ТЮРКО-СОГДИЙСКОЙ КУЛЬТУРНЫЙ СИМБИОЗ НА ВЕЛИКОМ ШЕЛКОВОМ ПУТИ
ВНС, к. и.н.,
КазНУ имени аль-Фараби,
магистр 1 курса г. Алматы
В истории человеческой цивилизации есть немало примеров существования транспортных артерий, которые на протежении длительного времени с успехом обслуживали народы и страны с различными политическими, религиозными и этническими традициями. Например, легендарный «путь из варяг в греки», соединявший Русь и скандинавские страны, пролегавший через пустыню Сахару соляной путь, и, конечно же, самый протяженный и значимый Великий Шелковый путь.
Можно с уверенностью сказать, что самым значительным и широко известным в мире является «Великий Шелковый путь»-торгово-обменная артерия гигантской протяженности, шедшая из центральных районов Китая в Индию и Переднюю Азию, а в первые века н. э. связывавшая великие империи древности-Китай, Парфию и Древний мир. Это огромное историко-культурное пространство с множеством маршрутов, по которым со ІІ в. до н. э. до конца ХVII в. н. э. шло международное общение от Китая до Испании, образуя «тригон», соединявший Тихий, Индийский и Атлантический океаны. Такое название этой трассе дал немецкий учений Ф. Рихтгофен в своей работе «Китай» в 1877 году.
Это название было принято современной наукой и всеми общественными деятелями странами Евразии. Живые и нежные оттенки цветов и орнаментов шелка как бы символизировали богатство Вселенной. Его качественность и легкость определялись пропусканием ткани в ушко перстней. Они испытывали остроту булатной стали, клинки которой должны были рассекать шелковый платок на лету [1, С. 13].
Начало функционирования Великого Шелкового пути относится ко второй половине ІІ-го века до нашей эры, когда дипломат и разведчик Чжан Цзян впервые открыл для китайцев Западный край-страны Средней Азии. Тем самым были соединены в одно целое две великие дороги. Одна, шедшая с Запада из стран Средниземноморья в Среднюю Азия, разведанная и пройденная эллинами и македонянами в процессе походов Александра Македонского и селевкидского полководца Демодама, вплоть до Яксарта-реки Сырдарьи. Другая, ведущая с Востока, из Ханьской империи в Среднюю Азию, разведанная Чжан Цзянем, который прошел эту область с севера на юг через Давань, Кангюй, Согд, Бактрию.
Согдийцы-один из древнейших народов Средней Азии, имена которых зафиксированы в древних частях Авесты-Видевдате и Бехистунской надписи, создали, без преувеличения, великую цивилизацию, влияние которой в той или иной степени ощущалось на громадных просторах евразийского материка от Каспийского моря до Тихого океана.
Значительная роль в торговле на Шелковом пути принадлежала согдийцам. Их проникновение в Восточный Туркестан относится к IV - III вв. до н. э. Согдийские колонии и поселения зафиксированы на главных центрах караванной торговли Средней Азии, Восточного Туркестана и Северного Китая с первых веков н. э. Письменные сведения о согдийской общине на узловом пункте Шелкового пути-в Дуньхуане восходят к IV веку. Многие согдийские колонии находились также в таких торговых центрах Западного Китая, как Лянчжоу и Сучжоу.
Помимо согдийских общин, в Китае были поселения, основанные и управляемые самими согдийцами. Французский ученый Поль Пеллио, анализируя китайские письменные источники, установил, что в 627-644 гг. несколько согдийских поселений возникло вокруг озера Лобнор. Одно из них было основано на месте покинутого китайского города великим вождем из царства Кан (Самарканд) Кан-Яньтянем, вместе с которым пришло много народу ху-так китайцы называли согдийцев. Вскоре здесь же возникли три укрепленные согдийские поселения, одно из которых Путночэн-«город виноградников» [2, С. 105-107].
Одним из наиболее интересных памятников раннего этапа освоения согдийцами Великого шелкового пути, является так называемые «Старые письма». Это название закреплено в науке за группой частных писем, обнаруженных в 1907 г. английским исследователем А. Стейном при раскопках сторожевой башни Великой Китайской стены к западу от г. Дуньхуана в Восточном Туркестане.
В середине VI в. на политическую арену в Средней Азии вступает новое государственное образование-Тюркский каганат. Тюрки занимают сначала территории от Алтая до Сырдарьи, заключают союз с Ираном и громят государство эфталитов, затем продвигаются до Причерноморья. Обладая огромными богатствами, полученными в качестве дани от Китая и во время войн, они были заинтересованы в активном развитии торговли на Великом шелковом пути, поддерживая согдийских купцов. Поскольку значительная часть южных трасс находилась под контролем сасанидского Ирана, каган в 567 г. направил в Иран посольство во главе с согдийским купцом Маниахом с целью совместно контролировать торговые трассы. Однако шах Хосров І, приняв посольство и купив привезенный шелк, демонстративно сжег его на площади столицы. Не имело успеха и второе посольство кагана, которое было даже отравлено [3, С. 125]. Это был прямой призыв к войне. Тогда каган направил посольство во главе с тем же купцом Маниахом непосредственно в Византию, через Бухару, Хорезм, вокруг северного берега Каспийского моря и через Кавказ. Были заключены торговый и военный договора. Император Византии Юстин ІІ отправил ответное посольство во главе со стратегом восточных земель Земархом, который даже участвовал в походе тюрок против Ирана [4, С. 149].
Великий Шелковый путь пролегавший по Евроазиатскому материку с Востока на Запад как известно, оказал огромное воздействие не только на культуру и духовную жизнь народов проживавших вдоль его магистралей но и на освоение обширной территории возведение немалого количества больших и малых населенных пунктов вокруг крупных городов а также в слабозаселенных и почти незаселенных районах речных долин и безводных степей Средней Азии и Казахстана. На основе данных письменных источников, историко-археологического изучения памятников материальной культуры были выявлены и изучены не только руины древних и средневековых городов и поселений, тесно связанных со становлением и развитием Великого Шелкового пути, но и немало остатков монументальных сооружений-караван сараев.
Новые культурологические подходы к интерпретации артефактов согдийского и тюркского происхождения позволили обосновать интегрирующую роль согдийского культурного комплекса. При этом не исключается и более раннее культурное влияние согдийцев на тюрок, поскольку освоение и обустройство торговых путей в местах традиционных кочевий требовало многовековых навыков, широчайших торговых и дипломатических связей, что могла обеспечить высокая по тому времени согдийская цивилизация, которая, в отличие от тюркской, опиралась не на военную мощь, а на духовный потенциал общества,
Одна из основных линий развития этнической истории и культуры Согда связана с постепенным преобладанием тюркского компонента. Между 563 и 567 гг. когда Согд вошел в состав Великого Тюркского каганата.
О значительной роли согдийцев в тюркском этногенезе не только в VI-IX вв., но в X-XI вв. свидетельствуют данные письменных источников, в которых отмечается, что жители Баласагуна говорили по-согдийски и по-тюркски так же, как и жители Испиджаба и Тараза» [5, С. 85]. Есть и другие сведения, что в стране Аргу, составной частью которой являлся Тараз, «население говорило на согдийском и тюркском языке» [6, С. 83-84].
Интенсивный тюрко-согдийский культурный симбиоз протекал на фоне этногенетических процессов. С подчинением Средней Азии тюркам последние вливались в число знати и рядового населения. Предшественник Диваштича носил тюркское имя Чокин Чур-Бильга [7, С. 43-47]. Правителем Уструшаны был тюрок Карабура [8, С. 147].
Источники констатируют этническое смешение тюрков и согдийцев. Известно, что вожди антикитайского восстания 755 г. Ан Лушань и Ши Са Мин были согдийцами по отцу и тюрками по матери [9, С. 96]. В данной связи приобретает интерес находка захоронения VII в., совершенного по тюркскому обряду на городском некрополе Красной Речки (Навакет): в могиле вместе с конем погребены тела мужчины и женщины [10, С. 95].
Тюркская растительная орнаментация получила поистине евразийское распространение: не только у кочевников степной зоны, но и в Суйском и Танском Китае, Согде, Византийской империи. Она стала своеобразным художественным «языком» древнетюркской эпохи и отражением социального престижа и имущественного положения. Ею укрошали согдийские серебряные сосуды и древнетюркские серебряные и позолоченные пояса, дорогое клинковое оружие и китайский шелк, одежда суйского императора Вэнь-ди и золотой головной убор тюркского Бильге-кагана. Феномен распространения и популярности растительной орнаментации можно сопоставить лишь с распространением «звериного» стиля в евразийских степях в скифо-сакскую эпоху.
Наиболее популярным орнаментальным мотивом у древних тюрок был извивающийся побег с попеременно отходящими от него цветками. Детально изображенных цветков можно различить бутон ромбической формы и три значительно более длинных и закрученных лепестка. Иногда побег образует сложное симметричное сочетание лепестков.
Традиционно и совершенно справедливо расцвет в использовании растительной орнаментации древними тюрками, а также другими кочевыми оседло-земледельческими этносами, большинство исследователей относит к VIII в. Согдийцы заимствовали у китайцев и древних тюрок подобную орнаментацию и творчески переработали.
Значительно большее сходство с согдийской пальметтой обнаруживают симметричные растительные композиции на предметах тюркской торевтики, хотя и они не являются полностью тождественными среднеазиатским образцам. Наличие выделенного точечного или кружкового фона тоже сближают согдийские и тюркские изделия из металла. Нельзя не согласиться с выводом Б. Маршака, что «степь, заселенная кочевниками, жадно впитывала искусство передовых народов, была посредником между весьма отдаленными странами и сама внесла ощутимый вклад в арсенал форм и приемов у мастеров оседлых народов» [11, С. 158].
Говоря о собственно тюркских традициях, следует обратить внимание на мотив всадника, стреляющего на ходу, обернувшись назад классический сюжет, отражающий реалии кочевой жизни и популярный во многих видах искусства. Появление его в искусстве городов связано с влиянием кочевой среды [12, с. 56]. Изображение стреляющего на ходу всадника было широко распространено также в согдийском и иранском искусстве, но в разных случаях сюжет получает различную интерпретацию и стилистическую интонацию. Для Согда все еще сохраняется романтическое понимание образа, передающего, по выражению , идеал «степного витязя Средней Азии». Это проявляется в более динамичной, живой трактовке сюжета, экспрессивной выразительности всей сцены: эти черты в согдийском искусстве проявляются в результате тюркского влияния. Классическим образцом данной группы является блюдо с изображением «согдийского всадника» (VI-VII вв. или начало VIII в., Эрмитаж). Стилистические особенности изображения дают основание рассматривать блюдо как продукт тюрко-согдийской культуры.
Тюркское влияние проявилось в согдийских металлических кружках, а через них в керамике [13, с. 25-26]. Интересен тонкостенный кувшин с широким цилиндрическим горлом и носиком-сливом. Основная композиция орнамента на этом сосуде-не пересекающиеся линии. Она была остроумно разработана путем повторяющихся мотивов рога барана (кошкар муйиз). Орнамент из рогов, покрывающий корпус кувшина,-отзвуки сакского искусства. В Таласской долине длительные процессы взаимосвязи оседлого населения городов с кочевым миром способствовали проникновению в городскую среду кочевников, «принесших в искусство мотивы, ранее применявшиеся в украшении одежды, жилища, домашней утвари. Благодаря выработанным веками орнаментальным приемам на коже, дереве, войлоке, кости и металле, оседавшие в городах тюрки, карлуки, кимаки, кыпчаки и караханиды смогли воспроизводить их на гончарных изделиях и в архитектуре и тем самым способствовать расцвету орнаментального искусства [14, с. 120].
В Жетысу встречается монументальная скульптура древних тюрок с птицей в руке вместо чаши или кубка, женские фигуры. Такие стилистические признаки, как манерное изображение пальцев руки, держащей чашу, изогнутая линия бровей, увеличено миндалевидные глаза, характерны в большей степени для Жетысу изваяний и могли появиться под влиянием согдийского искусства [15, с. 260].
Влияние тюркской художественной культуры проявилось не только в торевтике-виде искусства, традиционно высокоразвитого в среде степных племен, но и в таких сугубо «городских» видах, как резной штук Кулана, Суяба, Нижнего Барсхана. Четыре объемные глиняные головки, которые, вероятно, были портретными изображениями реальных людей-мужчин знатного тюркского происхождения. Подобные портретные изображения мужчин с выраженной индивидуальностью можно увидеть среди коропластики Согда и Усрушаны VI-VII вв.
В результате в VI-первой половине IX в. складывается культурный комплекс, который можно назвать тюрко-согдийским. Одно из проявлений его сложения-единообразие городской культуры Согда, Мавераннахра, Южного Казахстана и Семиречья. Видимо, известные слова Сюань Цзаня о стране Сули (Согд) в пределах от Чу до Байсунских гор-это не столько отражение этнических границ, сколько указание на культурно-историческую область, где согдийско-тюркские эталоны играли определяющую роль [16, с. 3-7].
Материальная культура тюркских каганатов с одной стороны прошла несколько этапов своей эволюции, с другой, как и любая культура, развивалась в активном взаимодействии и взаимовлиянии с культурами других народов, как родственных кочевых, так и оседлых (согдийская, китайская). Оба эти процесса нашли отражение в археологическом материале. Древние тюрки, объединив, пусть и на короткий период, большую часть Евразии в рамках Первого Тюркского каганата, способствовали активизации межкультурных и межэтнических контактов. Несомненно, функционирование Великого Шелкового пути сыграло в этом значительную роль. В результате активных контактов, торговли происходит нивелировка многих категорий предметов близких культур, поэтому зачастую невозможно сказать сделана ли вещь тюрками или согдийцами [17, с. 115-118].
Таким образом, дальнейшее более глубокое изучение археологических памятников в Казахстане позволит реконструировать процессы взаимоотношений различных культурных традиций, расширить базу доказательств того, что территория Казахстана была одним из центров историко-культурного симбиоза, и что взаимодействие кочевого и оседлого населения привело к взаимообогащению культур. Именно в недрах такого синтеза лежат многие достижения культуры народов Казахстана.
Литература
1. Бухара на караванных путях Хорасана и Мавераннахра / ОНУ. 1997. № 9-11.
2. Великий Шелковый путь (ЭС). Ташкент. 1999.-280 с.
3. Монета Тюркеша-правителя Чача// нумизматика Центральной Азии. V. Ташкент, 2001.
4.изантийские историки-Санкт-Петербург, 1861.
5.ведения арабских источников XI-XVI вв. о долине реки Талас и смежных районах // Тр. ИИАЭ АН КазССР. Т. 8. 1960
6.ведения арабских источников XI-XVI вв. о долине реки Талас и смежных районах // Тр. ИИАЭ АН КазССР. Т. 8. 1960.
7. Правители Пенджикента VII-начала VIII в. Душанбе: Дониш, 1977.-184 с.
8.Беленицкий A. M., , Средневековый город Средней Азии. Л.: Наука, 1973.-394 с.
8. Древнетюркские рунические памятники как источник по истории Средней Азии. М: Наука, 1964
9. Средневековая городская культура Южного Казахстана и Семиречья. А: Наука, 1986.
10. Согдийское серебро // Очерки по восточной торевтике. М.: Наука, 1971.
11. К датировке и интерпретации трех предметов «восточного серебра» из коллекции Эрмитажа // Средняя Азия и ее соседи в древности и средневековье. М., 1981.
12. Керамика Согда VI–VII вв. как историко-культурный памятник. Автореферат дисс... канд. ист. наук. Л.: Наука, 1965.
13. Орнаментальные узоры на керамических сосудах VI-IX веков // В глубь веков. Алма-Ата, 1974.
14., Археология Казахстана. Алматы, 2006.-355 с.
15. Согдийская эпоха и культурная интеграция // УСА. Ташкент. 1979. № 4.
16. Взаимодействие степных и оседлых цивилизаций в эпоху Тюркских каганатов в Семиречье./ Материалы Учредительного съезда Международного конгресса. Казань, 14-16 февраля, 2007. Т. 2.
