Любовь НИКОНОВА
Стихи о весне
*
Скоро, скоро цветы зацветут,
Из-под снега покажут головки,
И, дождавшись тепла, поползут
По завалинкам божьи коровки.
На дорогах, ведущих сквозь лес,
Там, где тени колышутся серо,
Зазвучат, достигая небес,
Голубые балеты Глиэра.
Возрожденье, ты свойственно всем,
Кто живёт, ошибаясь и веря,
Ты ведёшь неизбежно к весне
Человека, и птицу, и зверя.
Вот и я на пороге весны...
Я предчувствую: рядышком, близко
Так нежно нагнетанье листвы,
Будто это играет флейтистка...
Тёмным краскам я дань отдала.
Пусть простят меня добрые люди,
Если мрачной и хмурой была.
Тёмных красок долго не будет.
1973 г.
ПОСЛАНИЕ В ДАЛЁКИЙ ГОРОДОК
В бору полузатопленном весной,
Где всё ещё в воде стоят травинки,
Гуляя ежедневно не со мной,
Мои увидишь лёгкие слезинки.
– Прозрачные какие, Боже мой! –
Воскликнешь ты, в ладонь их собирая.
Я плачу и зову тебя домой.
И плачет бор за тыщу вёрст, страдая.
Единосущны небо, и вода,
И вешняя земля с дневными снами.
И блещет, как прозрачная слюда,
Пространство или время между нами.
1999 г.
*
Не споря с высшей силой притяженья,
Я уходила в майские сады.
Вся жизнь была похожа на движенье
Свободной или связанной воды.
Сирень с её глубинным ароматом
Переполняла сердце до краев.
И пел и плакал каждый светлый атом
Слоёв души, непознанных слоёв...
Мне нравились касания жасмина.
Но для чего такой эксперимент:
Зачем мне нужен в пёстрой чаще мира
Один редкоземельный элемент?
То боль, то радость в сердце возрастала.
Цвела сирень. И сыпались с ветвей
Её крестообразные кристаллы –
В напоминанье о судьбе моей.
2000 г.
*
Не найти мне забав, развлекающих ум,
И не сделать мне сердце беспечным.
Но пускай этот ветер весенний и шум
Веселит меня пением вечным.
Пусть доносятся звуки играющих струн
Из вишнёвого русского сада.
Этот чеховский сад и сейчас ещё юн,
Он всё тот же – другого не надо!
За томлением дней, за сплетеньем ветвей
Милый образ исчезнуть не может –
И опять он касается жизни моей
И глубинные чувства тревожит.
Что мне слышится: зов или мягкий отказ? –
Не вникаю почти, как ни странно.
Что желала иметь, от чего отреклась, –
Всё приму. И за всё благодарна.
И, наполненный свежестью, голос родной
О старинной любви напевает.
Жизнь прекрасна опять этой новой весной –
И прекрасней уже не бывает.
2001 г.
МЕЛОДИЯ ВЕСЕННЕГО САДА
И счастье есть. И музыка кругом.
Слились в один два потеплевших взора.
Весенний сад, как вьюга за окном,
Должно быть, успокоится нескоро.
Расплёскивая свежие цветы,
Он раскрывает снежные объятья.
Мелодия чрезмерной красоты
Нас осыпает лепестками счастья.
И песня торжествующей весны
Звучит для нас с тобою не впустую.
Нам знаки сада майского даны,
Чтоб мы познали истину простую:
Одна природа родственна другой.
И этот дом – он родственник нам тоже.
И яблонька, расцветшая весной,
На нас обоих, точно дочь, похожа.
1972, 2005 г.
ЛЮБОВЬ НИКОНОВА
Стихи о лете
*
Я лежала на тёплой земле.
Нежным маревом флоксы дымились.
А в душе, будто в солнечной мгле,
Золотые частицы струились.
То ли это сознанья поток?
То ли чувственность в истинном свете?
То ль духовный прорыв на восток?
То ль под сердцем живущие дети?
Подлетали вплотную шмели.
В них природные силы гудели.
И растения жизни цвели
Сплошь и рядом, и в духе, и в теле.
И душа проходила сквозь мир
Вереницей любовных посланий,
Золотой оставляя пунктир
На пределе своих сверхжеланий.
2001 г.
*
Все кукушкины слёзки,
Все анютины глазки,
Все прекрасные песни,
Все волшебные сказки,
Все легенды небес
И фантазии света
Уместились в одно
Незакатное лето.
Незакатное лето,
Незабвенное лето –
Благосклонность Творца,
Вдохновенье поэта.
И поют существа,
И блистают созданья,
Откликаясь на зов
Мирового сознанья…
Но в цветочном раю
Или в чаще зелёной
Всё же что-то болит,
Будто нерв ущемлённый.
Эту тайную боль
Излучают берёзки,
И анютины глазки,
И кукушкины слёзки.
2002 г.
ЛЮБОВЬ НИКОНОВА
Стихи об осени
*
Не могу подтвердить я, что осень – в бреду,
Не могу я сказать, что она – в лихорадке.
Кто болезни в Божественном видит саду,
Бьётся сам зачастую в припадке.
А здоровье души – изливается вширь
Иль восходит в просторные выси,
Где бессмертные силы читают Псалтырь
И плывут абсолютные мысли.
И оттуда приходят дожди и снега
И меняют земное убранство.
Как лампады, в рябинах горят берега.
Свет покровский вступает в пространство.
И проникнуты свежим сознаньем миры.
Принимает природа с любовью
Этот пушкинский праздник осенней поры –
Русский холод, полезный здоровью.
ЛЮБОВЬ НИКОНОВА
Стихи о зиме
*
Яблоневый сад, занесённый снегом,
Ты ли опускаешься над моим ночлегом?
Идеальна свежесть благостной среды.
Я была здесь в юности. Вот мои следы.
Мир чистосердечный с яблоневым садом,
до краёв наполненный белым снегопадом,
Далеко заброшенная жизнью от тебя,
Я – твоя жилица,
Я – твоё дитя.
Чувствую и вижу всё душой влюблённой
Снег твой незапятнанный,
Снег неоскорблённый…
Сколько жизнь ни сыплет чёрным порошком,
Всё я отвечаю беленьким снежком…
1995 г.
*
Когда зима ещё в разгаре,
Душа хотела бы тепла:
Она играет на гитаре,
Она романсом расцвела.
Пока морозы или вьюги
Рисуют холод на стекле,
Душа давно уже на юге
От нежности поёт в тепле!
2006 г.
Любовь НИКОНОВА
Новокузнецк (1951 – 2012)
Стихи о родине, времени, о любви
РОДИНА
Я помню руку ласковую мамину.
Она простынку стлала под меня.
А родина была такой же маленькой,
как колыбелька детская моя.
Я помню двор: кричаще, ослепительно
шагали куры, выставив зоба,
а родина была уже вместительна,
как этот двор и русская изба.
И год от года, постепенно, исподволь
мир отдвигал всё дальше рубежи,
и доверяла родина мне исповедь,
в которой все явления свежи.
И с каждым разом,
если что-то пройдено,
я думаю всё чаще и ясней:
чем больше человек, тем больше родина,
а значит, и понятие о ней.
*
Какой любви исполнена печаль!
Случайный звук и дуновенье ветра
былую боль напомнят невзначай,
но эта боль теперь светлее света.
Не плакать, нет.
Не насмехаться, нет.
Но ощутить с первоначальной силой
тот вечер, первый,
первый тот рассвет,
когда могла любить и быть любимой.
И даже запах старого пальто
таит в любой из сокровенных нитей
всё милое, всё грустное, всё то,
что остаётся от больших событий.
Как хорошо, что были рождены
и что живём и знаем, что мы жили,
что были удивительно нежны
и нежности с годами не изжили.
Люблю простое – травы, небеса –
не потому, что мне оно служило,
не потому, что радует глаза,
а потому, что это вечно живо,
что в этом есть глубинный смысл
любви,
который от себя не отпускает,
что девочка с балкона над людьми
игрушку на верёвочке спускает…
И чем заметней надо мною власть
твоя, зелёный маленький листочек,
тем ближе к жизни хочется припасть,
и жить, и жить, благословив
источник.
И в памяти любимый человек
таким родным и радостным предстанет,
что в сердце, очарованном навек,
ещё печальней и светлее станет.
*
О жизнь!
В который раз пути твои
Внушают мне невольно
уважение
Пред странною всесильностью
любви,
Пред мощью и стихийностью
движения.
Неважно, что бы ни было со мной,
Ведь жизнь моя – что искорка, не больше,
Но важен свет струящийся дневной,
И важен свет, от звёзд идущий
ночью.
И если я однажды растворюсь
в великолепье воздуха и света,
пускай ни скорбь, ни траурная
грусть
у вас, оставшихся, не проскользнёт
на это.
И знайте вы, что я повсюду там,
где мир и смех, цветение и скрипка.
И будет льнуть к смеющимся устам
моя неугасимая улыбка.
*
Когда томно в душе, как в лесу,
вспоминаю дорогу с покоса:
мы сидели с отцом на возу.
Шла лошадка.
Скрипели колёса.
Так мы в сумерках сено везли.
И вечернюю близь созерцали.
Поднебесные травы цвели.
Придорожные звёзды мерцали.
БЕЗОТВЕТНАЯ ЛЮБОВЬ
В траве земляничной –
как розовый ластик,
как нежный малёк,
как чудной головастик,
попалась пугливая ящерка мне.
Пульсируя, сжалась она на ладони.
Беги. Отпускаю. Не будет погони.
Как трудно друг друга понять на земле!
Пробившись сквозь космос,
сквозь жизнь и сквозь свет,
придёт твой ответ через тысячу лет.
Вернувшись бесстрашно,
играя с огнём,
кого ты застанешь на месте моём?
*
Я живу под столетней ветлой.
Шелестит она нежно и глухо.
Моё счастье – цветок полевой,
а трава – состояние духа.
ПРИЗНАНИЕ
Из всех существ я выбрала одно.
Воронка человечества бурлила.
Кипело всё, чему кипеть дано.
А я… а я уже боготворила.
Но близко от того, кто был так люб,
всё замирало: сердце и сознанье.
И не могло тогда сорваться с губ
хотя бы полушёпотом – признанье.
И, отмолчавшись, шла на волю я,
чтоб отдохнуть от трудного молчанья.
С землёй я говорила. И земля
в ответ звучала. Стройное звучанье!
Я говорила с птицами в тени.
Давала я цветам уроки речи.
И много после всё ещё они
умели говорить по-человечьи…
*
И счастье есть. И музыка кругом.
Слились в один два потемневших взора.
И, кажется, колеблется наш дом,
качается, должно быть, рухнет скоро.
И рухнет он в цветущие кусты,
в их белые душистые объятья.
И я с тобою.
А со мною ты.
Все люди сёстры, и все люди братья.
Одна природа родственна другой.
И этот дом, он родственник нам тоже.
И ветка, освещённая луной,
на нас обоих, точно дочь, похожа.
МУСОРГСКИЙ
Прислушался он и услышал
дыхание смутных времен.
Внял голосу сытых и нищих –
и выявил музыку он:
то пенье. То смех. То ворчанье.
То тихо. То сдержанный гром.
Венчанье Бориса. Венчанье
на царство. И смута кругом.
И слухи. И рокот кровавый.
Зевак и юродивых – тьма.
Свет солнца – тяжёлый и ржавый.
Затмение душ и ума.
На каждом шагу самозванцы.
Лжецарства и псевдоцари. (убран межстрочный пробел)
То вспыхнет, то меркнет сознанье –
от скрытых толчков изнутри.
И в то, что уловлено слухом, –
чрез ноты – вложил он себя,
Россию и сердцем, и духом
то гневно, то скорбно любя.
О, удаль! О, горечь! О, жалость!
Сожги, изведи, сокруши!
И тело его разрушалось,
уже не вмещая души.
И он перед мглою дальнейшей
сказал живописцу: «Пора.
Пиши меня, Репин светлейший,
от мыслей святых до нутра».
Тот выписал грузное тело,
отечную тяжесть лица –
и выразил душу, что пела
и петь обреклась до конца;
всю драму натуры широкой,
последнюю бурю в крови…
И взор, что исполнен глубокой,
одной, безотказной любви…
*
Кто вратами отважился узкими
путь земной до конца проходить?
Жизнь нашла мужичка заскорузлого,
одарила талантом любить.
Ничего-то «такого» в нём не было.
И «поставить» себя не умел.
Только чувство до странности нежное
он к земле своей ясной имел.
И горело оно, потаённое,
заставляло его целовать
лес берёзовый – в сердце зелёное,
и в седины – старую мать.
Видел он обеднение разума.
Видел он оскудение душ.
У подножия облака райского
мракобесов видал и кликуш.
Но любовь, что в душе неотравленной
по закону свободы жила,
к свету светлому, к радости радостной
по нехоженым тропам вела.
Чашу мужества, чашу терпения –
всё испил он за долгий свой век,
доказав, что земля не потеряна,
не потерян на ней человек.
*
Ты мне скажи, заветное виденье,
зачем в твои прозрачные владенья
я проникаю в мыслях и во сне?
Опять, опять вхожу я, обмирая,
под своды зеленеющего рая:
судьба, ты подобрела ли ко мне?..
Здесь в этом царстве сокровенной сути,
где нет ни лжи, ни накипи, ни мути,
я не стыжусь и не скрываю слёз.
И чей-то взор мне душу проницает.
Сквозь слёзы вижу: высветлен, мерцает
прекрасный лик, возлюбленный всерьёз…
О, неужели наконец, сияя,
ко мне душа приблизитсяродная,
приблизится в лучах своих живых…
Но трудно мне, почтиневыносимо…
Пройди, прошу, пройди ужлучше мимо…
Так легче мне, привыкшей средь чужих…
ЗЕЛЁНАЯ МЕСТНОСЬ
Все мне снится зеленая местность,
луг с цветами, прозрачный ручей…
Отошла и отхлынула мерзость
запустенья, амбиций, речей…
Тишина. Мы вдвоем. Мы на воле.
Пахнет медом. Природа чиста.
Больше нет ни разлада, ни боли.
Здесь «с устами сольются уста».
Тяжелейший мы сбросили панцирь.
И ласкает нас легкий эфир.
И прекрасный невидимый пастырь
бережет новоявленный мир.
Погляди же в глаза мои глубже…
Я представить себе не могу,
сколько ж вытерпеть, выстрадать нужно,
чтоб воскреснуть на этом лугу…
СОН 3 МАЯ 1993 ГОДА
Ты был расстрелян, Белый Град,
и обращён в горящий ад.
И тот, кто в этом упражнялся,
перед компьютером смеялся.
Бессилье беззащитных жертв
в нём возбуждало каждый нерв.
На выжженной земле разбитой
пред ним лежал весь Град раскрытый.
И кровь, что в пепел обратилась,
в воронках воздуха крутилась.
Торжествовал уничтожитель:
погибла ангелов обитель!
Но на другом конце земли
об этом думали иначе.
Там свечи светлые зажгли
и головы склонили в плаче…
К распятью всякая душа
приникла, Крест Честный целуя…
И скорбь из сердца изошла
и претворилась в аллилуиа.
ПАСХАЛЬНАЯ НОЧЬ
Суета, отголоски ненужных речей –
всё осталось за неким порогом.
Погружается сердце в море свечей,
расцветающих ночью пред Богом.
Храм, охваченный славой, поёт.
Он объят ликованьем великим.
Здесь стоит небезгрешный народ
с удивительным праведным ликом.
Всё отпало, чем был обольщён,
чем пленялся он снова и снова…
Нет ни лучших, ни худших времён –
есть одно Воскресенье Христово!
*
Мчится поезд по землям ореховым,
мимо ласточек и облепих.
Много разных пространств я проехала,
много разного видела в них.
Что же светит за далью, за чащею,
озаряя с земли небосвод?
Метафизикой русской горящею
путь стократный меня обдает.
Уж рассеялись братья – ровесники.
Уж не видно ровесниц – сестер.
Только ангелы, Божие вестники,
входят с трепетом в русский костер.
Жарко сердцу в нагревшемся поезде.
Облепихи и птицы – в огне.
Но страна в Богородичном поясе
невредима по сути вполне...
ДОРОГА К СВЕТУ
Галине Александровне Волковой,
Заслуженному учителю РФ
Знакомая энергия лучистая
идёт ко мне в потоке зим и лет.
Я ученица этого учителя,
и мне известно, что такое Свет.
Нет ничего случайного, неточного –
есть благо и его прозрачный жар.
Но кто берёт из светлого Источника,
тот отвечает за бесценный дар.
Свет не бывает «чисто символическим».
Стремлюсь его как надо применить:
учительское дело с ученическим,
как луч с лучом, в одно соединить.
*
Прости, Владычица. Я виновата вновь.
Мне тяжко от грехов, от сложной боли.
Я чувствую, как потемнела кровь,
В чистейших жилах певшая дотоле.
Неправильно, чадяще, тяжело
Она горит, объятая страстями.
Я погасить в душе пытаюсь зло –
И воду черпаю из родников горстями…
Но всё-таки вернее путь простой:
Начать элементарно возрожденье –
Явиться в храм, упасть перед Тобой
И плакать, и молить о снисхожденье…
*
Не можем мы перебороть
Того, что нас роднит незримо.
Душа с душой и с плотью плоть
Слились уже нерасторжимо.
Прошли все возрасты и дни –
И в нас осталась только юность.
Мы уцелели. Мы одни.
И сердце к сердцу прикоснулось.
И мысли наши в этот час
Прозрачно и легко совпали.
И радость засветилась в нас
Сквозь обаяние печали.
СТИХОТВОРЕНИЕ ДЛЯ МАМЫ
На всём пути моём,
каков бы ни был путь,
Твой сокровенный мир
являет что-нибудь.
Увижу в поле я
лиловые цветы –
Голубушками их
зовёшь, я знаю, ты.
Увижу мелкий плющ –
о, как он мне знаком! –
Любуюсь, как и ты,
извилистым цветком.
А то в сухой степи,
над бедною травой
Песнь жизни пропоёт
кузнечик нищий твой.
Плоды свои отдаст
мне яблоня – дичок.
Украсит мой ночлег
бессребреник сверчок.
Не бойся за меня.
Я счастлива вполне.
Тобою данный мир
повсюду добр ко мне.
ПРОЩАНИЕ С 90-МИ
Раскололась огромная льдина.
Мы плывем на отдельных обломках.
Вот великой реки середина –
Здесь мы вспомним о наших потомках.
Здесь решится судьба не прибывших,
Не зачатых еще, не готовых,
Наших будущих маленьких нищих,
Наших русских, по-своему новых.
Между тем стопроцентное зренье
Наблюдает за этим исходом –
И, не веря себе, в отдаленье
Видит нимб над плывущим народом…
РУССКИЙ ПОСЕВ
Волнуя полудетские сердца
Лаская их мечтательную завязь,
Пространства открывались без конца,
Но времена попутно закрывались.
И вот лежит таинственно земля
Вне времени, не зная дня и часа,
Несбыточную думу затая
По поводу Хозяина и Спаса…
Её работники, простейшие сердца,
Опять посеяли загадочное семя.
В пространстве, не имеющем конца,
Им нужно время.
Нужно только время.
