации, процедуры оценки соответствия, экологические, санитарные и фитосанитарные стандарты, нормы регулирования интеллектуальной собственности, электронной коммерции, конкуренции и т. д.), что снизит издержки национальных компаний при функционировании на внешних рынках и повысит их сравнительную конкурентоспособность по сравнению с компаниями из третьих стран; упрощение взаимного доступа на рынки за счет упрощения правил происхождения товаров и кумуляции (преференциальные правила происхождения); формирование преференциальных режимов доступа национальных поставщиков услуг и инвесторов на рынки стран-партнеров, что стимулирует производственную кооперацию и, в свою очередь, снизит возможные издержки национальных производств за счет эффективного включения в международное разделение труда и производственные цепочки; снижение барьеров на перемещение персонала при поставке услуг (в том числе, взаимное признание квалификаций), упрощение других аспектов регулирования, связанных с торговлей услугами (послепродажное обслуживание, логистика и т. п.); в случае либерализации сферы государственных закупок – возможность участвовать в тендерах на закупки в странах-партнерах; либерализация внешнеторгового режима России, совершенствование внутреннего регулирования, что, в свою очередь, позволит снизить издержки на импорт необходимых деталей и компонентов при сохранении специализированной ниши производства в ведении национальных производителей, что отражает логику импортодополнения; возможность проведения консультаций по вопросам внешнеторгового регулирования с участием ответственных органов стран-партнеров (в случае введения неправомерной меры против производителей или экспортеров ЕАЭС).

Неучастие России в интеграционных процессах при активной повестке ведущих мировых экономик чревато вытеснением национальных производителей за счет роста сравнительной конкурентоспособности иностранных компаний (либерализация и регуляторная гармонизация третьих стран без участия России и ее партнеров по ЕАЭС). На данный момент Российская экономика в недостаточной мере и недостаточно эффективно включена в международные интеграционные процессы и цепочки добавленной стоимости, что снижает ее возможности конкурентного сотрудничества с мировыми экономическими партнерами, эффективного и сбалансированного экономического роста, наращивания конкурентоспособности национальных производителей.

Важнейшим источником роста конкурентоспособности отраслей как на внутреннем, так и внешнем рынках является стимулирование участия в ЦДС на этапе формирования восходящих связей, предполагающем активное использование иностранных деталей и компонентов (более дешевых материалов; деталей, российские производители которых не обладают сравнительными преимуществами; высокотехнологичных узкоспециализированных компонентов, не производимых на территории страны). Подобная практика импортодополнения является источником роста конкурентоспособности национальных производств, приводит к увеличению активности участия компаний в ЦДС на более поздних этапах и формированию восходящих связей, что подразумевает рост экспорта несырьевой продукции более глубокой переработки в соответствующих отраслях. Дополнительно важно отметить, что количественные цели достижения той или иной доли национальной добавленной стоимости в мировой цепочке не всегда являются наиболее актуальными. Зачастую, при процентном снижении доли участия национальных компаний в международных ЦДС повышается абсолютный уровень вовлеченности.

Пути повышения эффективности той или иной отрасли и стратегии активизации международной промышленной кооперации в значительной степени специфичны и требуют отдельного рассмотрения. Ниже представлен пример возможного повышения эффективности национальных производств за счет углубления международной интеграции и встраивания в глобальные ЦДС для химической отрасли, отличающейся достаточно высоким уровнем включения в ЦДС (0,79% и 2,92% в случае backward и forward participation) и уровнем сравнительных конкурентных преимуществ в терминах добавленной стоимости (1,99).

Основной стратегией включения химической отрасли в глобальные ЦДС может служить формирование длинных ЦДС на территории ЕАЭС и дальнейший выход на внешние рынки с продукцией высокой степени переработки, сформированной на территории ЕАЭС. При этом необходимо учитывать достаточно высокий уровень зависимости национальных производств от поставок импортных компонентов (в сравнении с аналогичным показателем для экспорта), а также высокий уровень защиты отрасли, что чревато высоким риском антиэкспортного смещения. Важно также отметить значительный текущий уровень конкурентоспособности национальных производителей государств-членов ЕАЭС и имеющийся экспортный потенциал по ряду товарных позиций в Российской Федерации, Республике Беларусь и Республике Армения, реализация которого возможна при дополнительной адаптации имеющихся производственных мощностей к выпуску аналогичных товарных групп, обладающих потенциалом для экспорта.

Ниже в качестве наглядного примера представлены возможности повышения эффективности участия отечественных производителей в глобальных ЦДС в фармацевтической отрасли за счет углубления внешнеэкономического, в том числе преференциального сотрудничества.

Фармацевтическая отрасль входит в перечень приоритетных для всех государств-членов ЕАЭС, в 2016г. должен быть запущен общий рынок лекарственных средств ЕАЭС. Ключевыми целями национальных и наднациональных стратегий развития фармацевтической отрасли в ЕАЭС, помимо прочего, являются:

сокращение импорта лекарственных средств и обеспечение экономической самостоятельности; достижение необходимого уровня и стабильности производства ЖНВЛП за счет внутренних производственных мощностей и сырьевых ресурсов ЕАЭС; повышение эффективности использования национальных ресурсов для производства субстанций, экологизации производства; наращивание экспортного потенциала отрасли, в первую очередь, за счет экспорта качественных и недорогих дженериков.

Несмотря на то, что для большинства государств-членов ЕАЭС импортозамещение является ключевой целью развития отрасли, на сегодняшний день доля лекарств импортного производства на рынке ЕАЭС составляет 75,2% в стоимостном выражении и 43% в натуральном выражении. Более высокая доля лекарственных средств отечественного производства в натуральном выражении объясняется специализацией компаний ЕАЭС на производстве более дешевых дженериков: более 60% в общем объеме лекарственных препаратов.

В части затрат отечественных компаний на импортное сырье, в среднем их доля занимает порядка 5% в общей стоимости выпуска крупнейших компаний ЕАЭС. Наибольшая доля приходится на товарные группы 3002109900 – «кровь человеческая и кровь животных, сыворотки иммунные и иммуннологические продукты…» (23,2% при средневзвешенной номинальной импортной пошлине 3%), 7010902100 – «бутыли и прочие стеклянные емкости для хранения» (5,2% при средневзвешенной номинальной импортной пошлине 12,5%), 130219800 – «растительные соки и экстракты» (4,2% и 5% соответственно).

Соответственно, возможна реализация ряда мер тарифной политики, направленных на стимулирование развития отечественного производства готовой фармацевтической продукции, по следующим позициям:

300210 (сыворотки иммунные, фракции крови прочие и иммунологические продукты): ряд крупных компаний государств-членов ЕАЭС импортирует значительный объем продукции данной группы. Важно отметить, что Израиль входит в список ключевых поставщиков данной продукции в ЕАЭС (доля – 7,3%, в 2014г. прирост составил 51 п. п.). Рационально рассмотрение возможностей формирования взаимных договоренностей между ЕАЭС и Израилем, предполагающих преференциальный доступ отечественных дженериков на внешний рынок в обмен на гарантии осуществления закупок израильских продуктов данной категории на территории ЕАЭС.

7010902100 (бутылки, флаконы, кувшины и пр., изготовленные из стеклянных трубок) - занимает значительную долю импорта фармацевтических компаний (5,2%). Производство стеклянной медицинской тары в государствах-членах ЕАЭС недостаточно развито, установление высокой ставки таможенной пошлины на данный вид товара (12,5%) призвано стимулировать импортозамещение данной продукции в том числе в России, чего пока не происходит. Одним из ведущих поставщиков данной продукции в ЕАЭС является Китай (доля составляет 14,1% при ежегодном приросте за последние 4 года 8 п. п.), в данном случае рационально рассматривать возможности либерализации торговли данной продукции (в многостороннем формате или в преференциальном формате с Китаем).

1302198000 (прочие растительные соки и экстракты) - доля товарной группы в общем объеме затрат отечественных компаний на импортные комплектующие составляет 4,2%, ставка таможенной пошлины - 5%. Дальнейшее снижение ставки должно производится с одновременной детализацией товарной группы. Необходимо выделение из товарной группы основных соков и экстрактов, импортируемых российскими фармацевтическими компаниями и производимых из растений, не выращиваемых на территории ЕАЭС, и снижение пошлин на них. Одним из ведущих поставщиков данной продукции в ЕАЭС являются Китай (доля составляет 16,1% при приросте за последние 4 года 36 п. п.) и Индия (5,5% и 68 п. п. соответственно), возможности снижение пошлин в преференциальной торговле с этими странами.

3003 (не расфасованные лекарственные средства): характерен отрицательный уровень эффективного уровня тарифной защиты для всех государств-членов ЕАЭС, что говорит о значительном уровне недозащищенности отечественных производителей. Целесообразно рассмотреть возможности снижения тарифов на используемые импортные материалы. В первую очередь это должно касаться органических химических соединений (из 2904-2909 и из 2912-2942), используемых в качестве фармацевтических субстанций. На территории ЕАЭС существует ряд производителей субстанций, тем не менее в последние годы большинство производителей субстанций перепрофилировались на изготовление готовых лекарственных средств. При необходимости наращивания собственного производства субстанций необходимо использовать механизм локализации производства готовых лекарственных средств на территории ЕАЭС, а также формирование промышленной кооперации (покупка производственных активов, создание СП) на территории Индии и Китая, являющихся ключевыми поставщиками субстанций на рынок.

Что касается экспорта, наибольшую долю государств-членов ЕАЭС стабильно занимают страны СНГ и торговля внутри ЕАЭС. Тем не менее, в последние годы наблюдается рост национального экспорта в экономически развитые страны, являющиеся крупнейшими рынками фармацевтической продукции, в том числе: Великобритания, Швейцария, США, что связано с формированием ценовых преимуществ и переходом отечественных производств на международные стандарты качества. Важно также отметить, что имеется значительный потенциал наращивания экспорта отечественной продукции на рынки развивающихся стран в связи с ростом объемов рынка.

Для России перспективными рынками являются Монголия, Молдова, Узбекистан, Иран, Гонконг. В большинстве данных стран уровень применяемых импортных тарифов по отношению к продукции государств-членов ЕАЭС находится на нулевом уровне. Исключения составляют Монголия (средневзвешенный уровень применяемого тарифа эквивалентен 5%) и Иран (наибольший уровень применяемых тарифов касается готовых лекарственных средств (34,% на нерасфасованные лекарственные средства и 21,3% на расфасованные). В данном случае, рационально рассматривать возможности преференциальной торговли с Ираном, в связи с тем, что данные меры актуальны как для ЕАЭС, так и Ирана (Россия занимает второе место среди экспортных рынков, Беларусь - 15, Армения – 25). Средневзвешенный применяемый тариф на продукцию из Ирана составляет 5,5%). Взаимная торговля носит комплементарный характер.