Научно-техническое обоснование

НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ

КОСМИЧЕСКОГО ЭКСПЕРИМЕНТА «САРКОЛАБ»

Снижение сократительной функции мышц после КП ассоциируется с адаптацией к условиям невесомости, что может быть следствием изменений, как функций самих мышц, так моторного контроля (Kozlovskaya et al., 1981, 1990, Jaweed, 1995, Edgerton, Roy, 1994, 1996, LeBlanc et al., 1988, 1997). Поскольку во время КП мышечная активность отличается от той, что на Земле, то моторная и двигательная, мышечная, системы адаптируются к условиям микрогравитации и должны реадаптироваться к гравитационным условиям Земли (1 G) после приземления.

Известно, что изменения функционального состояния мышц сопровождается закономерными изменениями, в частности, параметрами потенциалов отдельных мышечных волокон (Gidikov, Kosarov, 1974), потенциалов отдельных двигательных единиц ? ДЕ (Drachman, 1971), стимуляционных мышечных потенциалов (Gidikov et al.,1981) и усредненных потенциалов суммарной ЭМГ (Христова и др., 1988). В понимание механизмов, лимитирующих сократительные свойства мышц в условиях микрогравитации, существенный вклад внесли исследования порядка рекрутирования ДЕ (Киренская и др. 1985; Sugajima et al., 1990, 1989; Козловская, Киренская, 2006) и биофизических свойств мышц (Христова и др., 1986, 1988; Ruegg et al., 2000). Обнаружено, что микрогравитация существенно изменяет характеристики активности тонических, низкопороговых ДЕ и не столь существенно влияет на высокопороговые, фазические ДЕ (Киренская и др., 1985, 1986). В совместных российских и болгарских наземных (модельных) и в пилотном полетном экспериментах было показано, что снижение гравитационных нагрузок сопровождается снижением скорости проведения возбуждения в волокнах низкопороговых ДЕ, без заметных изменений в волокнах, образующих высокопороговые ДЕ (Христова и др., 1986, 1985; Ruegg et al., 2003).

Отражением состояния центральной части может быть моносинаптический H-рефлекс (Hoffmann рефлекс), который представлен одним синапсом между окончаниями афферентов группы I-a мышцы и мотонейроном, иннервирующим мышцу. Исследование Н-рефлекса позволяет не только количественно измерять связь вход?выход импульсов в пределах центральной нервной системы при различных ситуациях, но также позволяет оценить и сравнивать эти изменения (Rushworth, 1967). H-рефлекс может быть вызван электрической стимуляцией афферентных веретен группы I-а (Hoffmann, 1922). У человека этот рефлекс вызывается наиболее легко в m. soleus при поверхностной стимуляцией n. tibialis в подколенной ямке (Gottlieb, Agarwal, 1971). Исследования возбудимости мотонейронного пула (m. soleus) в условиях микрогравитации представляют специальный интерес, поскольку мышца является постуральной мышцей (Sjogaard, 1982; Schmalbruch, 1985). Постуральная мышца предопределена, чтобы быть затронутой после пребывания в условиях микрогравитации (Thomason, Book, 1990).

Закономерным эффектом пребываний в невесомости является гиперрефлексия, проявляющаяся резким снижением порогов рефлекторных ответов (Kozlovskaya et al., 1981, 1990). Отмечалось снижение амплитуды и градиента нарастания амплитуды рефлекса (Kozlovskaya et al., 1981). Более того, последующие исследования выявили

неоднозачность вариативности максимальной амплитуды H-рефлекс (Reschke et al., 1984, 1986). После продолжительного пребывания в условиях невесомости было обнаружено существенное повышение H-рефлекса еще на 2-3 сутки после возвращения к нормальным условиям гравитации (Lambertz et al., 2003), тогда как после короткого пребывания в условиях невесомости отмечалось снижение амплитуды (Reschke et al., 1984, 1986). Увеличение H-рефлекса отмечалось после продолжительного постельного режима (Duchateau, 1995). Такие изменения позволяют предполагать о повышении синаптической активности на «разгруженных» мотонейронах вследствие снижение пресинатического торможения (Gallego et al., 1979; Anderson et al., 1999).

Проведенные в предшествующие годы исследования двигательной сферы в невесомости и условиях, моделирующих ее эффекты, показали, что обусловленный невесомостью двигательный синдром характеризуется наличием изменений во всех звеньях двигательной системы (Козловская и др., 1984; Kozlovskaya et. al., 1988; Reschke et. al., 1988; Edgerton, Roy, 1996). Важную часть этих изменений занимает снижение мышечного тонуса, которому ряд исследователей отводит существенную роль в развитии гипогравитационных нарушений (Брянов, 1976; Козловская и др., 1976, 1984; Гевлич, 1984; Kozlovskaya et. al., 1983, 2007). С начала 70-х годов российские исследователи изучали изменения мышечного тонуса, а точнее жесткости, после коротких (2-18 суток) и длительных (63-175 суток) космических полетов, используя различные методы измерения поперечной жесткости мышц (Szirmai, 1952; Уфлянд, 1963; Гевлич, 1983; Миллер, 2010). При этом было показано, что снижение жесткости, будучи наиболее выраженным в мышцах-разгибателях бедра и голени, развивается в первые же часы воздействия невесомости (Какурин и др., 1971; Гевлич, 1984; Козловская и др., 1984; Kozlovskaya et. al., 1988). Выраженность изменений и длительность восстановления тонуса после полетов существенно варьировала у различных индивидов, вместе с тем выявлялась некоторая связь с продолжительностью воздействия. Результаты физиологических и морфофизиологических исследований в модельных условиях и в невесомости легли в основу представления о тесной связи большинства обусловливаемых гипогравитацией двигательных нарушений с устранением опорных нагрузок, играющих важную роль в системе контроля тонической мышечной активности (Kozlovskaya. et. al., 1988; 2007). Исследуя изменения тонуса мышц голени в экспериментальных ситуациях, различающихся степенью опорной разгрузки было показано, что скорость развития тонических сдвигов в мышцах-разгибателях прямо зависит от степени безопорности (Гевлич, 1984; Козловская и др., 1984; Григорьева, Козловская, 1987; Миллер, 2010). Показано, что жесткость трехглавой мышцы голени значительно снижается как после кратковременной разгрузки опороных зон стопы (3- и 7-суточная «сухая» водная иммерсия), так и после продолжительного (120 суток) жесткого постельного режима (Миллер, 2010; Коряк, 2012).

После пребывания в условиях микрогравитации отмечается снижение функций и массы мышц (Kozlovskaya et al., 1981, 1990, Edgerton, Roy, 1996; Akima et al., 2002). Наблюдаемые изменения особенно выражены в мышцах-разгибателях, особенно мышц стопы (Григорьева, Козловская, 1987; Kozlovskaya et al., 1990; Edgerton, Roy, 1996). Вместе с тем, кроме изменений структуры мышцы разгрузка мышечного аппарата обусловливает развитие изменений также в деятельности центральных нервных механизмов (Jaweed et al., 1995; Kozlovskaya et al., 1983). Отражением состояния центральной части может быть моносинаптический H-рефлекс (Hoffmann рефлекс). Исследование Н-рефлекса позволяет не только количественно измерять связь вход?выход импульсов в пределах центральной нервной системы при различных ситуациях, но также позволяет оценить и сравнить эти изменения (Rushworth, 1967). У человека этот рефлекс вызывается наиболее легко в m. soleus при поверхностной стимуляцией n. tibialis в подколенной ямке (Gottlieb, Agarwal, 1971). Исследования возбудимости мотонейронного пула (m. soleus) в условиях микрогравитации представляют специальный интерес, поскольку мышца является постуральной мышцей (Sjogaard, 1982; Schmalbruch, 1985). Постуральная мышца предопределена, чтобы быть затронутой после пребывания в условиях микрогравитации (Thomason, Book, 1990). Поскольку рекрутирование мотонейронов следует принципам размера, то можно ожидать увеличения амплитуды H-рефлекса по мере увеличения силы сокращения (Gottlieb, Agarwal, 1971; Burke et al., 1989; Butler et al., 1993). При постоянной интенсивности электрического стимула амплитуда H-рефлекса отражает начальное усилие, развиваемое мышцей. Амплитуда рефлекса является показателем увеличивающейся силы сокращения мышцы (Burke et al., 1989; Butler et al., 1993). Показано, что амплитуда
H-рефлекса (m. soleus) линейно связана с суставным моментом, развиваемым мышцей в пределах от 0 до 50 % от МПС и не было никакой связи между величиной суставного момента от 60 до 100 % МПС (Butler et al., 1993).

В понимание механизмов влияния невесомости на живой организм человека внесли весомый вклад результаты наземных модельных исследований (Григорьева, Козловская, 1983). Однако механизмы, лимитирующие и определяющие сократительные свойства мышц, остаются неизвестными, поскольку во всех ранее выполненных исследованиях использовались показатели сократительных возможностей скелетных мышц при их произвольной активности. Последние, как известно, являются интегральными показателями, отражающими свойства как самих мышц (размер, композиция мышц), так и систему их управления (паттерн моторной посылки). Для определения удельного вклада каждого из указанных факторов в исследовании на ряду с произвольными сокращениями будут изучаться и свойства самих скелетных мышц, посредством электрически вызванных (непроизвольных) сокращений. Параметры электрически вызванного сокращения - сила, скорость и длительность сокращения - при выбранном способе электрического раздражения обусловлены только функциональными свойствами самой исследуемой мышцы. Различия между характеристиками произвольного и электрически вызванного сокращений, позволяют оценить изменения, развивающиеся в полетах, в системах центрального (координационного) управления мышечным аппаратом. Появляется возможность проанализировать взаимодействие различных изменений в функциях и структуре мышцы.

Многообразие мышечных функций отражается и в особенностях архитектуры мышечных волокон. Мышцы человека, с анатомической точки зрении, можно разделить на мышцы с параллельным расположением волокон относительно оси активности мышцы и перистые мышцы — волокна которых расположены под некоторым углом относительно оси сухожильного комплекса и места прикрепления к апоневрозу или вхождения в сухожилие (Fukunaga et al., 1997; Heckmatt et al., 1988). Архитектура скелетной мышцы важный показатель функциональных характеристик мышцы (Gans, Bock, 1965; Alexander, Vernon, 1975; Fukunaga et al., 1992, 1997). Угловая конструкция мышцы оказывает существенное влияние на передачу силы от волокон мышцы к ее сухожилию и, следовательно, на генерацию силы мышцы: чем выше угол наклона волокна, тем выше силовой потенциал мышцы (Jones et al., 1989; Fukunaga et al., 1992; Kawakami et al., 1998). Угол наклона волокна изменяется в зависимости от величины изометрического напряжения. Попытки определить геометрию расположения мышечных волокон или пучков у человека в основном ограничивались прямым анатомическим осмотром мышц у трупов (Sipila, Souminen, 1993). Однако данные относительно архитектуры бальзамированных мышц человека не отражают истинных размеров волокон в условиях in vivo и архитектурных изменений активно сокращающихся мышц, поскольку архитектура мышцы изменяется при сокращении даже в изометрических условиях (Fiatarone et al., 1990; Fukunaga et al., 1997). Это указывает на важность анализа изменений особенностей механики сокращения перистых мышц и разработке неинвазивных методов определения архитектуры мышц у человека.

Одним из доступных и неинвазивных методов, позволяющих визуализировать структуру мышцы и определять изменения в архитектуре мышцы, может быть В-режим ультразвуковой эхографии (Ikai, Fukunaga, 1968; Fiatarone et al., 1990; Lieber, 1992). Первыми, кто сообщил о возможности использования ультразвука в измерении размера (площади поперечного сечения) мышц у человека были Ikai и Fukunaga (1968). С развитием ультразвуковой технологии, совершенствования ультразвукового оборудования и разработкой В-режима ультразвукового сканирования появился альтернативный метод для получения количественной и качественной информации в реальном времени в условиях in vivo исследовать мышечную архитектуру (Lieber, 1992; Schwennicke et al., 1998). В настоящее время метод ультразвукового сканирования мышц с использованием B-режима нашел широкое применение в различных областях и используется в клинической практике (Fukunaga et al., 1992; Kawakami et al., 1998; Narici et al., 1996), в спортивной медицине (Rugg et al., 1990; Schwennicke et al., 1998).

До настоящего времени размер мышцы у человека определялся показателями площадью поперечного сечения с использованием компьютерной томографии, магнитно-резонансного изображения. Однако все перечисленные методические подходы крайне дорогостоящие. В последнее время широкое применение получило ультразвуковое сканирование, что позволяет в условиях in vivo определить архитектуры мышцы, т. е. углы наклона и длину мышечных волокон/пучков (Henriksson-Larsen et al., 1992; Kawakami et al., 1998; Коряк и др., 2004; Koryak et al., 2004; Koryak, 2007, 2008; Коряк, Кузьмина, 2008; Коряк, 2008, 2010). Угол наклона мышечного волокна один из важных архитектурных параметров мышцы, который в значительной мере влияет на величину развиваемой силы мышцы (Gans, Gaunt, 1991; Willems et al., 1994). В исследованиях с участием человека было показано, что гипертрофия мышц сопровождается увеличением угла наклона мышечных пучков (Kawakami et al., 1995). При этом отмечается индивидуальная вариация угла наклона мышечных волокон от 10 до 60 ° (Kawakami et al., 1993). Такое различие может существенно влиять на величину продуцированной мышцей силы. Атрофия мышц, наблюдаемая в условиях разгрузки мышечного аппарата, может вызывать изменения в обратном направлении, т. е. уменьшение угла наклона и, соответственно, величины силы генерированной мышцей. Показано, также, что длина волокон мышц бедра, латеральной и медиальной головок икроножных мышц у бегунов-спортсменов мощностных видов спорта (спринтеров) больше по сравнению с бегунами-стайерами (Abe et al., 2000, 2001).

Рассматриваемая проблема нуждается в дальнейших комплексных исследованиях как в части исследований биофизических, касающихся собственно-сократительного НМА, так и нейрофизиологических исследований, направленных на центральные механизмы.

Литература

Adams GR, Caiozzo VJ, Baldwin KM. Skeletal muscle unweighting: spaceflight and ground-based models. J Appl Physiol 95: 2185-2201, 2003.

Alkner B. A., Berg H. E., Kozlovskaya I., Sayenko D., Tesch P. A. Effects of strength training, using a gravity-independent exercise system, performed during 110 days of simulated space station confinement. European Journal of Applied Physiology, 2003, V. 90, № 1-2, 44-49.

Bachl N., Baron R., Tschan H., Mossaheb M., Stockhammer H., Bumba W, Kozlovskaya I., Kharitonov K., Albrecht R., Hildebrand F., Witt M., Knauff M. Development and Implementation of the MOTOMIR Experiment on the MIR Space Station. Health from Space Research. Austrian Accomplishments. Editors: Austrian Society for Aerospace Medicine (ASM), 1992, 137-154

Brocca L, Pellegrino MA, Desaphy JF, Pierno S, Camerino DC & Bottinelli R. (2010). Is oxidative stress a cause or consequence of disuse muscle atrophy in mice? A proteomic approach in hindlimb-unloaded mice. Exp Physiol 95, 331-350.

D'Antona G, Lanfranconi F, Pellegrino MA, Brocca L, Adami R, Rossi R, Moro G, Miotti D, Canepari M & Bottinelli R. (2006). Skeletal muscle hypertrophy and structure and function of skeletal muscle fibres in male body builders. J Physiol 570, 611-627.

D'Antona G, Pellegrino MA, Adami R, Rossi R, Carlizzi CN, Canepari M, Saltin B & Bottinelli R. (2003). The effect of ageing and immobilization on structure and function of human skeletal muscle fibres. J Physiol 552, 499-511.

de Boer MD, Selby A, Atherton P, Smith K, Seynnes OR, Maganaris CN, Maffulli N, Movin T, Narici MV, Rennie MJ. The temporal responses of protein synthesis, gene expression and cell signalling  in human quadriceps muscle and patellar tendon to disuse. J Physiol. 2007 Nov 15;585(Pt 1):241-51.

de Boer MD, Seynnes OR, di Prampero PE, Pisot R, Mekjavic IB, Biolo G & Narici MV. (2008). Effect of 5 weeks horizontal bed rest on human muscle thickness and architecture of weight bearing and non-weight bearing muscles. Eur J Appl Physiol 104, 401-407.

de Boer MD, Maganaris CN, Seynnes OR, Rennie MJ & Narici MV. (2007). Time course of muscular, neural and tendinous adaptations to 23 day unilateral lower-limb suspension in young men. J Physiol 583, 1079-1091.

Delbono O. Molecular mechanisms and therapeutics of the deficit in specific force in ageing  skeletal muscle. Biogerontology. 2002;3(5):265-70. Review.

Edgerton VR, McCall GE, Hodgson JA, Gotto J, GOULET C, Fleischmann K, RoyRR. Sensorimotor adaptations to microgravity in humans. J Exp Biol 204: 3217-3224, 2001.

Gelfi C, Vigano A, Ripamonti M, Pontoglio A, Begum S, Pellegrino MA, Grassi B, Bottinelli R, Wait R, Cerretelli P. The human muscle proteome in aging. J Proteome Res. 2006 Jun;5(6):1344-53.

Grigoriev A. I., Kozlovskaya I. B., Sawin Ch. F., Mueller S. A. Countermeasures to short-term and long-term space flights. In: Space Biology and Medicine: Health, performance, and safety of space crews. Eds. Dietlein L. F., Pestov I. D., 2004, V. 4, 157-196.

Koryak Yu., Siconolfi S. F., Kozlovskaya I. B., Gilbert J. H., Layne C. S. Maximal voluntary (MVC), tetanic (Po) and single twitch (Pt) contractions before & after space flight. FASEB J. Ann. Meeting of Prof. Res. Sci., 1997, A1408

Koryak Yu. The effect of 120-days of bed rest with and without countermeasures on the mechanical properties of the triceps surae muscle in young female. Eur. J. Appl. Physiol., 1998, V. 78, 128-135

Koryak Yu. Electromyographic study of the contractile and electrical properties of the human triceps surae muscle in a simulated microgravity environment. J. Physiol., 1998, V. 510, 287-295

Koryak Y. Electrically evoked and voluntary properties of the human triceps surae muscle: effects of long-term spaceflights. Acta Physiol. Pharmacol. Bulg., 2001, V. 26, 21-27

Koryak Yu. Influence of microgravitation with use electromyostimulation trainings on architecture and function on human skeletal muscle. From Basic Motor Control to Functional Recovery V. Varna. Univ. Press. (ed. N. Gantchev), 2007, 230-240

Koryak Yu. A. Influence of simulated microgravity on mechanical properties in the human triceps surae muscle in vivo. I: Effect of 120 days of bed-rest without physical training on human muscle musculo-tendinous stiffness and contractile properties in young women. Eur. J. Appl. Physiol., 2014, V. 114, 1025-1036

Koryak Yu. A. Influence of simulated microgravity on mechanical properties in the human triceps surae muscle in vivo. II: Effect of 120 days of bed-rest with physical training on human muscle musculo-tendinous stiffness and contractile properties in young women. Central Eur. J. Sport Sci. Med. 2015, V. 11, 125-143.

Kozlovskaya I. B., Dmitrieva I., Grigorieva L., Kirenskaya A., Kreydich Yr. Gravitational mechanisms in the motor system. Studies in real and simulated weightlessness. Stance and Motion, 1988, Eds. V. S. Gurfinkel, M. Ye. Ioffe, J. Massion Plenum, New York, 37-48.

Kozlovskaya I. B., Sayenko I. V., Sayenko D. G., Miller T. F., Khusnutdinova D. R. and Melnik K. A. Role of support afferentation in control of the tonic muscle activity. Acta Astronautica, 2007, V.60, № 4-7, 285-295.

Kozlovskaya I. B., Grigoriev A. I. Russian system of countermeasures on board of the International Space Station (ISS): the first results. Acta Astronautica,2004, V. 55, № 3-9, 233-237.

Kozlovskaya I. B., Sayenko I. V., Miller T. F., Khusnutdinova D. R., Melnik K. A., Popov D. V., Vinogradova O. L., Yarmanova E. N., Tomilovskaya E. S. Erratum to: New approaches to countermeasures of the negative effects of micro-gravity in long-term space flights. Acta Astronautica, 2007, V.60, № 8-9, 783-789.

Lambertz D, Perot C, Kaspranski R, Goubel F. Effects of long-term spaceflight on mechanical properties of muscles in humans. J Appl Physiol 90: 179-188, 2001.

Lambertz D, Goubel F, Kaspranski R, Perot C. Influence of long-term spaceflight on neuromechanical properties of muscles in humans. J Appl Physiol 94: 490-498, 2003.

Layne CS, Mulavara AP, Pruett CJ, McDonald PV, Kozlovskaya IB, Bloomberg JJ. The use of foot pressure as a countermeasure to neuromuscular degradation. Acta Astronautica. 1998; 42(1-8):231-246.

Layne C. Anticipatory postural activity (Posa): Mir 19 final science report. In: Shuttle-Mir Science Program Phase 1A Research Postflight Science Report, Houston TX: National Aeronautics and Space Administration Lyndon B. Johnson Space Center; 1998, March.

Layne C. Anticipatory postural activity (Posa): Mir 18 final science report. In: Shuttle-Mir Science Program Phase 1A Research Postflight Science Report, Houston TX: National Aeronautics and Space Administration Lyndon B. Johnson Space Center; 1998, March.

Layne CS1, Mulavara AP, McDonald PV, Pruett CJ, Kozlovskaya IB, and Bloomberg JJ. Effect of long-duration spaceflight on postural control during self-generated perturbations. Journal of Applied Physiology. (1985). 2001 March; 90(3):997-1006.

Layne CS, Lange GW, Pruett CJ, McDonald PV, Merkle LA, Mulavara AP, et al. Adaptation of neuromuscular activation patterns during treadmill walking after long-duration space flight. Acta Astronaut. 1998 Aug-Sep;43(3-6):107-19.

LeBlanc A., Lin C., Shackelford L., Sinitsyn V., Evans H., Belichenko O., Schenkman B., Kozlovskaya I., Oganov V., Bakulin A., Hedrick T., Feeback D. Muscle volume, MRI relaxation times (T2), and body composition after spaceflight. J Appl Physiol, 2000, V. 89, № 6, 2158-2164.

Mayr W., Freilinger G., Rafolt R., Bijak M., Girsch W., Hofer C., Lanmuller H., Reichel M., Sauermann S., Schmutterer C., Unger E., Gratchev V., Koryak Y., Shenkman B., Kozlovzkaya I., Grigoriev A. Functional electrical stimulation (FES) as a countermeasure against muscular atrophy in long-term space flights – first application on board of MIR – Station. Proc. 5th Ann. Cong. Inter. FESS, 2000, 27-30.

McDonald PV1, Bloomberg JJ, and Layne CS. A review of adaptive change in musculoskeletal impedance during space flight and associated implications for postflight head movement control. Journal of Vestibular Research. 1997. Mar-Jun; 7(2-3):239-50.

Narici M, Kayser B, Barattini P, Cerretelli P. Effects of 17-day spaceflight on electrically evoked torque and cross-sectional area of the human triceps surae. Eur J Appl Physiol. 2003 Oct;90(3-4):275-82.

Pattison JS, Folk LC, Madsen RW, Childs TE, Booth FW.  Transcriptional profiling identifies extensive downregulation of extracellular matrix gene expression in sarcopenic rat soleus muscle. Physiol Genomics. 2003 Sep 29;15(1):34-43.

Pisot R, Narici MV, Simunic B, De Boer M, Seynnes O, Jurdana M, Biolo G & Mekjavic IB. (2008). Whole muscle contractile parameters and thickness loss during 35-day bed rest. Eur J Appl Physiol 104, 409-414.

Reschke MF, Bloomberg JJ, Harm DL, Paloski WH, Layne C, McDonald V. Posture, locomotion, spatial orientation, and motion sickness as a function of space flight. Brain Research. Brain Research Reviews. 1998 Nov;28(1-2):102-17.

Seynnes OR, Maffiuletti NA, Maganaris CN, de Boer MD, Pensini M, di Prampero PE & Narici MV. (2008). Soleus T reflex modulation in response to spinal and tendinous adaptations to unilateral lower limb suspension in humans. Acta Physiol (Oxf). 194(3):239-51.

Seynnes OR, Maganaris CN, de Boer MD, di Prampero PE & Narici MV. (2008). Early structural adaptations to unloading in the human calf muscles. Acta Physiol (Oxf) 193, 265-274.

Shenkman B. S., Podlubnaia Z. A., Vikhliantsev I. M., Litvinova K. S., Udal'tsov S. N., Nemirovskaia T. L., Lemesheva Iu. S., Mukhina A. M., Kozlovskaia I. B. Human soleus fibers contractile characteristics and sarcomeric cytoskeletal proteins after gravitational unloading. Contribution of support stimulus. Biofizika, 2004, V. 49, № 5, 881-890. Russian.

Siconolfi S. F., Kozlovskaya I. B., Gilbert J. H., Koryak Yu., Layne C. S. Effects of in flight treadmill & bicycle (TBE) and resistive (RE) exercise an post space flight strength. FASEB J. Ann. Meeting of Prof. Res. Sci., 1997, A1686.

Tomilovskaya E. S. Simulation on studies under conditions of "dry" immersion In: Space Medicine and Biology, ed. Grigoriev A. I. and Ushakov I. B., 2013, Voronezh, 544-562. Russian.