, 1 курс, Б5107а
Семантика древнерусской повести в контексте нового времени («Повесть о Савве Грудцыне»)
Литературой переходного периода в русском литературоведении принято называть ту часть русской словесности или письменности, которой завершается ее древний период и которая служит соединительным звеном между ним и новым периодом, то есть литературой XVIII в.[2, с.20].
Исследователи справедливо отмечают, что петровские «Гистории» неоднозначны по характеру и содержанию. Некоторые из них ориентированы на новаторство времени, на те особенности его, которые связаны с характером петровского времени. Некоторые же, напротив, являют нам продолжение развития той «учительской» литературы, которая оказывала огромное влияние на всю культуру древнерусского текста. Но есть и такие, которые комментируют исключительно древнерусские принципы поведения, характер героев, но вместе с тем, весьма популярны в начале XVII в.
«Повесть о Савве Грудцыне» дошла до нас более чем в 70 списках, из которых самый ранний относится к началу XVIII в., а самые поздние – к XIX. Тщательная проверка фактов, имен лиц, упоминаемых в «Повести» заставляет отнести время ее написания к первым годам XVIII в. Она содержит, очевидно, материалы из семейной хроники торговых людей Грудцыных-Усовых, последний представитель которых – гость Василий Иванович ( по «Повести» Фома) – умер в 1704 г. Можно думать, что после его смерти и была составлена эта «Повесть». Судя по сведениям о торговых делах Грудцыных, приводимых в «Повести», автором ее был или член этой семьи или лицо, стоявшее близко к ней, например, один из приказчиков [1, с. 180].
«Повесть о Савве Грудцыне» переписывалась, иллюстрировалась и читалась на протяжении всего XVIII в. Встречающиеся на ее листах пометки — Новая-Ладога, Тверь, Ярославль, Астрахань и пр. — свидетельствуют о повсеместном распространении ее в это время. Широкую популярность данной повести можно объяснить тем, что сознание человека 18 столетия было близко сознанию древнерусского человека. Принципы, описанные в повести, еще популярны.
Повествование о судьбе героя дается на широком историческом фоне. Юность Саввы протекает в годы «гонения и мятежа великого», т. е. в период борьбы русского народа с польской интервенцией; в зрелые годы герой принимает участие в войне за Смоленск в 1632—1634 гг. В повести упоминаются исторические личности: царь Михаил Федорович, боярин Стрешнев, воевода Шеин, сотник Шилов; да и сам герой принадлежит к известной купеческой семье Грудцыных-Усовых. Однако главное место в повести занимают картины частной жизни.
Повесть состоит из ряда последовательно сменяющих друг друга эпизодов, составляющих основные вехи биографии Саввы: юность, зрелые годы, старость и смерть.
Заслуживает интереса тот факт, что главный герой Савва и вся стилистика повествования, и языковые особенности практически традиционны. Читатель начала XVIII в. Полностью опрокинут во время начала XVII в. Главный герой повести Савва – очень крепко связан с отцом, с его делами. Савва услужлив и послушен, он беспрекословно исполняет волю отца, всячески помогая ему в торговых делах. Когда Савва оказывается на чужбине, он старается во всем следовать воле отца: останавливается в указанной отцом гостинице, общается с людьми, с которыми общался его отец. Иными словами, Савва всячески старается найти что-то связывающее его с отцом, семьей, родиной. Ведь только на родной земле русский человек может чувствовать себя в относительной безопасности. А на чужбине тяжело русскому человеку, полно всевозможных соблазнов, избежать которых крайне сложно. Но чтобы не поддаться искушению человеку, покидающему родной край, необходимо помнить некий свод правил поведения.
Замечательным источником этих правил может служить «Послание и наставление отца к сыну» из обобщающего произведения второй половины XVI в. « Домострой», где отец отправляет сына в дальний путь и старается уберечь его от всевозможного зла, от грехопадения и богоотступничества. Только с господней помощью может человек избежать соблазна. Так говорит Сильвестр Сыну своему Анфиму: «И ты, чадо, блюдися неправеднаго имения, а твори добрая дела, имеи, чада, великую веру к Богу, все упования возлогаи на Господа: никъто же, надеяся на Христа не погибнет!» Но наш Савва глух к подобным наставлениям. Он совращается бесом с праведного пути, в котором он воспитан родителями, увлекается чужой женой (женщина является, согласно церковным воззрениям, сосудом дьявола) и «во оном скверном деле пребываше с нею, ниже бо воскресения день, ниже празники помняще, но забывше страх Божий и чяс смертный». Однако, испугавшись Божьего суда, Савва прекращает связь с женой Бажена, но он не в силах справиться со злодеяниями беса. Нет у него сил избавиться от наведенной любви. Находясь не под родительской опекой и защитой, а в одиночестве вдалеке от дома, у Саввы появляются богоотступнические мысли: «Егда бо кто от человек или сам диавол сотворил ми сие, еже бы паки совокупитися мне з женою оною, аз бы послужил диаволу». А ведь в «Послании» говорится: «Законный брак тщательно соблюдай до конца своей жизни, чистоту телесную сохрани, кроме жены своей не знай никого, и пьянственного берегись недуга – от тех двух причин все зло заводится и ведет в преисподний ад: и дом пуст – богатству разорение, и Богом не будет помилован, и людьми обесчещен, высмеян и унижен, родителями же проклят.» В итоге, герой подписывает «рукописание мало некое» (продажа собственной души), не придав этому особого значения, и даже поклоняется самому Сатане в его царстве, дьявол, приняв образ «брата названого», становится преданным слугою Саввы. Бес в повести выступает воплощением судьбы героя и внутренней смятенности его молодой и порывистой души.
Свернув с праведного пути, Савва отрекается от Бога: живет он ни праздников, ни страха Божия не помня («С верой всегда обращайся к святым божьим церквам, заутрени не просыпай, обедни не прогуливай, вечерни не пропусти, не пропивай повечерницы и полунощницы, и часы в своем доме всякий день бы петь: для каждого христианина это долг перед Богом.» - говорится в « Послании»).
Савва становится лживым, он обманывает Бажена, пользуется его честностью и доверчивостью, в то время как «Наставление» гласит: «Удержи язык свой от злого и уста свои, чтоб не извергли лжи, храни себя от обмана…».
Отец Саввы, узнав, что с его сыном делается, пытается исправить ситуацию и просит сына вернуться домой, но Савва не внемлет воле отца. Он хочет жить своим умом. Но по факту, он живет не своим умом, а по наущению дьявола, искусителя рода человеческого. Здесь мы видим проявление такой характерной особенности древнерусской литературы, как провиденционализм. Мир – арена борьбы Бога и дьявола за человеческую душу. Человек всегда находится в ведении высших сил. Так и Савва влеком бесом и совершает греховные поступки.
Таким образом, подобный комментарий говорит о том, что мы, живя в XVIII столетии, опрокидываемся в XVII в. Возникает вопрос: почему повесть является популярной в XVIIIв. Потому что средневековые принципы еще популярны в самой консервативной среде, купечестве.
Купечество - социальный слой, занимавшийся торговлей, посредник между производством и рынком. Для обозначения купечества в Древней Руси употреблялись два термина — «купец» (горожанин, занимавшийся торговлей) и «гость» (купец, связанный торговыми операциями с другими городами и странами). С XIII в. появляется третий термин — «торговец».
Жили купцы по заветам отцов и дедов, в патриархальной среде, где новшества принимались с подозрением, а основой жизни считались традиции. Купечество на протяжении многих веков крепко соблюдало определенные раз и навсегда нравственные ценности. По своему имущественному статусу купечество относилось к привилегированным слоям общества, но корнями своими уходило в народные массы. Именно поэтому домашний уклад в купеческих семьях соответствовал правилам «Домостроя»: младшие обязательно слушаются старших, жена во всем подчиняется мужу, дети уважительно относятся к родителям. [4].
Автор повести фиксирует внимание на героике Саввы. И тогда появляется былинное начало. Показывая участие Саввы в борьбе русских войск за Смоленск, автор повести героизирует его образ. Победа Саввы над вражескими богатырями изображается в героическом былинном стиле. Как отмечает , в этих эпизодах Савва сближается с образами русских богатырей, а его победа в поединках с вражескими «исполинами» поднимается до значения национального подвига. При этом в «Повести» мы встречаем традиционный образ врага: он страшен, невероятно силен, могуч. К тому же, каждый последующий враг намного страшнее, сильнее и могущественнее предыдущего.
Характерно, что на службу к царю Савва поступает по совету своего «названого брата» — беса. Когда боярин Стрешнев предложил Савве остаться в его доме, бес с «яростию» говорит: «Почто убо хощеши презрети царскую милость и служити холопу его? Ты убо и сам ныне в том же порядке устроен, уже бо и самому царю знатен учинился ecu... Егда убо царь увесть верную службу твою, тогда и чином возвышен будеши от него». Царская служба рассматривается бесом как средство достижения купеческим сыном знатности, перехода его в служилое дворянское сословие. Приписывая эти «греховные мысли» Саввы бесу, автор осуждает честолюбивые помыслы героя. Ведь сказано в «Домострое»: «…Служи верою да правдою [царю] безо всякия хитрости и всякоего лукавства во всем государском.»
Героические подвиги Саввы приводят в удивление «все... российское воинство», но вызывают яростный гнев воеводы — боярина Шеина, который выступает в повести ревностным стражем незыблемости сословных отношений. Узнав, что подвиги совершены купеческим сыном, воевода «начат всякими нелепыми словами поносити его». Шеин требует, чтобы Савва немедленно покинул Смоленск и вернулся к своим богатым родителям. Конфликт боярина с купеческим сыном ярко характеризует начавшийся во второй половине XVII в. процесс формирования новой знати.
Сильно заболев, Савва начинает понимать, что жил неправедно, во сне он говорит Богородице: «Скорблю, владычице, яко прогневах сына твоего и Бога моего и тебе, заступницу рода христианскаго, и за се люте бес мучит мя». Герой осознал свои ошибки и хочет исправиться как истинный христианин. ( «Аще которою страстию победился еси, чадо, или в которое грехопадение впал, о сем прибегни к Богу с теплою верою и ко отцу духовному з горкими слезами и плачися о гресях своих, и каися истинне… Господь праведных любит, грешных милует, всех зовет ко спасению», - говорит Сильвстр сыну своему.) Так и у Саввы появляется надежда на спасение.
Развязка повести связана с традиционным мотивом «чудес» богородичных икон: Богородица своим заступничеством избавляет Савву от бесовских мучений, взяв предварительно с него обет уйти в монастырь. Исцелившись, получив назад свое заглаженное «рукописание», Савва становится монахом. При этом обращает на себя внимание тот факт, что на протяжении всей повести Савва остается «юношей».
В языке «Повести о Савве Грудцыне» много слов переходной эпохи: епистолия, солдаты, артикул, рота, команда и др. Однако общая основа — это славяно-русский язык. По мнению в этом следует видеть стилизацию под древность, с которой мы неоднократно встречаемся в литературе XVII в. Автор любит архаизмы, они для него звучат как изящная, изысканная речь, и он подбирает ряд выражений, характерных для литературного языка макарьевской и еще более ранней эпохи: «И тако той Савва... от зависти диавола запят бысть, падеся в сеть любодеяния...» (Великие Четьи-Минеи: «Ненавидяй же добра диавол единою запят ему и врину и в ров любодеяниа»); «Савва же таковое писание приим, и прочет е, ни во что же вменив» (В. Ч.-М.: «И ни в что же въменив запрещение старцаи т. п. Во второй половине XVII в. такой язык становится в определенных кругах московского общества своеобразной литературной модой, а в начале XVIII в. на нем переписываются между собою высшие чины церковной иерархии [3].
В стиле повести сочетаются традиционные книжные приемы и отдельные мотивы устной народной поэзии. Новаторство повести состоит в ее попытке изобразить обыкновенный человеческий характер в обыденной бытовой обстановке, раскрыть сложность и противоречивость характера, показать значение любви в жизни человека. Вполне справедливо поэтому ряд исследователей рассматривает «Повесть о Савве Грудцыне» в качестве начального этапа становления жанра романа.
Таким образом, «Повесть о Савве Грудцыне» не случайно появилась в начале XVIII в. с ее философией жизни средневековья. Рассматривая данную «Повесть» мы видим, что традиция жива. Процесс европеизации протекал крайне неоднозначно и парадоксально. Именно этим можно объяснить популярность «Повести» в начале XVIII столетия.
Литература и источники
Кусков, В. В. / История древнерусской литературы / М. : Высшая школа, 1998. – 230 с. Русская литература на рубеже двух эпох (XVII – начало XVIII в.) / Академия наук СССР институт мировой литературы им. Горького / М. : Наука, 1971. – 431 с. http://feb-web. ru/ Скрипиля «Повесть о Савве Грудцыне» / 29.03.2014. http://www. auradoma. ru/ Статья «Купеческие традиции» / 23.03.2014.