«Всенародное обручение наследника с Россией»: сибирский маршрут поездки по России цесаревича Александра Николаевича в 1837 году

В 1837 г. наследник российского престола, великий князь Александр Николаевич, совершил семимесячное путешествие по России. На юге крайней точкой путешествия стал Крым, а на востоке он первым из представителей царствовавшего дома пересёк границу Сибири. В статье рассказывается о пребывании цесаревича в зауральских городах Тобольске, Тюмени, Ялуторовске и Кургане.

Ключевые слова: Сибирь, Тобольск, Тюмень, Ялуторовск, Курган, великий князь Александр Николаевич,

In 1837, the heir to the Russian throne, Grand Duke Alexander Nikolayevich committed a ??seven-month journey across Russia. In the South the Crimea became the last point of travel, but in the East he was the first representative of the reigning House who crossed the borderline of Siberia. The article describes the Tsarevich stay in Trans-Ural cities of Tobolsk, Tyumen, Kurgan and Yalutorovsk.

Key words: Siberia, Tobolsk, Tyumen, Kurgan, Yalutorovsk, Grand Duke Alexander Nikolayevich, V. A. Zhukovskiy

, к. и.н., доцент, заведующий кафедрой документоведения и документационного обеспечения управления Института истории и политических наук Тюменского госуниверситета (служебный адрес 625003 ).

т. д. [phone]; т. сот. 89088735474

*****@***ru

, к. и.н., доцент кафедры философии, истории и социологии Тюменской государственной академии мировой экономики, управления и права (служебный адрес 625000 г. Тюмень, ул. 30 лет Победы 102).т. д. [phone]; т. сот. 89088743508

*****@***ru

«ВСЕНАРОДНОЕ ОБРУЧЕНИЕ НАСЛЕДНИКА С РОССИЕЙ»: СИБИРСКИЙ МАРШРУТ ПОЕЗДКИ ПО РОССИИ ЦЕСАРЕВИЧА АЛЕКСАНДРА НИКОЛАЕВИЧА В 1837 ГОДУ.

«Я своими глазами и вблизи познакомился с нашей матушкой Россией и научился еще больше любить и уважать. Да, нам точно можно гордиться, что мы принадлежим России и называем ее своим отечеством».

Александр II 

Весной 1837 г. юный цесаревич Александр Николаевич, которому шел тогда девятнадцатый год, закончил обучение и успешно сдал экзамены. И хотя образование носило домашний характер, фактически будущий император получил образование, сравнимое по объёму и качеству с тогдашней докторской степенью в лучших западных университетах. Достаточно упомянуть некоторых учителей – , поэт , академики и . Особые успехи наследник выказал в знании языков – английского, французского, немецкого и польского, а также в военной подготовке. Помимо учителей будущий император обязан своим блестящим образованием своему отцу. Николай Павлович с большим вниманием относился к процессу воспитания наследника престола. Непосредственная координация воспитания цесаревича была поручена . По-видимому, именно у Жуковского родилась идея закончить образование путешествием по России или, как в последствии он поэтично выразился  совершить «всенародное обручение наследника с Россией». Вслед за этим должен был последовать и последовал в 1838 – 1839 гг. вояж в Европу. В путешествие по отечеству будущий царь направился весной 1837 г. по повелению своего отца. Цель поездки император сформулировал кратко и исчерпывающе: «узнать Россию, сколько сие возможно и дать себя видеть будущим подданным». Поскольку для Николая Павловича подданные были не «будущими», а вполне настоящими, он прекрасно был осведомлен обо всех их склонностях. Отсюда разъяснение: «Чтоб нигде на дороге, никто из начальников не встречал и не сопровождал его императорское высочество; чтобы в губернских городах губернаторы встречали его высочество на приготовленной квартире, представляя рапорт, как подавали его императорскому величеству, и сопровождали его высочество куда повелит; чтобы нигде обедов для его высочества не давали, а о балах испрашивали предварительно согласия его высочества через генерал-адъютанта князя Ливена»i. Впрочем, опять же, исходя из знания реального положения вещей, государем было предписано Министерству внутренних дел озаботить губернаторов починкой дорог по пути следования цесаревича. Рекомендовалось также: «В тех местах на дороге, где находятся достопамятные заведения или исторические предметы любопытства, чтобы ближайшие начальники ожидали его высочество и показывали оные». По настоянию императора наследник во время путешествия обязан был вести дневникii. Оперативную связь государь и цесаревич должны были поддерживать перепиской. В результате сложилась своеобразная эпистолярная повесть, но не столько о путешествии, сколько о взаимоотношениях умудрённого опытом отца и только вступающего на жизненную стезю молодого человека. Особенно интересен в этой переписке отец-император. Он раскрывается с совершенно неожиданной стороны. Хрестоматийный «Николай Палкин» со страниц своих писем к наследнику предстает в другом свете. Мы видим главу большого семейства, причём главу любящего и глубоко озабоченного всем, что касается его домочадцев. Достаточно прочитать обращения к наследнику: «любезному Саше». Подписывались письма не менее неожиданно: «твой старый верный друг папа». Впрочем, в переписке проступают и более привычные нам черты императора – строгость, внимание к мелочам вплоть до педантизмаiii.

Итак, Николай Павлович предполагал, что путешествие должно принести практическую пользу, как наследнику, так и подданным. Для лучшего достижения последней цели даже были «ассигнованы суммы для раздачи нуждающимся». И надо сказать Александр Николаевич за время путешествия многих «осчастливил» материальной поддержкой.

Иначе видел основную задачу инициатор вояжа : «Я не жду от нашего путешествия большой жатвы практических сведений о России... главная польза - вся нравственная, польза глубокого неизгладимого впечатления»iv. В согласии с поэтическим чувством, Жуковский уподоблял данную поездку чтению книги, в которой августейший путешественник читает пока только оглавление. «После,– писал Жуковский,– он начнет читать каждую главу особенно. Эта книга – Россия»v. Кроме поэта Жуковского в путешествии Александра Николаевича сопровождали генерал-адъютант князь Ливен, генерал-адъютант Кавелин, полковник Юрьевич, полковник Назимов, подпоручик граф Вьельгорский, прапорщики Паткуль и Адлерберг, лейб-хирург Енохин а также два камердинера и другая прислуга. Таким образом, получилась достаточно большая компания, для каковой на каждой почтовой станции резервировалась «подставы» - 60 лошадей. Путешествие продлилось 148 дней и составило в общей сложности более 14 тысяч верст. Маршрут поездки пролегал через города Новгород Великий, Вышний Волочек, Тверь, Ярославль, Кострому, Вятку, Пермь, Екатеринбург, Тюмень, Тобольск, Ялуторовск, Курган, Оренбург, Уральск, Казань, Симбирск, Саратов, Пензу, Тамбов, Калугу, Москву. Из Москвы наследник двинулся на юг через Владимир, Нижний Новгород, Касимов, Рязань, Зарайск, Тулу, Орёл. 5 сентября он прибыл в Одессу. Потом были Севастополь, Анапа, Керчь, Ялта, Симферополь, Екатеринослав, Кременчуг, Переяславль, Киев, Полтава, Харьков, Мелитополь, Таганрог, Новочеркасск. Из Новочеркасска, где Александр Николаевич, встретился с августейшим родителем, они вместе двинулись в обратный путь через Воронеж в Москву. Куда и прибыли 27 октября. И только 8 декабря цесаревич вернулся в столицу империиvi.

Везде программа пребывания наследника престола была примерно одинаковой, а значит, подчинённой особой на сей случай инструкции: въезд в населённый пункт при стечении практически всего населения; торжественная встреча, сопровождаемая хлебом-солью и речами от властей и местного общества; присутствие на церковной службе; осмотр местных достопримечательностей, учебных и промышленных заведений и т. п.; непременный бал и торжественный выезд, опять же сопровождаемый массовым стечением народа. Почти каждый день следовал новый город, а значит всё те же неизменные депутации, речи, приемы, балы и фейерверки… Так проходило путешествие до Костромы, а затем потянулись бескрайние леса, оживляемые редкими деревнями, до самого Приуралья, до г. Вятки. В Вятке, помимо обычной программы, цесаревича потешили богатейшей промышленной выставкой. За Вяткой последовал Ижевск, а затем  Воткинские оружейные заводы и Пермь. Здесь Александр принял депутации ссыльных поляков и местных старообрядцев и внимательно их выслушал. Первые просили о возвращении на родину, вторые жаловались на притеснения. Уральский хребет Александр Николаевич и его свита пересекли близ селения Решты 26 мая и оказались в азиатских пределах империи. К вечеру того же дня они прибыли в Екатеринбург. Урал произвёл на будущего императора сильное впечатление. И немудрено, поразили императора богатства уральских недр. В Екатеринбурге он посетил монетный двор и «золотопромывательный завод», где понаблюдал за превращением рассыпного золота в слитки. Затем последовала «гранильная фабрика»: «Там поднесли ему разные изделия из мрамора, яшмы и малахита, камеи с изображением портретов императора и императрицы, чернильницу из лапис-лазури и печать из горного хрусталя; показывали изумруды небывалой величины». Цесаревич посетил горные заводы, расположенные в окрестностях города, побывал на Невьянском железоделательном заводе, поднимался на гору «Благодать»; а затем съездил на Нижне-Тагильский завод Демидова, где и заночевал. 29 мая наследник провёл на Берёзовских казённых золотых приисках. «Вчера, на протяжении 200 вёрст, (писал Юрьевич), мы, так сказать, всё ехали по золотым россыпям; по обе стороны дороги постоянно видишь золотоносные пески; самая дорога – золото». А далее лежала неведомая и таинственная Сибирь. Здесь со времён Ермака не побывал ещё не один носитель самодержавной власти или представитель царствующей династии. Ближе всех к сибирской границе приблизился дядька Александра Николаевича, император Александр I, но далее Екатеринбурга не поехал. Итак, наследник и его свита достигли границы Сибири 30 мая. Последний уральский город Камышлов проводил путешественников уже ставшими традиционными «иллюминацией и толпами народа»vii. 31 мая наследник прибыл в Тюмень. Первый русский город за Уралом (основан в 1586 г.) встретил знатных путешественников, так как встречали до него другие города – отремонтированными и свежевыкрашенными заборами, подметёнными улицами с засыпанными грунтом лужами и конечно толпами народа. Ощущения от подобного приёму у августейшей особы и сопровождающих также были традиционны. Лучше всего их выразил флигель – адъютант Александра Николаевича, , в письме к жене о приеме наследника и его свиты на улицах Костромы: «Нельзя описать того, можно сказать, ужаса, с которым народ... толпился к великому князю. Беда отдалиться на полшага от него; уже более нельзя достигнуть до него, и бедные бока наши и ноги будут помнить русскую любовь, русскую привязанность к наследнику...»viii. Подобная ситуация как правило возникала, когда наследник и сопровождавшие его лица вынуждены был спешиться, чтобы проследовать в храм на торжественное богослужение. В Тюмени оно прошло в Спасском соборе при огромном стечении народа. Разместили цесаревича в Тюмени в доме тогдашнего городского головы . После этого народ не уходил с площади перед домом, впоследствии названной Александровской, ни днём ни ночью, до самого отъезда высокого гостя. «В продолжение ночи тысячи огней осветили город и своим светом выразили тот пламень любви, которым избыточествовали сердца жителей…»ix. И конечно, денно и нощно крики «ура!», которые настолько навязли в ушах путешественников, что слышались им даже в полной тишине, заставляя просыпаться по ночамx. Утром следующего дня Александр Николаевич «…всемилостивейше пожаловал хозяину дома городскому голове Иконникову драгоценный бриллиантовый перстень и изволил оказать многие милости бедным и угнетённым своею несчастною судьбою…»xi. В этот же день наследник отправился в Тобольск. Однако, чтобы попасть в древнюю столицу Сибири, нужно было преодолеть р. Туру, которая неимоверно разлилась весной 1837 г., на целых 7 вёрст. Для переправы тюменцами была сооружена особая «шлюпка», а за вёсла взялись 16 «почётных и богатейших тюменских граждан». Остальные граждане г. Тюмени и окрестных местностей выстроились на берегах реки, естественно время от времени потрясая воздух криками «ура!»xii. Когда судно благополучно достигло противоположного берега: «Наследник престола …удостоил увековечить эту шлюпку собственноручным на ней начертанием: «Александр. 1-го июня 1837 года». Его примеру последовала свита, городской голова Иконников и все гребцы. Переправа через Туру продолжалась 2 часа. В 128 верстах от Тюмени пришлось преодолевать семь «перевалов» - широких заливов, образованных  разлившимся Тоболом. Наконец под самым Тобольском путешественники переправились через р. Иртыш. Все эти препятствия привели к тому, что наследник прибыл в Тобольск в 12-м часу ночи и был встречен у заставы генерал-губернатором Западной Сибири князем , «множеством чиновников и жителей обоего пола». Народ, несмотря на поздний час, обступил всю дорогу от заставы до дома генерал-губернатора, куда отвезли на ночлег наследника, то есть на протяжении двух вёрст. Ну и естественно – иллюминация и «ура»! «На следующее утро, 2 июля цесаревич изволил отправиться в собор…». По окончании службы в Софийско-Успенском соборе последовал осмотр древнего тобольского кремля. После возвращения из церкви состоялось представление высших светских и духовных чинов губернии, а также «…почётнейшего купечества, киргизских султанов и нескольких вогуличей, нарочно приехавших в Тобольск…». Султан и вогульские старшины получили в дар «кафтаны с золотыми галунами», а также нарядные шапки и кортики. Далее последовал смотр войск и некоторых казённых учреждений, включая гимназию. В гимназии цесаревичу были представлены преподаватели, в их числе и автор «Конька горбунка» , который преподнес высокому гостю свои приветственные стихи, за что был пожалован часами. Наконец наследник и свита проследовали на  выставку «произведений природы и народной промышленности». Вечером в честь знатных гостей был дан бал. Наутро 3 июня Александр Николаевич присутствовал на литургии, совершённой архиепископом тобольским и сибирским Афанасием. «После чего обозревал арсенал, достопримечательный древними оружиями, в числе коих есть времён Ермака, заведения приказа общественного призрения, больницу, тюремный замок и место, назначенное для сооружения памятника завоевателю Сибири»xiii. Утром 5 июня цесаревич оставил Тобольск. «И в 8 часов вечера вторично город Тюмень засветился бесчисленными огнями, вторично удостоясь в стенах своих увидеть наследника престола российского». «Вторично» наследник заночевал в доме городского головы Иконникова. Утром «вновь оказал многие щедроты бедным и стенящим под жребием судьбы и в 6 часов утра изволил отбыть из Тюмени в город Ялуторовск».  В уездном Ялуторовске наследник «изволил ….молиться в церкви, обозревал город, обратил милосердное своё внимание на многих несчастных и при радостных восклицаниях народа, всюду его сопровождавшего, отправился в Курган». В Кургане «6 числа, в день св. Троицы цесаревич присутствовать изволил при отправлении божественной литургии и, обозрев достопамятности города, тот же день отбыл из оного. Через 50 вёрст от Кургана окончилась граница Сибири, и его высочество вступил в Оренбургскую губернию…»xiv. В Жуковским цесаревичу были показаны декабристы. Именно показаны, а не представлены. Об этом эпизоде вспоминал позднее декабрист : «Жуковский собрал нас (в Кургане в ссылке находились , , -Швейковский, , и -Ростовский – С. Т.) в кучу и поставил поближе к наследнику (в Курганском соборе – С. Т.) <...>. По окончании обедни наследник пристально посмотрел на нас, поклонился и вышел из церкви»xv. Данные смотрины, организованные Жуковским, стали кульминацией постоянного на протяжении всего путешествия по Сибири заступничества за декабристов (декабристы находились на поселении ещё в Тобольске и в Ялуторовске). Он не только написал с дороги по этому поводу письмо императору, но добился подписей от Кавелина и наследника. И «монаршая милость к несчастным» не заставила себя долго ждать. На перегоне между Буинском и Симбирском наследник получил через фельдъегеря письмо государя, в котором было обещано облегчение участи «государственных преступников». «Посреди дороги, под открытым небом, мы трое, великий князь, Александр Александрович [Кавелин] и я обнялись во имя царя, возвестившего нам милость к несчастным», — писал Жуковский императрице. Вскоре многим декабристам были сокращены сроки наказания, дозволено поступать на службуxvi.

Закончилось первое посещение представителем царской семьи Сибири, а вернее всего лишь Зауралья. Любопытно, что особого впечатления сибирские просторы на наследника престола и его свиту не произвели. Уже на пути в Сибирь они были утомлены длинной дорогой и сменяющими друг друга как в калейдоскопе городами и придорожными пейзажами. Да и пейзажи зауральские особо глаз не радовали: лес или бесконечные равнины, оживляемые редкими колками (рощами) берёзового и хвойного леса. Жуковский поэтому практически перестал рисовать и возобновил свои наброски только на Южном Урале. А вот  его дневниковые записи о Тюмени и  Тобольске: «Тюмень. Длинный город на берегу Туры. Приезд в дождь. Встреча. Толпа. Бухарцы…. Город бедный. …6 каменных обывательских домов, не считая казенных. Присутственные места в постоялом доме. …. Тобольск бедный город. С 1580. Нижний город не богат, верхний без воды. Холодные береговые ветры. 15 церквей. Дом архиерейский. Присутственные места … . Деревянная мостовая. Осыпающаяся гора. Каменные здания: генер<ал>-губ<ернаторский> дом, церкви. Деревянный гостиный двор. … Тюремный замок. Собор (премерзкий)»xvii. А при выезде из Тюмени в Ялуторовск случилось ДТП  и это ещё больше настроило Жуковского на мрачный лад: «Выезд мой из Тюмени был несчастный. В толпе народа, стремившегося за великим князем, женщина подвернулась под лошадей, и ее ушибло колесом. Я оставил ее на руках нашего подлекаря; не знаю еще, что он скажет. Городничему дано 200 рублей для лечения. Но этого мало»xviii.        А вот сибиряки были в полном восторге от визита. Столь редкое событие породило живой отклик в сердцах обитателей отдалённой имперской окраины. Самыми впечатлительными оказались жители Тюмени. Здесь, начиная с 1838 г., 31 мая праздновали день посещения его императорским высочеством города. Был выработан определённый прядок праздника, который соблюдался многие годы, вплоть до трагической гибели императоратора. Вот как, например, отпраздновали в 1839 году. Рано утром 31 мая городская элита собралась в доме городского головы Иконникова. Здесь произошёл сбор пожертвований в пользу бедных. Затем гости Иконникова вышли к народу и во главе процессии двинулись к Тюменскому Троицкому монастырю. После торжественного молебна в соборе в доме Иконникова был дан обед к которому «…прибыли духовенство, статские и военные чиновники, купечество и все почётные по городу граждане… Перед самым же домом на Александровской площади (площадь была названа в честь наследника престола и в ознаменование его посещения города – С. Т.) за расставленными столами по распоряжению городского головы угощены были обедом инвалидная команда, городовые русские и татарские казаки и простой народ»xix. За городом в 6 часов вечера началось массовое народное гуляние, куда прибыла и «чистая публика». На берегу р. Туры «…возвышалась пространная палатка, кругом которой было тоже множество палаток, и всё это вмещало в себе сотни гостей; в разных направлениях расположены были буфеты для угощения простого народа; … На всём пространстве то раздавались стройные звуки музыки, то разносились громко голоса песенников, то слышны были звонкие тоны поющих поселянок; везде было веселье, говор, всё ликовало, всё праздновало, всё дышало непритворным удовольствием и радостью»xx. Да и как было не радоваться народу, если городской голова выставил угощение «со всевозможным довольством», а затем «труппа вольтижеров … давала представление  в гимнастических и эквилибрических искусствах». Подобное зрелище тюменцы увидели впервые. Вечернее небо озарил фейерверк. После фейерверка городская верхушка отужинала в палатке, где на специальном пьедестале возвышался бюст наследника престола, над которым в свою очередь помещался транспарант: «Виновнику нашего счастья». На этом торжество закончилось, но не закончилось излияние верноподданнических чувств тюменцев. Кроме Александровской площади городскую топонимию обогатила улица «Царская», а за городом был обустроен Александровский сад, в котором было «…построено деревянное для клуба здание». В «доме городского общества» тюменцы водрузили портрет цесаревича в рост. Здесь же хранилась копия блюда, на котором наследнику были преподнесены хлеб-соль. Блюдо это представляло собой настоящее произведение прикладного искусства. Наконец «шлюпка», на которой его императорское высочество со спутниками преодолел р. Туру, также бережно сохранялась. «Шлюпка» представляла собой стилизацию древней ладьи, изображённой на гербе города Тюмени, была богато отделана и декорирована: «Беседка на шлюпке расположена между шестью колоннами, поддерживающими зонт…. . Под зонтом над креслами царит вызолоченный двуглавый орёл… . По бокам беседки устроены фонари… . Вся шлюпка простирается в длину на 8 сажень, в ширину – на 5 аршин»xxi. Кстати, рачительные тюменцы использовали данную ладью ещё раз и при схожих обстоятельствах: «В этой же лодке состоялся въезд в г. Тюмень его императорского высочества великого князя Алексея Александровича в 1873 году»xxii. Впрочем, ничем более визит Алексея Александровича в памяти сибиряков отмечен не был. Другое дело Владимир Александрович. Его проезд через Тюмень в 1868 г. был ознаменован сооружением мраморного обелиска «на городской выгонной земле по Московскому тракту». Кроме того в честь Владимира Александровича было названо «Владимирское сиропитательно-ремесленное заведение»xxiii.        

Таким образом,  цесаревич Александра Николаевича открыл Сибирь для представителей династии Романовых. Однако потомки, как и должно быть, превзошли его, во всяком случае, на поприще дальних странствий. Алексей Александрович был первым представителем царствовавшего дома, проехавшим через всю Сибирь от Владивостока, куда он прибыл после длительного морского круиза, до Урала. Великий князь Владимир Александрович путешествовал по Сибири до Томска. Последним, кто отправился в 1891 г. в длительное путешествие на восток, был великий князь Николай Александрович. Морем через Грецию, Египет, Индию, Китай и Японию он прибыл во Владивосток. Сухопутная часть маршрута проходила по Сибири. Внук Александра II летом 1891 г. забрался в Сибирь севернее всех своих родственников, посетив г. Сургут и г. Ханты-Мансийск (с. Самарово Тобольской губернии). Побывал цесаревич в Тобольске и Тюмени. Второе путешествие уже императора Николая II в Сибирь до Тобольска, а затем Екатеринбурга, состоявшееся в 1917 – 1918 гг.  по инициативе революционных властей, стоило ему и всей царской семье жизни. И вновь г. Тюмень в маршруте этих путешествий стоит особняком. Николай II проезжал  Тюмень в совокупности 4 раза.

Прошли годы. Они стёрли не только память о посещении Сибири  будущим царём-освободителем, но и памятные знаки этого посещения. Не стала исключением и Тюмень. Давно нет загородного Александровского сада. Улица Царская стала улицей Республики, а Александровская площадь – площадью им. Борцов революции. Только дом городского головы Иконникова по-прежнему радует горожан и гостей Тюмени деревянной скульптурой фронтона, ажурной резьбой наличников и кружевом просечной жести, украшающей водостоки и печные трубы. Здесь расположился музей, в экспозиции которого в числе прочих экспонатов выставлена модель той самой «шлюпки», на которой в 1837 г. юный цесаревич переплывал р. Туру. Рядом навечно застыли восковые фигуры Александра Николаевича и его наставника .

i Император Александр II. Его жизнь и царствование. Т. 1. М., 1996. С. 74.

ii Александр II. Воспоминания. Дневники. СПб., 1995.

iii Венчание с Россией. Переписка великого князя Александра Николаевича с императором Николаем I. 1837 год / Сост. , . М., 1999.

iv Александр II, или история трёх одиночеств. М. 2003. С. 31.

v Указ. соч. С. 75.

vi Очерк двадцатипятилетия царствования государя императора Александра II. СПб. 1880. С. 17-18.

vii Указ. соч. С. 83-86.

viii Там же. С. 78

ix Посещение Сибири в 1837 году его императорским высочеством государем наследником цесаревичем. СПб., 1841. С. 4.

x Указ. соч. С. 78.

xi Указ. соч. С. 6.

xii Там же. С. 6-7.

xiii Там же. С. 9-11. Монумент в честь покорителя Сибири Ермака был открыт в Тобольске 1839 году.

xiv Там же. С. 12.

xv Полное собрание сочинений и писем: В 20 т. Т. 14. Дневники. Письма-дневники. Записные книжки. 1834—1847 гг. / Сост. и ред. , . М., 2004. С. 447.

xvi Там же. С. 451

xvii Там же. С. 55.

xviii Там же. С. 446.

xix Указ. соч. С. 20.

xx Там же. С. 21

xxi Там же. С. 22-23.

xxii ГУТО ГАТО в г. 417. Оп. 1. Д. 550. Л. 2.

xxiii Там же. Л. 3.