КАК В КИНОТЕАТРЕ
Ей очень нравился этот парень. Он был женат, понятное дело. Понятное дело, потому что все улыбающиеся ей, со скрытым значением и обещающе, в течение всего дня, писали сообщения путем различных технологических устройств: да, дорогая, да дорогая… каким-то другим женщинам.
Ей писала ее мать: да, дорогая. И: нет, дорогая.
Биляна танцует на своих тонких дорогих шпильках. Пока шагает. По светлым коридорам современных «святынь»: корпорации. Странное слово. Пугающее. Обозначает, если перевести на человеческий язык: объединение, сообщество. Основывающееся на интересах. Странное слово, для тех, кто не подразумевает за словом «интерес» – приказ. Слова «тишина» или «луг», с трудом понимаются людьми, красующимися в костюмах одного и того же вида, пока поддерживают миф, появившийся из когда-то безобидного слова: corporacio. Немыслимы слова «дом» или «друг», но корпорация, как новая отчизна, слово нужное. По этому, по всей видимости, понятное.
Биляне не нравятся занятые мужчины. Те мужчины, которые каждое утро приносят на одежде волосы разной длины и цвета. Ей не нравится, когда они приходят на работу в чуть-чуть поглаженных рубашках, с линией на рукавах. Когда открывают рот, а кариес на пятерке перекрывает все их слова. Когда двигают кромку ее юбки своими наглыми взглядами. Когда, о, когда день ломает свет сквозь окна со всех сторон здания, когда свет, в полдень, двигает весь мир, когда все моргает этим светом и кружится, прозрачное, с бликами, а она остается одна, внутри, в пустой стеклянной коробке корпоративной дирекции.
Биляна не курит. Страсти в полдень, из-за спертого дыма, на балконах и боковых лестницах, – эти страсти делают ее окончательно несчастной. Ее одиночество вырастает в белизну, которая не может соприкасаться с другим цветом, любым другим цветом.
Биляна – девочка, удивленная своими длинными ногами. Она не верит, что они ее. Она не верит, что этими ногами способна толкнуть в уныние клубы дыма тех, что пишут на дисплеях: да, дорогая, пока солнце переливается и погружается в зрачки. Она улыбается белой прекрасной улыбкой, естественно, здоровыми зубами. Даже на шестерках без кариеса. Родинка над губой, и еще одна на левой щеке, потом одна под челюстью, делают ее улыбку неуверенной. Беспричинно, но она этого не знает. Поэтому нежность, пока она говорит слова типа: прошу тебя, если можешь, или: отправь сегодня оптимальные предложения по… или: в случае снижения цены стали сегодня, или: если продается старая коллекция по цене… та нежность заслоняет ее глаза. Поэтому все те в галстуках, скрывающих приглушенное тяжелое дыхание, каким оно бывает, пока на них никто не смотрит, все те табаком перекуренные мужчины, всех их страстно влечет и у всех слюнки текут.
Но Биляна презирает обманы. Поэтому в своих юбках до колен хранит тайну и только шагает, как будто у коридоров нет концов, как будто пространство без перегородок, как будто стеклянные стены двигаются перед ее коленками.
Ах, но тот парень. И его жена. Они ей нравятся. Ей нравится поболтать с ними. В эти минуты ее нежные блузки поднимаются как паруса под ветром. Как будто ветер поднимает мир над чертой гравитации плоскости, как будто находясь в садах белых цветов. Жасмин, сирень… все запахи в мире Биляны всегда белые.
Биляне кажется, что жена парня, Ольга, благодаря спокойствию своего пухленького лица, выглядит намного лучше тех костлявых подтянутых лиц дам, с которыми Биляна проводит время в частной жизни. Ольга не улыбается, и ее дешевые вещи становятся светом новогоднего освещения на бульварах. На ее платках растут цветочки, мелкие, веточками, как на высоких манящих прогалинах…
Биляна время от времени уговаривает парня подарить Ольге что-нибудь из одежды, дорогое и уникальное. Ольга моргает, вращает глазами, кажется, весь мир кружится в этом взгляде, и равнодушно говорит: боже упаси. Мне это зачем.
В тот момент все юбки Биляны тускнут, бледнеют и садятся. Чувствуют они себя лишними. Их охватывает чувство стыда. Кажется, что они не сшиты у превосходных портных, руками магов, идеями которых восхищаются до изумления и чертежи которых вызывают тревожное чувство каждый сезон.
Пока парень делает кольца из дыма, довольный тем, что Ольга сильнее всего магазина, в котором упаковано полмиллиона долларов, Биляна вздыхает быстро, незаметно. Под Ольгиными пальцами без маникюра всегда шуршат какие-то бумаги, переплет, в котором кроется ее сила Самсона.
В клубе, который время от времени собирает их из разных частей города, время складывается и колышется, как шелк. Ольге это нравится. Что-то аристократическое, накрахмаленное, из Толстого, какой-то такой мир, легкий и прозрачный, проскакивает ветром из-под бархатных штор, целующих мраморный пол. Она заказывает кофе, высоко поднимает подбородок, открывает книгу и окунается – в салон двести лет тому назад. В котором графиня В. со страстью защищает веру в свободу личного выбора.
Она очень дорожит этим высоко поднятым подбородком, вытянутой шеей – это возвышает ее профиль над суматохой, атакующей из внешнего мира, выше блеска новой буржуазии и того самого собственника клуба. Господин, который оплатил отделку клуба, каждый день ведет переговоры о цифрах, которые Ольга писала только на уроках математики, и смотрит на нее искоса, пока она: пьет кофе, как будто никого в мире больше нет, тихо вздыхает, переворачивает страницу, потом закрывает книжку и смотрит в беленькие полосы света во дворе. В какие-то моменты он ее презирает и ему хочется задавить ее как таракана. Эту маленькую зазнайку-интеллигентку, которая ничем не восхищается! А потом, вдруг, иногда, ему хочется сесть рядом с ней и молчать. На белой подушке ручной работы, сделанной в Кашмире.
Биляна выглядит лебедью рядом с ней. Но, пока они сидят друг напротив друга, между ними ощутимо какое-то странное чувство. И ощутимо, что понятие красоты рассыпается и влево и вправо.
Биляна хорошо воспитанная девушка. Выбирает слова, всегда.
– Прости, пожалуйста, ты можешь приехать установить мне программу на компьютере?
– Прости, пожалуйста, я купила ноутбук…
– Прости, пожалуйста, ты разбираешься немного в стиральных машинах?
Биляна постоянно что-то спрашивает у парня. Он терпелив. И приезжает на каждую просьбу в ее квартиру. Квартиру, заполненную солнцем, именно насколько надо, квартиру, хорошо пахнущую. Податливую.
Биляна чувствует себя неловко, улыбается, ведет себя неуклюже как девочка, у которой впервые в жизни появилась тайна. Парень серьезен, предан делу, из-за которого его пригласили. Она каждый раз разворачивает какие-то новые сладости. Например, шарики Моцарт… таким образом она его удерживает на минуту-вторую дольше. Иногда она сидит с закрытыми глазами, пока он возится с техникой. Он закрыт в ее жизни. Он никогда не уйдет. Ее родинки улыбаются успокаивающе. Он смотрит на нее со стороны, морщит лоб и подмигивает. Ее длинные пальцы двигаются. В тот момент он оборачивается и говорит: завтра заканчиваем. Встает. Шоколадные конфеты рассыпаются вслед за ним. Биляна их не ест, чтобы двигаться легко, на своих ножках, длинных, как тень, легко и безотказно красиво.
Если соединить точки, находящиеся в одном ряду, получается прямая линия. Если эти точки, случайно, рукой творца, подвинуть в какую-нибудь сторону, получатся разные линии и отрезки. Или формы. Иногда, скажем, треугольник.
Биляна весь день иногда проводит с уникальной одеждой. В салоне над клубом, пока ждет парня с Ольгой. Куклы в витринах красивы как сон. Ольге иногда, пока подходит к витринам, кажется, что Биляна одна из этих кукол.
– Если бы я была парнем, – говорит она мужу, – я бы безумно влюбилась в нее. – И засматривается в точку над его головой, туда, где вечерние тени собираются в ночь.
Потом открывает книжку и продолжает свою жизнь, в которой он не задерживается надолго.
У Биляны чешутся коленки, собственник клуба наполняется злостью, как бокал пива пеной.
Биляне так хочется снять обувь с одной из кукол и обуть Ольгину жизнь в шаги, какие даже во снах не снятся. Собственнику клуба хочется схватить ее и вытрясти из дешевых туфель, от которых ему стыдно перед посетителями клуба и партнерами, как будто они его собственные. Но Ольга – она ничего этого не замечает. Она положила ногу на ногу, качает туфелькой, и кажется, что этот маятник ее ступни – единственное движение во всем космосе. Удерживает всю жизнь там, где только и возможно, в книгах.
Биляна не может придумать, что бы купить новое, чтобы парня направить в свою безгрешную жизнь. У Биляны есть новый «Порше» и тяжелая татуировка на душе. Биляна едет на Ямайку, Биляна возвращается с Кубы, у Биляны новая Версаче сумка, Барберри платок и зонтик, у нее есть, у нее есть, у нее есть…
Биляна сидит на балконе в Мексике… звезды кружатся по кругу мыслей, Пэрис Хилтон хохочет за соседним столиком, далекий горизонт гор опускается на морские камни, как бальзам на рану.
Кто-то подает ей коктейль. Касается ее колен, тех самых, уже сто раз похищенных взглядами.
И говорит: ты знаешь, кто я такой? У нее кружится голова от тошноты. –
Я король стали.
– Хахахааха… смеется она. – А я царица Савская. Проваливай.
Это она расскажет Ольге и парню, когда вернется. Так скучны эти путешествия, в которых никто не читает книги, высоко поднимая подбородок. Никто не подмигивает. Никто не избегает тебя. Все за тобой только гонятся.
Только что еще купить, чтобы парень услышал ее рассказы?
Пейзажи Мексики – они хотят навсегда остаться в ее глазах.
Ага, вспомнила! Куплю плазму. Большую, чтобы мир навсегда был похищен для ее глаз. Безграничные звездные ночи, неосвещенные края божественной привлекательности, крыши городов, по которым ходила… двигающиеся картины мира будут пробегать тенью по ее дому. Как в кинотеатре.
Она возвращается в Белград. Беленький купол корпоративного здания кажется домом.
Биляна опускает свою длинную руку на плечо парню: прости, пожалуйста, я купила плазму…
Весна длинная. Вечером Биляна с парнем провожают красное солнце за черту горизонта, как будто опускают фонарь. В полдень оно идет в шаг с ними. Проливает жару за дверью. И они ускоряют свои шаги к ее новой квартире. Все-таки утренний перерыв – это самые безопасные часы дня для них, часы, когда их никто не будет искать. Они тогда садятся удобно на балконе. Два кресла с огромными подушками глотают удобно нехватку слов. Каждый смотрит в свой бокал пива. Пенка белеется на краю, горькая и сладкая одновременно. Биляне нравится, когда желтые капельки пробиваются через пузырьки пены. Кажется – время остановилось. Белыми усами подмигивает другой подушке. И вздыхает. Дымовые кольца ей улыбаются. Ей кажется, в тот момент солнце пролилось на весь мир, как жженный купол над Вавилоном.
Ах, эта плазма. Столько хлопот вокруг нее. Программирование длится долго, а обучение собственницы еще дольше. А Биляна хочет, чтобы у нее были все каналы мира. Все, какие пересылают все мировые спутники. Она хочет съемку с Бали, истории о королеве Елизавете, о ящерице из Эритреи, о… Она хочет мир на ладони, всегда.
– Это был последний урок, больше я повторять не буду – говорит парень, отдавая ей пульты управления. – Ты запомнила?
– Какой ты наглый, – отвечает короткая юбка, намного ласковей, чем королю стали.
Биляна умеет подобрать слова.
Вся стена переполнена волнами движущихся теней. Внутри плазмы бурлит жизнь.
Коридор окунулся в свежесть сумерек. Переполненный вздохов Биляны. Ожидаемых и предвидящихся движений парня. Они притеснены в плывучем мгновении, определенность конца которого видна на ключе в двери, который объявит окончание украденного времени. Парень дышит медленно.
Родинки Биляны успокоились. Молчание выливается, как свет, перекрывающий липкие тени ночи. Мир потерял формы в их глазах. Чувствуется только приятное пузыристое желание на губах. Поблескивает играющими красками.
Парень делает небольшое движение влево, и ее волосы, хорошо пахнущие, отпивают сладость из-под языка. М-м-м…. их носы встречаются, как замедленные силуэты прохожих друг мимо друга людей.
Вдруг по безмолвному пространству рассыпается звонкий голос.
«Конечно, речь идет о треугольнике. Кто не знает такой расстановки точек, может считать, что и не жил».
Биляна с парнем выскакивают из тени, одевают свои тела. Смешливо смотрят друг на друга.
– Как ты думаешь, я ошиблась с королем стали? – спрашивает Биляна. А ей хочется, чтобы руки парня победили голос Ольги. Чтобы это стало ответом.
– Ошиблась. Ты дуреха.
Голос Ольги тянет их назад. С плазмы, в крупном плане, с поднятым подбородком и глазами, к которым никто не может остаться равнодушным, смотрит Ольга, прямо на них.
«Впрочем, нет ничего нового под куполом небесным. И те часы обманчивого бытия, в течение которых наши жизни растягиваются в треугольник, – они лишь подтверждение, что мы горели. Думаю, что в этой книге каждый найдет свое мгновение. И историю».
Подмигивает и улыбается им. Через фильтры камеры, через спутниковые сигналы, прямо через плазму. На ладонь Биляны. Прямо с далекой цифровой звезды, звонко, спускаются слова и слезится глаз под судорожно играющей бровью.
Как в кинотеатре.
Перевод с сербского Оливера ЖЕРЕНИЧА
