ЮЖНОЕ ОКРУЖНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ
ГБОУ ЛИЦЕЙ № 000 “ЛИЦЕЙ ИМ. В. И. ВЕРНАДСКОГО”
Концепт птицы в поэзии
Федорова Вера, 9 класс
Научный руководитель:
Москва 2017
Введение
Автопортрет1
В поднятьи головы крылатый
Намек – но мешковат сюртук;
В закрытьи глаз, в покое рук –
Тайник движенья непочатый.
Так вот кому летать и петь
И слова пламенная ковкость,–
Чтоб прирожденную неловкость
Врожденным ритмом одолеть!
И. Сурат в статье “Этюды о Мандельштаме”2 говорит: “Первая черта, по которой поэт узнает в своем портрете птицу, — вскинутая голова: «В поднятьи головы крылатый / Намек...»; это поза поющей птицы, когда она «встрепенется» от сна. Эту характерную черту облика Мандельштама описывают многие мемуаристы-современники — Максимилиан Волошин, Евгений Шварц, Екатерина Петровых, Эмилий Миндлин, Борис Зубакин, Корней Чуковский. Приведем одно только ахматовское воспоминание о первых встречах с Мандельштамом: «Я познакомилась с Мандельштамом на “Башне” Вячеслава Иванова весной 1911 года. Тогда он был худощавым мальчиком, с ландышем в петлице, с высоко закинутой головой, с пылающими глазами и с ресницами в полщеки»…”
Птицы довольно часто встречаются в стихотворениях Мандельштама. Мы предполагаем, что в поэзии Мандельштама у каждой птицы есть свой концепт, со своими устойчивыми метафорами.
Цель
Выявить структуру и функцию концепта птицы в поэзии О. Мандельштама.
Задачи
- Ознакомиться с литературой по теме Найти все стихотворения с упоминанием птиц, в любом виде Составить интерактивную таблицу Выявить все слова, связанные с обозначением птиц Составить схему концепта каждой из птиц Провести сравнительный анализ концептов Сделать выводы
Методы
- Когнитивный анализ концепта Структурный анализ Сравнительный анализ
Концепт - совокупность образов сознания, формируемых и овнешняемых с помощью языковых средств – слов, свободных и устойчивых словосочетаний, предложений, текстов и ассоциативных полей.3
Метафора - понимание и переживание сущности одного вида в терминах сущности другого вида.4
Ход работы
Мы нашли все стихотворения О. Мандельштама, в которых встречаются птицы.
Далее мы составили интерактивную таблицу, включающую в себя строки с упомянутыми птицами, каждая из которых является ссылкой на документ с полным стихотворением.
Ссылка на таблицу:
https://docs. /spreadsheets/d/1BlAdfolcwWgzhwdSaBcwlm9TT70VzQb7GCJ33XgudyQ/edi
Для каждой птицы была создана схема концепта, включающая в себя три поля:
- поле контекста, где выписаны все слова стоящие рядом поле метафор, которые образует птица поле мотивов, которые связаны с птицей5
Описание концепта “птица”
В стихотворении “Мой тихий сон, мой сон ежеминутный”6 лирический сюжет начинается со сна, в который герой погружен все время, каждую минуту. В русской поэзии сложилась традиция понимания сна, или бессонницы как состояния поэтического. Тогда “ежеминутный сон” свидетельствует о постоянном поэтическом восприятии мира героем. Сквозь весь лирический сюжет проходит мотив шороха, в первой строфе он “носится”, во второй, когда возникает “перекресток глаз”, он становится “невидимым” и гаснет. Если предположить, что слово, которое “замирает на устах”, это тот же шорох, то шорох замер в третьей строфе, когда лица оделись туманом. А птица появляется в конце, когда замер шорох, она “метнулась в вечереющих кустах”. Можно предположить, что именно птица в кустах и есть то самое слово, шорох, который звучит в преддверии рождения стихотворения, а когда слово готово, “замерло на устах”, птица перестает шуршать, пугается и улетает из кустов.
В стихотворении “В непринужденности творящего обмена”7 Мандельштам фактически формулирует всю свою последующую поэзию8:
В непринужденности творящего обмена
Суровость Тютчева — с ребячеством Верлена —
Скажите — кто бы мог искусно сочетать,
Соединению придав свою печать?
А русскому стиху так свойственно величье,
Где вешний поцелуй и щебетанье птичье!
И в этом определении всего будущего творчества появляется птица, как признак русских стихов. Русские стихи звучат так же, как “птичье щебетанье”. Так возникает метафора “птицы-стихи”.
Стихотворение “Под грозовыми облаками”9 написано в 1910 году, уже прошла революция 1905 года. В стихотворении читается настрой предреволюционной эпохи, предгрозовое ожидание новой беды. И “вещие птицы” предсказывают эту грозу, как сам поэт. Последняя строфа - метафора надежды на выход, освобождение и обретение “вышины”, полета тишины, необходимой для рождения стихов. Таким образом лирический герой надеется выйти из под “грозовых туч”, чтобы “тишина расправила крылья” и появилась возможность рождения стихотворения. При этом, состояние лирического героя передается через действия птиц, а звуковые и пространственные категории передаются через образы, характерные для птиц: “крылья тишины”, легкость вышины. В стихотворении есть также конкретная птица: ласточка. “Вещие птицы” предрекают грозу так же как лирический герой, и при этом “каждый совершил душою, / Как ласточка перед грозою, / Неописуемый полет”. Птицы сравниваются с людьми и ласточка сравнивается с людьми, с душой человека. Здесь Концепты “птица” и “ласточка” пересекаются.
В стихотворении “Мне стало страшно жизнь отжить”10 лирический герой следит за “нитями связующими” его со “всем живым”. “Связующие нити” связывают, а значит, лишают свободы, но, между тем, это связь со всем живым, опора. В четвертой строфе герой улавливает “через сети” “содроганья теплых птиц”. Можно предположить, что сети - это те же нити, и через них, но не в значении преграды, а в значении связи, опоры, герой улавливает “содроганья птиц”. Лирический герой - необычный человек, он может притягивать столетия, значит, видеть время, быть связанным со всем живым, видеть узоры бытия и улавливать содроганья птиц - это признак человека особенного, поэта-пророка. Вспомним “Пророка” А. Пушкина, лирический герой у А. Пушкина внимает “содроганью неба” после очередной метаморфозы (перерождения в пророка). же небо, через метонимию, превращается в птиц.
И я слежу - со всем живым Меня связующие нити, И бытия узорный дым На мраморной сличаю плите; И содроганья теплых птиц Улавливаю через сети, И с истлевающих страниц Притягиваю прах столетий. |
Моих ушей коснулся он, И их наполнил шум и звон: И внял я неба содроганье, И горний ангелов полет, И гад морских подводный ход, И дольней лозы прозябанье. |
А теплота птиц подчеркивает их связь с жизнью, такую же, как и у лирического героя.
В стихотворении “Слух чуткий парус напрягает”11 “птицы” дважды упоминаются как “полночные”, обращение Мандельштама к птицам происходит ночью. Это не просто птицы, это их “незвучный хор”, птицы олицетворяют звук, который в дальнейшем превращается в “тишину”. А лирический герой следует за этим превращением, он говорит:
“Я так же беден, как природа,
И так же прост, как небеса,
И призрачна моя свобода,
Как птиц полночных голоса.”
В конце же стихотворения
“Твой мир, болезненный и странный,
Я принимаю, пустота!”
Пустота созвучна с тишиной, в этой пустоте пропадают все звуки. Это можно сравнить с рождением стихотворения, лирический герой настраивает слух на особые звуки: “Слух чуткий парус напрягает”, когда его “Расширенный пустеет взор”; лирический герой принимает пустоту и тишину вокруг него; он растворяется в окружающем его пространстве: “Я так же беден, как природа, / И так же прост, как небеса”; тогда в тишине рождаются особые звуки, “нестройный хор птиц”. Особенность птиц подчеркивает то, что они “полночные”, то есть лирический герой настраивается не только на особое пространство, но и на особое время, полночь. Весь лирический сюжет стихотворения, это настрой на рождения стихотворения вообще, настрой на особое, поэтическое восприятие мира, а птицы - часть этого “другого” мира.
В стихотворении же “Скудный луч холодной мерою”12 “птица раненая”, она изменяется, и звуки пропадают: “Твердь умолкла, умерла”, рана распространяется на все вокруг: колокольня перестает звучать, с нее сняли колокола. “Я печаль, как птицу серую,/В сердце медленно несу”. Мы понимаем, что все это происходит в сердце, в душе лирического героя. Птица становится метафорой печали. И как сердце наполняет печаль, так и пространство заполняет туман. Из-за того, что птица стала печалью, стала серой (как и туман), а колокольня теряется в тумане, звук пропадает. Без звука невозможно существование: “Твердь умерла”, все растворяется в тумане, и не остается ничего твердого. Если предположить, что лирический сюжет здесь тоже связан с рождением стихотворения, то тогда “Твердь” - заветное слово, “логос”, стихотворение, которое должно было получиться. Но вместо него: “Забытьё неутолённое/Дум туманный перезвон…”. Забытье, которое описано в “Слух чуткий парус напрягает”, здесь не находит выхода, в финале не наступает нужная пустота и тишина, возникает перезвон дум. С одной стороны, желанный звук обретен, колокола сняли, перезвона не было, и вот он: перезвон дум, с другой стороны, их не покидает туман, скрывающий полную пустоту. И вместо полночи, как было в стихотворении “Слух чуткий парус напрягает”, здесь утро, и птица становится другой.
“Утро, нежностью бездонное,
Полуявь и полусон -
Забытьё неутолённое -
Дум туманный перезвон…”
В стихотворении “Образ твой мучительный и зыбкий”13 снова появляется мотив тумана, герой не видит и не может осязать Бога через туман, но он может говорить с Ним. Божье имя настолько важнее и сильнее по сравнению с обычными словами, что оно приравнивается к птице по своему свойству летать. Возникает метафора “слово-птица”, и “грудь-клетка”. Можно увидеть аллюзию на стихотворение Пушкина “Птичка”, где главный мотив - мотив “свободы”, “дарования свободы”: герой у Пушкина счастлив лишь от того, что он может даровать свободу птичке. Здесь же птица вылетает и клетка, грудь, становится пустой: “И пустая клетка позади”. Туман остается: “Впереди густой туман клубится”. Состояние лирического героя не изменяется. Он остается перед выбором, позади пустая клетка, а впереди - туман. Так заканчивается стихотворение, и добавляется многоточие, как фигура умолчания дальнейшего лирического сюжета.
Совсем по-другому организован концепт “птиц” в стихотворении “На розвальнях, уложенных соломой”14, в данном случае они создают пространственную метафору, заполняя пространство чернотой: “Сырая даль от птичьих стай чернела”. Есть и еще одна функция: “птицы” связаны с мотивом смерти: царевича везут на смерть, и птицы, как соседи казней, летают вокруг. Про мотив черноты в этом стихотворении говорит Н. Струве15, он пишет, что “небо тоже, забитое птичьими стаями, — классический образ худых предзнаменований.”
В стихотворении “Твое чудесное произношенье”16 первичный образ птицы - звук, герой обращается к “ней”: “Твоё чудесное произношенье -
Горячий посвист хищных птиц”; он говорит, что её голос похож на птичий. Метафора образуется через звук. Все диалоги лирического героя с его возлюбленной переосмысливаются через птиц. Это мандельштамовское метафорическое восприятие мира через птиц, осмысление себя и окружающих как птиц, которое началось в “Автопортрете”, здесь продолжается и продлится вплоть до воронежского периода, когда Мандельштам сравнит себя с “Непослушной умной птицей”.
В стихотворении “Все чуждо нам в столице непотребной”17 снова возникает тема Москвы, и птицы также как и в стихотворении “На розвальнях уложенных соломой” образуют пространственную метафору: “И птичьих стай густые перелеты
Угрюмые волнуют небеса”.
В стихотворении “Я слово позабыл, что я хотел сказать”18 птицы молчат, их “не слышно”. Птицы связаны здесь с мотивом немоты. Лирический герой в стихотворении “Слух чуткий парус напрягает” настраивался на особый мир, в котором поют птицы, из этих звуков рождается творчество, здесь же “птиц не слышно”, и этот мир совершенно другой, в нем невозможно рождение стихов, творчества. Память превращается в “беспамятство”, которое повторяется трижды: “В беспамятстве ночная песнь поется”, “Качает колокол беспамятства ночного”, “Среди кузнечиков безпамятствует слово”. Слово забыто, оно было найдено, есть ночное время, “слово гудит” как будет потом гудеть метафорой земля в “Нашедшем подкову”. Но оно забыто, и лирический герой не слышит птиц. Молчание птиц здесь метафора немоты. Немота подчеркивается смертью бессмертника, он перестает цвести, а также оксюмороном: “В сухой реке пустой челнок плывёт”. Нет паруса, который напрягал слух, “челнок” пустой, а “река” высыхает.
В стихотворении “Нашедший подкову”19 птицы встречаются в строфе о метафорах, что подтверждает наше предположение о связи концепта “птица” с рождением стихотворения, с актом подбора слов. Птичьи стаи, здесь запряжены в двуколки, как кони. При этом “3емля гудит метафорой”, а “воздух дрожит от сравнений”, как от стука копыт. Так возникает двойная метафора: птицы бегут в своих упряжках, как кони, но при этом они превращаются в “густые от натуги” мысли. Кони, ночной табун, здесь соединятся в один образ. Мир стихотворения - это тот мир, на который лирический герой настраивается в стихотворении “Слух чуткий парус напрягает”, здесь же, лирический герой уже в этом мире. У этого мира свой воздух, своя земля. “Твердь”, которая в стихотворении “Скудный луч холодной мерой” “умолкла”, теперь “гудит метафорой”. И если в стихотворении “Скудный луч холодной мерой” “вышина” была “немой”, “осиротелой”20; то здесь пространство наполнено: “воздух дрожит от сравнений”. И если пространство особого мира готово и наполнено метафорой, появляются сгустки мыслей, птицы-кони.
В стихотворении “Ах, ничего я не вижу, и бедное ухо оглохло”21 читаются сказочные и южные мотивы: Южная яркая охра, а также пушкинская сказочная синица из “Зимнего утра”:
|
Спой мне песню, как синица / Тихо за морем жила | Думал — возьму посмотрю, как живет в Эривани синица, |
А концепт “птица” связан здесь с мотивом рисования, то есть созданием чего-то нового: “Иль птица тебя рисовала”; именно птица создаёт, а лев дальше “раскрашивает”. В комментарии к “Собранию сочинений” говорится о биографическом свидетельстве Н. Мандельштам: в стихотворении упоминается коробка для карандашей со львом, с которым они путешествовали по Армении22. В стихотворении лирический герой пересоздает реальность, и как символ рождения творчества появляется птица. Так пространство Армении становится поэтическим, “рисуется” заново птицей.
Новая функция концепта “птица” появляется в стихотворении “На полицейской бумаге верже”23. Птица рождается здесь из визуального образа, на бумаге верже были изображены тогда водяные знаки в виде звезд и птиц24. И это пространство переосмысляется, звезды там уже “живут”, а птицы “пишут”, бумага “оживает” и превращается в новое пространство. Птицы “пишут и пишут свои раппортички”, неологизм “раппортички” образован от аббревиатуры “РАПП”25 (Российская ассоциация пролетарских писателей). Возникает метафора: рисунок-птица-писатель. Важно отметить уменьшительно-ласкательную форму “птички” и “раппортички”. Это придает стихотворению черты сатиры. Рисунок оживает, а писатели становятся ненастоящими, игрушечными. Вспомним мотив созидания нового, здесь он появляется в искаженной форме, птицы становятся “птичками”, и их статус меняется, они пишут раппортички, что-то ненастоящее, словно графоманы.
В стихотворении “Дикая кошка - армянская речь”26 появляется мотив лихорадки и даже смерти, а происходящее похоже на ужасный сон27. в своей статье говорит о форме слова “моруха” и “светляки”, а также про упоминание “желтой равнины” вместо привычной Мандельштаму охры28. Он приходит к выводу, что все это подчеркивает состояние лирического героя, его лихорадку на грани смерти. Птицы же в стихотворении “маршируют повзводно” полками, они приобретают новые, не характерные ранее птицам черты: становятся “голенастые” и маршируют. Вспомним метафору птиц в “Нашедшем подкову”: метафору птицы-мысли. Если применить эту метафору к этому стихотворению, тогда птицы, мысли лирического героя, идут наравне с тем, что он видит вокруг: “падают светляки” “ползают мухи” и, как свойственно восприятию в лихорадке, мысли перемешиваются с реальностью, появляется жуткий марш птиц. Птицы ранее как метафора свободы, полета мысли и творчества, с помощью “полков” превращаются в метафору чего-то упорядоченного. В результате перемены возникает высказывание: “Были мы люди, а стали людье”, значит, личности стерлись, осталось только осознание того, что их много. Также и птицы, из бегущих мыслей, начинающих творчество, превращаются в безликие полки. Н. Струве29, разбирая “Грифельную оду” говорит, что муза Мандельштама, “еще недавно мирная и беззаботная, становится воинственной под давлением страха”. Так и здесь птицы, которым свойственно летать на свободе, собираются в полки и шагают по равнине.
Пространство стихотворения “Полюбил я лес прекрасный”30 из цикла “Стихи о русской поэзии” - это лес, наполненный странными существами, которые борются между собой. О. Лекманов31 пишет, что в стихотворении “аллегорически отразилась ситуация, сложившаяся вокруг важнейшего для советской литературы начала 1930-ых годов документа: постановления ЦК ВКП(б) от 01.01.01 года “О перестройке литературно-художественных организаций”, исследователь приводит цитату из “Заметок о поэзии” Мандельштама: “В поэзии всегда война… Корне-воды, как полководцы, ополчаются друг на друга”32. Таким образом, лейтмотив стихотворения - мотив борьбы, уродливой и бессмысленной:
“Там без выгоды уроды
Режутся в девятый вал,
Храп коня и крап колоды —
Кто кого? Пошел развал…”
Мотив борьбы проявляется и в связи с игрой в карты и в связи с безответным, и даже не требующем ответа вопросом: “Кто кого?”. О. Лекманов замечает также, что “в самый разгар работы Мандельштама над стихотворением “Полюбил я лес прекрасный”, была напечатана большая статья И. Жиги “Литературное дело превратить в часть общественного дела”. То есть и литературу привлечь к борьбе. Но поэт не может писать по заказу, об этом, на наш взгляд, словосочетание “птичье вымя”:
“Полюбил я лес прекрасный,
<...>
Там щавель, там вымя птичье,
Хвой павлинья кутерьма,
Ротозейство и величье
И скорлупчатая тьма.”
В связи со словом “вымя” возникает ассоциация с коровой, а точнее с дойкой, с потреблением. Но у птиц нет вымени, их нельзя доить. Возможно, это метафора поэтов, которые пишут на заказ, которые пытаются подчинить себе вольную лесную птицу и доить из нее поэзию. Также интересно рассмотреть строки “И ротозейство, и величье / И скорлупчатая тьма”. Можно предположить, что это метафорическое представление творчества поэтов, у кого-то оно на уровне ротозейства, чье-то велико, а чье-то еще не оформилось, то есть не вылупилось и находится в скорлупчатой тьме.
В сонете “Речка, распухшая от слез соленых”33, вольном переводе Петрарки, птицы лесные. Об образе леса говорит И. Сурат34, исследователь приходит к выводу, что одна из метафор леса - это пространство музыки и поэзии. В этом сонете это подтверждает то, что именно птицам дается возможность говорить: “Лесные птахи рассказать могли бы”. Но так и не говорится, что могли бы они рассказать. Возможно, они повествуют о пространстве реки, в котором они находятся: “В двух берегах зажатые зеленых”. Возможно, птицы еще и свидетели тех слез на реке. Так или иначе, птицы могут говорить, и это свойство подчеркивается новым наименованием: “лесные птахи”.
Стихотворение, отрывок из уничтоженных стихов, “Захочешь жить, тогда глядишь с улыбкой”35 разбирает Л. Видгоф36, он говорит и о “кравчей птице”.
“Не разбирайся, щелкай, милый кодак,
Покуда глаз — хрусталик кравчей птицы,
А не стекляшка!
Больше светотени —
Еще, еще! Сетчатка голодна!”
Л. Видгоф приходит к выводу, что это орел, так как признак орла - острое зрение, а значит и фотографичность зрения. птица в стихотворении сравнивается с фотоаппаратом: “Не разбирайся, щелкай, милый кодак”. Исследователь приводит и другие доказательства в пользу орла, в том числе и эпитет “кравчая”. Мы можем отметить, что концепт “птицы” пересекается здесь с концептом “орла”, в общей метафоре острого зрения. Итак, у птицы здесь такое зрение, что она может питать им лирического героя: “сетчатка голодна”. Лирические герой не видит сам, а смотрит через хрусталик птицы, как и в стихотворении “Твое чудесное произношенье” герой воспринимает реальность через птицу.
В стихотворении “И Шуберт на воде, и Моцарт в птичьем гаме”37 происходит рождение музыки из “птичьего гама” и слов из свиста. Творчество и Шуберта, и Моцарта в стихотворении рождается из природных звуков, у Шуберта - это вода, а у Моцарта - птицы. Метафора здесь создается через звук, первичный, который “и музыка, и слово”, звук перед рождением творчества. “Птичий гам” как что-то нестройное, неурегулированное, неупорядоченное, что потом должно стать гармонией. Также и свист, это звук не разделенный на слова.
В стихотворении “Когда щегол в воздушной сдобе”38 строки “И есть лесная Саламанка / Для непослушных умных птиц” комментирует И. Сурат39: “непосредственно в тексте «лесная Саламанка» символизирует свободу, достижимую для птицы и не достижимую для невольника-поэта.” То есть, птица здесь сравнивается с героем, она с ним на одном уровне, но с другими возможностями, она может улететь из неволи, а герой - нет. Исследователь рассматривает и другую точку зрения: “Упоминание старинного университета в испанском городе Саламанка расширяет круг ассоциаций и подтекстов стихотворения, подключая к ним судьбы репрессированных в разные периоды испанской истории”. Ее подтверждает анафора “клевещет” во второй строфе. “Все на свете наизнанку”, не так, как должно быть, и вместо “воздушной сдобы” появляется клетка, которая “клевещет”.
“Когда щегол в воздушной сдобе
<...>
Клевещет жердочка и планка,
Клевещет клетка сотней спиц,
И все на свете наизнанку,
И есть лесная Саламанка
Для непослушных умных птиц!”
Эпитеты “непослушные” и “умные” характерны для самого Мандельштама, он находится с в ссылке в Воронеже из-за антисоветских стихотворений, то есть он “непослушный” по отношению к власти. Возникает метафора “птица - лирический” герой. Но здесь не просто птица, а конкретная птица - щегол. Так пересекаются концепты “птица” и “щегол”.
В стихотворении “Клейкой клятвой липнут почки”40 птицы связаны со знакомым нам уже мотивом леса: они наполняют звуком, криками лес. Птицы здесь получают новую функцию: становятся свахами. Они свищут невесте. В комментарии к этому стихотворению, в “Собрании сочинений”, говорится о письме Мандельштама к жене, Надежде Яковлевне: он говорит, что сам уговаривал Штебель, к которой обращено стихотворение выйти замуж. В Воронежский период, с 1934 по 1937 годы, Мандельштаму особенно характерно понимание себя как птицы, ярким примером является стихотворение “Когда щегол в воздушной сдобе”. Итак, можно говорить о метафоре “ ”. Последние строфы стихотворения имеют черты жанра городского романса: обнаженность и простоту любовной линии, традиционность имени “Наташа”, формулировки похожие на народно-песенные. В стихотворении читается пародийность.
“Да из свежих одиночеств
Леса — крики пташьи.
Свахи-птицы свищут почесть
Льстивую Наташе.
И к губам такие липнут
Клятвы, что по чести
В конском топоте погибнуть
Мчатся очи вместе.
Все ее торопят часто:
— Ясная Наташа,
Выходи, за наше счастье,
За здоровье наше!”
Интересно, что такая сложная, двойная метафора “поэт-птица-сваха” появляется в совершенно новом контексте: пародии на городской романс.
Итог
Нами были разобраны все концепт “птица”, а также концепты конкретных птиц, которые упоминаются в стихотворениях Мандельштама. Но описания этих концептов осталось за рамками нашей работы, их планируется разработать в дальнейшем.
Результаты
Были найдены метафоры, связнные с птицами:
Метафора птицы - звук, пение, шорох и тд., часть поэтического мира, на который настраивается герой, перед рождением стихотворения (“Мой тихий сон, мой сон ежеминутный”, “Слух чуткий парус напрягает”, “Речка распухшая от слез соленых”) Метафора птицы, как развернутая метафора звука: птицы - кони - сгустки мыслей (“Нашедший подкову”) Если состояние птицы поменялось, она раненая, или молчит, поэтический мир трансформируется и рождение стихотворения невозможно (“Скудный луч холодную мерой”, “Я слово позабыл, что я хотел сказать”) Метафора птицы - звук, возможность говорить сохраняется даже при изменении контекста (“Клейкой клятвой липнут почки”) Птица может участвовать в пересоздании действительности (“Ах, ничего я не вижу, и бедное ухо оглохло”) Метафора птицы - слово, Божье имя, на основе схожей возможности слова и птицы - лететь Метафора птицы - часть пророческого мира, который слышит только поэт (“Мне стало страшно жизнь отжить”) Птица может принимать свойства пространства, туман - пространство / сердце - серая птица (“Скудный луч холодною мерой”) Метафора птицы - пространственная: заполнение пространства (“На розвальнях уложенных соломой”, “Все чуждо нам в столице непотребной”) Всегда связана с Москвой Всегда связана с “образом худых предзнаменований”41 Понимание действий своих, других людей, окружающего мира, через птицу (“Автопортрет”, “Твое чудесное произношенье”, “Под грозовыми облаками”, “Захочешь жить, тогда глядишь с улыбкой”) Советская действительность, соцреализм, как диктовка поэту тем, лишает легкости и свободы, из-за этого птицы “приобретают” уродливые и несвойственные им эпитеты: “вымя”, “голенастые” (“Дикая кошка, армянская речь”, “Полюбил я лес прекрасный”) Если “птицы” образуют метафору шуточную, если их статус снижается, меняется форма, они становятся “птичками” (“На полицейской бумаге верже”) Источником метафоры птицы может быть рисунок (“На полицейской бумаге верже”) Концепт “птица” может пересекаться с концептами конкретных птиц: “ласточки”, “орла”, “щегла”, “синицы”Выводы
Библиография
м. Полное собрание сочинений и писем. В трех томах. Т. первый. Стихотворения / Осип Мандельштам. - М., 2009. - 808с. Этюды о Мандельштаме // Знамя. - №5. - М., 2007 // (http://znamlit. ru/publication. php? id=3279) егство в Армению и другие этюды о Мандельштаме // Вопросы литературы. - №3. - М., 2012 // (http://magazines. russ. ru/voplit/2012/3/kk2.html) «Но люблю мою курву-Москву». Осип Мандельштам: поэт и город – М., 2012 (http://www. pseudology. org/goroda/Vidgof_No_lyublyu_moyu_kurvu-moskvu2.pdf) Осип Мандельштам: Жизнь поэта. - М., 2009 - ЖЗЛ (https:///chtenie/71612/oleg-lekmanov-osip-mandelshtam-zhizn-poeta-55.php) Сон о русской поэзии (О. Мандельштам, "Стихи о русской поэзии", 1-2) // Литературные лейтмотивы. Очерки по русской литературе ХХ века. (http://www. easyschool. ru/books/literatura/literaturnie-leitmotivi/son-o-russkoi-poesii) Осип Мандельштам. - М.: Русский путь, 2011. Макогнитивная теория метафоры // Теория метафоры. — М.:Прогресс, 1990. — С 358-387 етафоры, которыми мы живем // Теория метафоры. — М.:
Прогресс, 1990. — С 387-416 Анализ поэтического текста:структура стиха // О поэтах и поэзии. СПб., 1996. С. 18–252
Ссылки на схемы концептов:
https://drive. /open? id=1GCuuJnbXfJr2tqDX6QUIL0hxjGplgZuwRdxpm0u4nVc
https://drive. /open? id=1GuTo4GCbtcKV1QUOhDltOcdYHzzYP4yyp_bTYymCcmE
https://drive. /open? id=19VvdTwW3F17wPZikL3zM9ZeakEJu5h_1DCN6T_NPH4A
https://drive. /open? id=1ny-zTvGAhWJ4bMd482mBL4k87bS6nqfDIHH4_3w8WVw
https://drive. /open? id=16oZ_RIBsxaRcDUb_NIku4XfIiCk1mWzwEOP6s0-gCpQ
https://drive. /open? id=10lsA4EfU7_iT5sKTIEaeP0djDV6jgX7xdqhc5Ktm-Y0
https://drive. /open? id=1-naXEHGylRoJ_e_H_Pv9MF-ex2J8aLNdR1o32MgWjTc
https://drive. /open? id=1E7rVSu_k1YAjh1UFXVmCw5r8B7qzmW1aEH1SsyyVS58
https://drive. /open? id=1r58OdfW2ccJDNBLx86QPQyUGhiuFKstbN1vL1k9mv6g
https://drive. /open? id=1bkQWtquF2Vzm1VS3mTWoBYyENiSN_vjrE5ABVi65jps
https://drive. /open? id=1-6AaTxcOurkEgycb2JtkgaBRlfS6O2KiXPTh7pIEbdQ
https://drive. /open? id=1bRb6AbTo_DjNn5-bQb9TAXAniMG_E0QeeFkWw3t0Uz0
https://drive. /open? id=1SsmCrXdk2NrjtKFYOtN_8i4CjJ4lFTLOyRzpHYSj1Cw
https://drive. /open? id=19nyEasJV8RykUAAiED6y_EwRircb1Pi6gr4ID7AAAUU
https://drive. /open? id=1ZTBz2fQNFy8t6_U9eANOBRzgvG0ZFiYsxXllq3oaeHQ
https://drive. /open? id=1jnIkiwXcoJmccqMX5mEMNvhPC0Cyet0AZ_hdQYlYuhk
https://drive. /open? id=1HYSPP3cEZXlaXJ1SxpxoE4OUWJSocyYYCOgSMlu0Cl0
https://drive. /open? id=10SHP6LDuK4Ygebt24qgaJdESf3WpTkFdfnvl7aL_Kxk
https://drive. /open? id=1VAjx6cdlgCuONQtHcRgnao6vX9RP5QAd3Weiruo8jBc
https://drive. /open? id=1FjOfBHVdI-iyeLkZ-dHddPUduqWCpFnenEu5UxoaWfI
https://drive. /open? id=1FHcjM4LawIS7Y7SHrzUuM31xT3ucQ-Jiskgz1sIwaGI
https://drive. /open? id=1jSOUgf6pqLQK1xS7P48ju6Mc859CFmorHoka0gCCaLs
https://drive. /open? id=1M8be54VEOY2cUYkO1tbsgbnoOD6ga3ViKUPJOzXkERo
Схема концепта “птица” - интерактивная, каждый элемент представляет из себя ссылку на полное стихотворение, в котором он встречается. Также есть несколько метафор, которые встречаются одновременно во многих стихотворениях, мы их оставили без ссылки, в дальнейшем будут созданы документы, в которых мы соберем наиболее частые метафоры. В стихотворениях, в которых элемент встречается в двух стихотворениях, добавляется в скобках “+”.
Ссылка на схему:
https://docs. /drawings/d/1N_cNF5z7HvwlCGH3vNAziJIZH7fJO_pcwev_itsTipY/edit
Копию схемы см в приложении.
1 м. Полное собрание сочинений и писем. В трех томах. Т. первый. Стихотворения / Осип Мандельштам. - М., 2009. - 808с. - С.290 далее: ОМ
2 Этюды о Мандельштаме // Знамя. - №5. - М., 2007 // (http://znamlit. ru/publication. php? id=3279)
3 , . Когнитивная лингвистика. М.: «Восток-Запад», 2007, с.18-23. http://sterninia. ru/files/757/4_Izbrannye_nauchnye_publikacii/Kognitivnaja_lingvistika/Kognitivnaja_lingvistika_Izbrannye_stati. pdf
4 етафоры, которыми мы живем // Теория метафоры. — М.:
Прогресс, 1990. — С 387-416
5 См приложения
6 ОМ - С. 255-256
7Там же - С. 266
8 Этюды о Мандельштаме // Знамя. - №5. - М., 2007 // (http://znamlit. ru/publication. php? id=3279)
Также про это говорит Гаспаров: Поэт и культура. Три поэтики Осипа Мандельштама // олное собрание стихотворений. СПб., 1995. (http://www. e-reading. club/chapter. php/1023938/56/Gasparov_-_Izbrannye_stati. html)
9 ОМ - С. 268
10Там же - С. 270
11Там же - С. 49
12 ОМ - С. 51-52
13 ОМ - С. 57
14ОМ - С. 91-92
15Осип Мандельштам. - М.: Русский путь, 2011. - С. 189
16ОМ - С. 99
17ОМ - С. 299
18 Там же - С. 110
19 Там же. С. 128-131
20 в стихотворении “Скудный луч холодной мерой”
21 ОМ. - С. 146
22 Там же. С. 593
23 Там же. С. 150
24 Там же. С. 594
25 Там же. С. 594
26 Там же - С. 152
27 егство в Армению и другие этюды о Мандельштаме // Вопросы литературы. - №3. - М., 2012 // (http://magazines. russ. ru/voplit/2012/3/kk2.html)
28 Там же. - (http://magazines. russ. ru/voplit/2012/3/kk2.html)
29Осип Мандельштам. - М.: Русский путь, 2011. - С. 31
30 ОМ - С. 177-178
31 Осип Мандельштам: Жизнь поэта. - М., 2009 - ЖЗЛ https:///chtenie/71612/oleg-lekmanov-osip-mandelshtam-zhizn-poeta-55.php
32
33 ОМ. - С. 188-189
34 Этюды о Мандельштаме // Знамя. - №5. - М., 2007 // (http://znamlit. ru/publication. php? id=3279)
35 ОМ. - С. 164
36 «Но люблю мою курву-Москву». Осип Мандельштам: поэт и город – М., 2012
37 ОМ - С. 186
38 ОМ - С. 214
39 Сурат. о Мандельштаме
40 ОМ. - С. 242-243
41
