ПОХОД ВЫХОДНОГО ДНЯ 12 октября 2014 г.
ст. Голицыно – усадьба Вяземы – усадьба Захарово – ст. Голицыно
Выезд с Белорусского вокзала в 10.35 или 10.49
Выезд обратно от ст. Голицыно в 17.45 (до Царицыно), 18.10, 18.30, 18.40, 18.51, 19.00;
из Захарово в 16.35, 18.03
Примерный график похода:
11.35-12.25 переход до усадьбы Вяземы
12.25-13.10 Посещение усадьбы (экскурсия)
13.10-14.10 переход до усадьбы Захарово
14.10-15.00 Посещение усадьбы (экскурсия)
15.00-15.30 переход в лес
15.30-17.00 Перекус в лесу
17.00 – 18.30 переход на ст. Голицыно
или к 18.03 на ст. Захарово
О ПУШКИНЕ
Александр Сергеевич Пушкин родился в Москве 26 мая (6 июня) 1799 года. Отец поэта, отставной майор Сергей Львович Пушкин, принадлежал к старинному, но обедневшему дворянскому роду. Мать, Надежда Осиповна, была внучкой Ибрагима Ганнибала, выходца из Северной Абиссинии (Эфиопии), нареченного в России Абрамом Петровичем.
Сергей Львович слыл острословом, увлекался литературой и любил декламировать из Мольера, Расина и других французских драматургов.
Он собрал большую библиотеку, преимущественно из сочинений французских авторов и философов-просветителей XVIII века, легко писал стихи по-французски, а иногда по-русски. Отец Пушкина блистал двумя «талантами» — умением завязывать литературные знакомства и игрой в любительских спектаклях, которые обычно сам и устраивал. Пушкины часто принимали у себя видных литераторов.
Непременным участником московских литературных вечеров был — дядя великого поэта и по родству, и на Парнасе (на поэтическом поприще), как шутил .
Поэт рос задумчивым и рассеянным, что вызывало у родителей недоумение. Между тем эти черты свидетельствовали о ранней внутренней сосредоточенности мальчика, о его полном погружении в свой особый, еще детский, но уже поэтический мир. Впоследствии все изменилось: он стал живым, шаловливым ребенком, поражавшим родителей своим пылким нравом, необыкновенной памятью и не по годам развитым умом.
Домашнее воспитание Пушкина было обычным для большинства дворянских семей. Родители читали детям французские книги и разговаривали дома только по-французски. Детям они дали французское воспитание, пригласив гувернанток и гувернеров. Хотя, по некоторым свидетельствам, в раннем детстве поэт почти не говорил по-русски, живая связь семейства с русской культурой не была прервана. «Проклятое французское воспитание», о котором с горечью впоследствии упомянул Пушкин, не было единственным в его детстве. Русская культура была для поэта такой же естественной литературной средой, как и французская.
Его первыми учителями русского языка были бабушка Марья Алексеевна, великолепно владевшая русской речью, няня Арина Родионовна, сказочница и певунья, дядька Никита Козлов, прошедший с Пушкиным весь его жизненный путь. Благодаря им и общению с крестьянскими детьми Пушкин выучился русской грамоте, усвоил дух и склад родной речи. «Преданья старины глубокой», рассказываемые бабушкой, няней, уживались с чтением иностранной и отечественной литературы. В отличие от своих сверстников Пушкин был наделен необыкновенными творческими способностями. Атмосфера родительского дома стала превосходной умственной школой для пытливого ребенка.
О ВЯЗЕМАХ
Впервые данное название встречается в документах XVI века. При Иване Грозном Вязёмы были последней станцией перед Москвой по Большой Смоленской дороге. Тогда село называлось Никольское-Вязёмы — видимо, в честь существовавшей здесь деревянной церкви (не сохранилась).
В конце 1584 года село было подарено царём Фёдором I Иоанновичем своему шурину Борису Годунову, который немедленно затеял здесь большое строительство.
В конце XVI века здесь значилась «церковь о пяти верхах и камена плотина у пруда» (так сообщает Пискарёвский летописец) — нынешний Спасо-Преображенский собор. Известно, что храм был освящён в 1600 году — значит, что ко времени освящения он был полностью достроен и расписан. Главный престол был посвящён Троице (сейчас имеет другое посвящение), нижний храм в высоком подклете — в честь Николая Чудотворца, южный придел — в честь Благовещения, а северный — во имя Михаила Архангела. Тогда же была построена звонница псковского типа, нехарактерная для этих мест по своей архитектуре.
Во времена Годунова здесь существовал также его деревянный терем, упомянутая Никольская церковь, торжок (здание ярмарки) и целый Иоанно-Богословский монастырь. Все эти постройки были окружены деревянной стеной с пятью башнями; крепостные стены были укреплены специально вырытым рвом, так что весь комплекс построек представлял собой достаточно мощную крепость. К сожалению, ни одно из этих сооружений, кроме грандиозного каменного собора и звонницы, до нашего времени не сохранилось — даже в перестроенном виде. Со стороны речки можно разглядеть сильно оплывшие крепостные валы.
Во времена смутного времени Вязёмы стали загородным дворцом Лжедмитрия I, останавливалась здесь и Марина Мнишек. После воцарения Михаила Фёдоровича Вязёмы в 1618 году были приписаны к дворцовому ведомству.
В конце 16-го столетия Большие Вязёмы были загородной резиденцией Бориса Годунова. Когда поместье попало в руки всесильного боярина, точно неизвестно, но первое упоминание об этом факте относится к 1585-му году. Годунов любил свою подмосковную усадьбу и обустроил её красиво и основательно. При нём были отстроены большой деревянный дворец, церковь, многочисленные хозяйственные постройки, разбиты фруктовые сады, выкопан пруд с каменной плотиной на речке Вязёмке.
Деревянный дворец сгорел в 1618-м году, когда к Москве подступали польские войска, а вот великолепная годуновская церковь Живоначальной Троицы, позже переименованная в Преображенскую, сохранилась. Четырёхстолпный пятиглавый храм стоит на высоком подклете и с трёх сторон окружён крытыми двухъярусными галереями. Стены здания сложены из белого камня, а венчающие части и галереи - из кирпича. Внутри сохранились фрески конца 16-го столетия.
У восточной стены храма в 1807-м году был похоронен шестилетний Николай Пушкин, младший брат поэта.
Рядом с церковью на высокой террасе стоит совершенно уникальная для Подмосковья звонница.
К середине 19-го века годуновская звонница сильно обветшала, и её уже было вознамерились разобрать. К счастью, владелец Больших Вязём князь Голицын не допустил расправы с историческим памятником, правда, в качестве компенсации он разрешил пристроить к древнему храму новую колокольню. Эту новодельную колокольню разобрали во время реставрационных работ в 1950-хх.
Живописную группу храмовых построек окружает копия ограды 18-го века.
К одному из углов ограды примыкает маленький дом причта.
После смерти Годунова Большие Вязёмы числились дворцовым селом. В 1694-м году Пётр I пожаловал бывшие годуновские владения своему воспитателю князю Борису Алексеевичу Голицыну. В 1766- м году владельцем поместья стал его правнук Николай Михайлович Голицын, который в 1770 / 1780-е г. г. отстроил новый усадебный комплекс, с некоторыми изменениями доживший до наших дней.
Первыми в 1771-м году были возведены парные кирпичные корпуса: гостевой и кухонный флигели.
Стоящее чуть поодаль ещё одно двухэтажное, похожее на флигель здание никакого отношения к старой усадьбе не имеет, оно было построено в 1930-х для Школы искусств.
В 1784-м году между флигелями вырос главный усадебный дом, построенный в стиле французского классицизма.
Особенно хорош дом со стороны старого пруда.
Наверху на аттиках - картуши с фамильным гербом Голицыных.
За церковью сохранились некоторые хозяйственные постройки усадьбы. Большой конный двор конца 18-го века был сильно искажён переделками, и сейчас идёт его реставрация.
В главном усадебном доме работает музей. Надо сказать, что музей этот совсем молодой, он возник в конце 1980-х, и своим существованием обязан энтузиастам-подвижникам. Подлинные интерьеры в усадьбе не сохранились, и музейным работникам для создания экспозиции пришлось в буквальном смысле собирать с миру по нитке. В залах главного дома музейные сотрудники попытались частично реконструировать голицынские комнаты. В части помещений размещены экспонаты, рассказывающие об истории усадьбы и знаменитых персонах, так или иначе связанных с ней.
Парадная столовая представляет мебель и посуду 18/19 столетий.
За столовой находится круглая комната-ротонда, из которой был выход в сад.
В доме было две библиотеки. На первом этаже находилось собрание иностранных книг.
В 1812-м году в этой большой комнате после Бородинского сражения жил сначала Кутузов, а через день после его отъезда в той же библиотеке, на том же диване спал Наполеон.
В память этим событиям на территории усадьбы установлен памятный знак.
На втором этаже при Голицыных находилась библиотека русской литературы.
В бывшей гостиной на втором этаже - постоянно действующая выставка "Мир детства в дворянской усадьбе".
Также во флигеле размещены переданные в дар музею работы скульптора Нины Конёнковой.
И конечно, часть музейной экспозиции посвящена Пушкину, бывавшему в Больших Вязёмах и проведшему в детстве немало времени в соседнем Захарове.
С усадьбой связано имя Александра Сергеевича Пушкина. В нескольких километрах отсюда находилось имение Ганнибалов — Захарово, в которой поэт провёл своё детство. А образ пиковой дамы был взят с княгини Натальи Петровны Голициной, владелицы Вязём.
О ЗАХАРОВО
Расположенное в двух километрах от Больших Вязём сельцо Захарово в 1804-м году купила бабушка будущего поэта Мария Алексеевна Ганнибал.
Мария Алексеевна Ганнибал (ур. Пушкина, 1745-1818, 73 года) – удивительная женщина с удивительной судьбой. В 27 лет она вышла замуж за Осипа Абрамовича Ганнибала (1744-1806, 62 года), майора морской артиллерии. Странный получился брак, хотя и по любви. Осип Ганнибал влюбчивый был человек, одним словом достойный сын (один из 5х) арапа и крестника Петра Великого - Абрама Петровича (отчество в честь царя) Ганнибала. Негритенок из жаркой Абиссинии в холодной России дослужился до генерал-аншефа. Дважды был женат, первую жену гречанку нещадно лупил, вторая – немка фон Шаберх родила ему 11 детей и говорила: «Шорный шорт делат мне шорны репят и дает им шертофски имя». Она имела в виду сложносочинённые имена её детей, которые на досуге придумывал Абрам Петрович, к примеру, Осип изначально был назван Януарием, а потом переназван Иосифом.
Так вот Осип-Иосиф-Януарий Ганнибал подарил Марии Алексеевне дочку Надежду (будущую мать Александра Пушкина), а сам женился вторично на вдове военного Устинье Толстой, не обращая внимания на такую мелочь, как наличие живой первой жены. И даже на этом он не остановился – а взял и похитил маленькую Надю у матери. Девочка прожила с ним год. Кстати, всю жизнь, Надежде будет помогать её двоюродный дядя Иван Ганнибал (брат Осипа), его портрет висит в Парадной столовой.
Надежда Осиповна (1775–1836, 61 год) в 21 год вышла замуж за поручика Измайловского артиллерийского полка Сергея Львовича Пушкина (1770–1838, 68 лет). Это был союз льда (Он) и пламени (Она). La belle creole (прекрасная креолка) Nadine и остроумный Serge Пушкины жили небогато, но легко, давали небольшие балы и приглашали гостей на ужины в своем московском доме, но при этом хозяйством твердо управляла Мария Алексеевна «очень умная, дельная и рассудительная». Саму пару мало волновали хозяйственные проблемы и их дом «представлял какой–то хаос и вечный недостаток во всем, начиная от денег и до последнего стакана. Когда у них обедывало человека два–три лишних, то всегда посылали к соседям за приборами». Зато Надин знала 4 языка, обожала вести светские беседы, прекрасно танцевала, а Серж сыпал французскими каламбурами и был членом Английского клуба.
У супругов родилось 8 детей, 5 из которых скончались в детском возрасте. Остались – Оля, Саша и Левушка. Как ни странно это звучит, Надежда Осиповна не любила своих трех детей одинаково, предпочтение она отдавала Ольге и Леве, а к Александру была холодна, называя его «увальнем, дикарем и рохлей».
Каждое лето, с мая по октябрь, в течение шести лет всё семейство Пушкиных проводило в Захарове. Здесь же Пушкины прожили и зиму 1808 / 09 г. г.
От усадьбы пушкинского времени сейчас в Захарове остался лишь огромный пруд да несколько вековых деревьев, всё остальное в этом очень юном музее абсолютно новое.
В 1904-м году на фундаменте старого усадебного дома тогдашний владелец Захарова выстроил новое жилище. В 1993-м году при проведении реставрационных работ (!!!) этот дом сгорел. Историкам и реставраторам не удалось найти ни чертежей, ни рисунков, ни даже словесных описаний дома . Поэтому при воссоздании усадьбы архитекторы взяли за основу типовой проект усадебного дома 18-го века. В 1999-м году к 200-летию со дня рождения Пушкина всего за три месяца в Захарове был отстроен "дом " и открыт музей.
Очень скромных размеров захаровский дом двухэтажный, второй этаж низкий, антресольный.
В первом этаже дома, в парадных комнатах воссозданы интерьеры пушкинского времени.
Комнаты захаровского дома невелики. Самое просторное помещение, окна которого выходят на террасу с колонным портиком, представлена обстановка Большой гостиной.
Мебель и предметы интерьера, разумеется, никакого отношения к семье Пушкиных-Ганнибалов не имеют, они собраны из различных музейных фондов.
В небольшой угловой комнатке показано, как мог бы выглядеть кабинет хозяйки усадьбы.
В коридоре - небольшая коллекция старых сундуков.
Ещё одно, тоже весьма скромных размеров угловое помещение с альковом представляет собой реконструкцию детской игровой и классной комнаты. Тут можно увидеть и парту, и наглядные учебные пособия.
Несколько бoльших размеров комната отведена под столовую.
И, наконец, в последнем помещении экспозиции, как дань памяти Арины Родионовны, собраны предметы крестьянского быта.
Конечно, сам Александр Сергеевич считал, что "Отечество нам Царское Село", тем не менее, в 1830-м году накануне своей свадьбы поэт отправился не куда-нибудь, а именно в Захарово. Видимо, накануне кардинальных жизненных перемен душа потребовала совершить сентиментальное путешествие в детство.
Заехал поэт и в Большие Вязёмы, вдохновившие его в своё время и на "Бориса Годунова", и на "Пиковую даму", прототипом героини которой послужила княгиня Наталья Петровна Голицына, частенько жившая в усадьбе своего сына.
Логично, что ещё в конце 19-го века родилась идея создания пушкинского заповедника в этом уголке Подмосковья, но лишь столетие спустя благодаря группе энтузиастов на территории Больших Вязём и Захарова появился Государственный историко-литературный музей-заповедник . Да, в обеих усадьбах очень много новоделов и очень мало подлинно "вязёмско-захаровских" экспонатов, тем не менее, музей дарит ещё одну возможность окунуться в нашу историю. А кроме того, в обеих усадьбах регулярно устраиваются тематические праздники, концерты, лекции, встречи с писателями и художниками.
В своих стихах и письмах не раз вспоминал Захарово. Шестнадцатилетний лицеист писал:
Мне видится мое селенье,
Мое Захарово; оно
С заборами в реке волнистой,
С мостом и рощею тенистой
Зерцалом вод отражено...
На холме домик мой; с балкона
Могу сойти в веселый сад,
Где вместе Флора и Помона
Цветы с плодами мне дарят...
Вблизи ручей шумит и скачет,
И мчится в влажных берегах,
И светлый ток с досадой прячет
В соседних рощах и лугах.
ОСЕНЬ
(ОТРЫВОК)
Чего в мой дремлющий тогда не входит ум?
Державин
I
Октябрь уж наступил — уж роща отряхает
Последние листы с нагих своих ветвей;
Дохнул осенний хлад — дорога промерзает,
Журча еще бежит за мельницу ручей,
Но пруд уже застыл; сосед мой поспешает
В отъезжие поля с охотою своей,
И страждут озими от бешеной забавы,
И будит лай собак уснувшие дубравы.
II
Теперь моя пора: я не люблю весны;
Скучна мне оттепель; вонь, грязь — весной я болен;
Кровь бродит; чувства, ум тоскою стеснены.
Суровою зимой я более доволен,
Люблю ее снега; в присутствии луны
Как легкий бег саней с подругой быстр и волен,
Когда под соболем, согрета и свежа,
Она вам руку жмет, пылая и дрожа!
III
Как весело, обув железом острым ноги,
Скользить по зеркалу стоячих, ровных рек!
А зимних праздников блестящие тревоги?..
Но надо знать и честь; полгода снег да снег,
Ведь это наконец и жителю берлоги,
Медведю, надоест. Нельзя же целый век
Кататься нам в санях с Армидами младыми
Иль киснуть у печей за стеклами двойными.
IV
Ox, лето красное! любил бы я тебя,
Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи.
Ты, все душевные способности губя,
Нас мучишь; как поля, мы страждем от засухи;
Лишь как бы напоить да освежить себя —
Иной в нас мысли нет, и жаль зимы старухи,
И, проводив ее блинами и вином,
Поминки ей творим мороженым и льдом.
V
Дни поздней осени бранят обыкновенно,
Но мне она мила, читатель дорогой,
Красою тихою, блистающей смиренно.
Так нелюбимое дитя в семье родной
К себе меня влечет. Сказать вам откровенно,
Из годовых времен я рад лишь ей одной,
В ней много доброго; любовник не тщеславный,
Я нечто в ней нашел мечтою своенравной.
VI
Как это объяснить? Мне нравится она,
Как, вероятно, вам чахоточная дева
Порою нравится. На смерть осуждена,
Бедняжка клонится без ропота, без гнева.
Улыбка на устах увянувших видна;
Могильной пропасти она не слышит зева;
Играет на лице еще багровый цвет.
Она жива еще сегодня, завтра нет.
VII
Унылая пора! Очей очарованье!
Приятна мне твоя прощальная краса —
Люблю я пышное природы увяданье,
В багрец и в золото одетые леса,
В их сенях ветра шум и свежее дыханье,
И мглой волнистою покрыты небеса,
И редкий солнца луч, и первые морозы,
И отдаленные седой зимы угрозы.
VIII
И с каждой осенью я расцветаю вновь;
Здоровью моему полезен русский холод;
К привычкам бытия вновь чувствую любовь:
Чредой слетает сон, чредой находит голод;
Легко и радостно играет в сердце кровь,
Желания кипят — я снова счастлив, молод,
Я снова жизни полн — таков мой организм
(Извольте мне простить ненужный прозаизм).
IX
Ведут ко мне коня; в раздолии открытом,
Махая гривою, он всадника несет,
И звонко под его блистающим копытом
Звенит промерзлый дол и трескается лед.
Но гаснет краткий день, и в камельке забытом
Огонь опять горит — то яркий свет лиет,
То тлеет медленно — а я пред ним читаю
Иль думы долгие в душе моей питаю.
Х
И забываю мир — и в сладкой тишине
Я сладко усыплен моим воображеньем,
И пробуждается поэзия во мне:
Душа стесняется лирическим волненьем,
Трепещет и звучит, и ищет, как во сне,
Излиться наконец свободным проявленьем —
И тут ко мне идет незримый рой гостей,
Знакомцы давние, плоды мечты моей.
XI
И мысли в голове волнуются в отваге,
И рифмы легкие навстречу им бегут,
И пальцы просятся к перу, перо к бумаге.
Минута — и стихи свободно потекут.
Так дремлет недвижим корабль в недвижной влаге,
Но чу!— матросы вдруг кидаются, ползут
Вверх, вниз — и паруса надулись, ветра полны;
Громада двинулась и рассекает волны.
