Человек и природный мир в лирике Бориса Пастернака (2ч)

Человек и природный мир в лирике Бориса Пастернака (2ч)

Цели:

1. Познавательная:

знать композиционные приёмы и их роль в поэтическом тексте, композицию как сопоставление и противопоставление словесных рядов, схему композиционного анализа поэтического текста; уметь находить композиционные приёмы и определять их функции в стихотворении, строить словесные тематические ряды, интерпретировать поэтический текст, используя композиционный анализ.

2. Развивающая:

развитие умения мыслить; обогащение и усложнение словарного запаса, усложнение смысловой функции речи.

3. Воспитывающая:

любовь к живой природе; пробудить эстетические переживания, связанные с восприятием поэзии, музыки

Оборудование

Раздаточный материал. Карточки с заданиями. Ксерокопии текстов стихотворений «Февраль…», «Ландыши», «Когда разгуляется» и др., портреты известных поэтов

Подготовка к уроку

1. Домашнее задание для класса. Прочитать 2-3 стихотворения Бориса Пастернака разных лет.

2. Проанализировать  стихотворение «Февраль» (1912, 1928).

3. Записать основные тезисы ответа на вопрос: «В чем своеобразие лирики Б. Пастернака», опираясь на статью «Своеобразие лирики Б. Пастернака» в пособии «Русская литература XX века» (учебное пособие для учащихся 11 класса средней школы, под редакцией Ф. Кузнецова)

Выразительное чтение наизусть стихотворения «Февраль» (1912, 1928). По толковому словарю определить значение слов: чернила, слякоть, пролетка, шесть гривен, проталины, колеса, грачи, лужи, ветер

Ход урока

Первая учебная ситуация

Прежде чем мы начнём читать и анализировать стихи, попытаемся  представить внешний облик поэта. Каким он был?

?  Что даёт чтение словесных описаний его внешности теми, кто хорошо знал его в жизни, что помогает понять в лирике Пастернака его внешность?

Карточка №1

Внешние особенности Пастернака в восприятии современников.

Он был поразительно красив: с выдающимися скулами и тёмными глазами, и в меховой шапке он выглядел как какой-то персонаж русской сказки…

Его движения были совершенно юношескими - жесты рук, манера, которой он откидывал голову назад. Его друг, поэтесса Марина Цветаева, однажды писала, что Пастернак похож одновременно на араба и его лошадь. И в самом деле , с его смуглой кожей и несколько архаичными чертами, было что-то арабское. В некоторые моменты он, казалось, вдруг осознавал, какое впечатление производит на собеседника его необычное лицо, вся его личность. Тогда она на миг уходил от меня, прикрывая раскосые карие глаза, отворачивал голову, слегка напоминая упи­рающегося коня.

О. Карлайл

Первое впечатление: лицо давнего друга. Он был в летних серых брюках, голубой рубашке с засученными рукавами и раскрытым воротом, чуть загорелый. Если б не белая голова, то в голову не пришло бы, что он уже не молод.

З. Масленникова

В. Розанов говорил, что каждый человек в определенном возрасте оказывается словно бы наведенным на фокус: контуры личности совпадают с наружными контурами — это и есть он настоящий. Поэтому, глядя на фотографии, можно сказать: это еще не Че­хов, это уже не Бунин. Мандельштам сфокусировался в ранней юности, Анна Ахматова — на половине жизненного пути, Пас­тернак — в пожилом возрасте.

Ю. Наги6ин

На улицах прохожие часто оглядывались на Борисика, не зная, кто он. Он ведь был очень красив: огромные глаза, пухлые губы, взгляд горделивый и мечтательный, высокий рост, гармоничная походка, звучный голос...

Выясняем, на что ученики обратили внимание, читая стихи и рабо­тая с литературой. Они сразу отмечают сложность и многообразие поэти­ческого мира Пастернака, замечают, что его синтаксис и слово часто на­рушают привычные для нашего слуха нормы; необычны и требуют вни­мания ассоциативные ряды его образов. Многие уже говорят о сложности творческого пути, непрерывном развитии его поэтики.

Вторая учебная ситуация

  Знакомство с информацией о творческом пути Б. Пастернака.

  ?  Как современный ученый определяет эпохи и фазы развития  поэта?

Организуется работа с карточкой №2, составленной на основе книги .

карточка №2

Внимательно прочитайте и перепишите основную информацию.

Три эпохи :

1909—  1913  гг.—  занятия  философией,  участие  в  кружке
А. Белого, окончание университета в 1913 г., первые публикации.
Преодоление символизма. 1914 —1930 гг.

I фаза. 1914—1922 гг.

Мировая война, революция, начало нэпа. Первая женитьба. Поезд­ка в Германию. Время интенсивного лирического творчества.

Близнец в тучах. Москва, 1914 г., 21 стихотворение.

Поверх барьеров. Москва, 1917 г., «Центрифуга», 49 стихотворе­ний.

Сестра моя — жизнь. Берлин, Петроград, Москва, 1922 — 1923 гг., 50 стихотворений.

II фаза. 1923 — 1930 гг.

Нэп, первая пятилетка, смерть Маяковского. Преодоление Лефа. Падение интенсивности лирического творчества. «Охранная грамота».

Темы и варияции. Москва, Берлин, 1923 г., 63 стихотворения.

Стихи разных лет— 1929 и 1931 гг., 24 стихотворения.

3.  1931-1959 гг.

I фаза. 1931 — 1945гг.

Предвоенная пятилетка, война. Женитьба на Зинаиде Николаевне Нейгауз. Проза. Переводы. Пьеса.

Второе рождение. Москва, 1932 г., 27 стихотворений.

На ранних поездах. 1943, 37 стихотворений.

II фаза. 1946-1959 гг.

После войны. Последняя любовь — к Ольге Ивинской. Философ­ская лирика. Проза. Переводы.

Когда разгуляется. Париж, 1959 г., 44 стихотворения.

иваго. Милан, 1957 г., 25 стихотворений.

Пастернак в своей лирике возвращался к человеку нормального

масштаба, искал переход от громовых раскатов к нормальному человеческому звучанию.

Уточняем дальнейшую цель наших уроков: вчитываясь в стихо­творения поэта разных лет, постараться определить основные темы н мо­тивы его лирики, увидеть их динамику и общую эволюцию поэтического мастерства.

Третья учебная ситуация

Проверка домашнего задания — анализ раннего стихотворения «Февраль…».

Февраль. Достать чернил и плакать!

Писать о феврале навзрыд,

Пока грохочущая слякоть

Весною черною горит.

Достать пролетку. За шесть гривен,

Чрез благовест, чрез клик колес

Перенестись туда, где ливень

Еще шумней чернил и слез.

Где, как обугленные груши,

С деревьев тысячи грачей

Сорвутся в лужи и обрушат

Сухую грусть на дно очей.

Под ней проталины чернеют,

И ветер криками изрыт,

И чем случайней, тем вернее

Слагаются стихи навзрыд.

1912, 1928

Ученикам предстоит продемонстрировать, насколько они сумели проникнуть в художественный мир молодого поэта, выявить на примере этого стихотворения своеобразие поэтики раннего Пастернака. Ответ они строят по такому следующему плану.

Какие образы использует поэт в этом стихотворении? Какие краски? Звуки? Какие еще средства художественной выразительности использует
автор? Каковы особенности синтаксиса, ритмики, рифмы? О чем это стихотворение?

Комментарий для учителя. Важно, чтобы ученики увидели такой образный предметный ряд: чернила, слякоть, пролетка, шесть гривен, проталины, колеса, грачи, лужи, ветер;

Краски: «черною» («весною черною горит»), обугленные груши, проталины чернеют. Как видим, краски черные, Но мрачные ли они? Нет, так как они передают динамику прихода весны, ассоциируются с цветом показавшейся из-под снега земли, а это цвет обновления жизни.

Звуки: благовест, клик колес, грохочущая слякоть, шум ливня, тысяча грачей... сорвутся в лужи, слагаются стихи навзрыд. Обратим внимание на звукопись:

ПроЛетка — Ливень — сЛезы;

  коЛеса, кЛик, бЛагонест, сЛякоть, сЛагаются, Лужи...

  А с другой стороны —

  сорвутся в луЖи и обруЩат

  суХую грусть на дно оЧей.

В этой прелестной лирической миниатюре мир представлен зву­чащим на многие лады: здесь и плавность, и шуршание, и грохот... Все это музыка приближающейся весны.

Отметим и некоторые особенности синтаксиса. Стихотворение на­чинается с назывного предложения. Назовем, какие ассоциации возника­ют со словом со словом «февраль». Это поземка, вьюга, холод, мороз, ветер... Но есть и «февральская лазурь», то есть ощущение скорой весны, таяния снега. Так что уже первое предложение заявляет конфликт еще зимы и уже почти весны. Обратим внимание на обилие инфинитивных предло­жений. Причем глаголы, стоящие в начальной форме, употребляются в значении повелительного наклонения, обращенного к самому лириче­скому герою. Это подчеркивает ощущение необходимости этого дейст­вия, невозможности не осуществить его.

Обратим внимание на ситаксическую особенность третьей строфы: вся она является придаточным предложением, однородным тому, которое есть во второй строфе. Это придает тексту дополнительную эмоциональ­ную напряженность.

Нарастание чувства усиливает прием разрушения автором фразео­логизма «плакать навзрыд», превращенного в словосочетание «писать навзрыд».

Так открывается внутренний и внешний планы стихотворения. Внешний — это образ приближающейся, во всем чувствующейся «горя­щей» весны, а внутренний — это процесс пробуждения поэзии:

моментальным, острым зрением художника-фотографа поэт видит
образ горящей весны, наполненной музыкой обновления, преображения мира, омытого шумным ливнем, смывающим все обыден­ное, бытовое; конкретные, реальные внешне образы наполняются метафориче­ским смыслом; чувства, ощущения, переживания усиливаются, нарастают — ли­рический герой, прорвавшись в мир обновляющейся, обрушив­
шейся на него потоком жизни, полной скрытого драматизма, обре­тает способность «слагать стихи», «писать о феврале навзрыд».
Реальность поэзии поднята до действительности природы; природа
и поэзия уравнены: поэзию творит органическое включение поэта
в мир живой природы, что и дает ему способность слышать поли­фонию пробуждающегося мира.

Четвертая учебная ситуация

  Каково отношение к миру лирического героя Пастернака?

?  Как преображаются традиционные поэтические мотивы (че­ловек и природа, человек и любовь, человек и Бог, человек и творчество) в раннем и позднем творчестве Пастернака?

Предлагаем учащимся работу с тремя карточками. Принцип по­строения карточек одинаков: на них помещены по два стихотворения для сравнительного анализа. Стихи отобраны по принципу общности темы, но взяты из сборников разных лет. Перед учениками стоит задача: выявить сходство и различие стихотворений, отметить, как происходит эво­люция автора и лирического героя.

Организовать работу с карточками №№ 3, 4, 5 учитель может по своему усмотрению:

ученики могут дома готовиться индивидуально или по группам (3
группы); могут быть даны конкретно индивидуальные задания трем или
шести более сильным ученикам, которые потом сообщат результа­-
ты своего исследования в классе, а класс будет комментировать и
дополнять; возможна организация групповой самостоятельной работы, когда
три группы учеников работают каждая со своей карточкой и затем
делятся добытыми и сформулированными знаниями.
Приведем содержание карточек и комментарий к ним.

карточка №3

Какие чувства, ассоциации вызывает у вас слово ландыши, выне­сенное в название? Вызвал ли текст стихотворения эти ассоциации? Как построено это стихотворение? Какой мир открывается перед вами и какие чувства он вызывает? Как и почему изменилось настроение, состояние литературного
героя от начала к концу стихотворения? Какие приемы помогают
это ощутить?

Ландыши

С утра жара. Но отведи

Кусты, и грузный полдень разом

Всей массой хряснет позади, Обламываясь под алмазом.

Он рухнет в ребрах и лучах,

В разгранке зайчиков дрожащих,

Как наземь с потного плеча

Опущенный стекольный ящик.

Укрывшись ночью навесной,

Здесь белизна сурьмится углем. Непревзойденной новизной

Весна здесь сказочна, как Углич.

Жары нещадная резня

Сюда не сунется с опушки.

И вот ты входишь в березняк,

Вы всматриваетесь друг в дружку.

Но ты уже предупрежден.

Вас кто-то наблюдает снизу:

Сырой овраг сухим дождем

Росистых ландышей унизан.

Он отделился и привстал,

Кистями капелек повисши,

На палец, на два от листа,

На полтора — от корневища.

Шурша неслышно, как парча,

Льнут лайкою его початки,

Весь сумрак рощи сообща

Их разбирает на перчатки

1927

В чем особенность названия «Когда разгуляется»? В каком значе­нии употреблен здесь глагол? Выделите образы созданного поэтом пейзажа. В чем особенность цветовой гаммы стихотворения? Какой образ стихотворения главный, ведущий и почему? Какие чувства выражены в этом стихотворении?

Когда разгуляется

Большое озеро как блюдо,

За ним — скопленье облаков, Нагроможденных белой грудой

Суровых горных ледников.

По мере смены освещенья

И лес меняет колорит

То весь горит, то черной тенью

Насевшей копоти покрыт.

Когда в исходе дней дождливых

Меж туч проглянет синева,

Как небо празднично в прорывах,

Как торжества полна трава!

Стихает ветер, даль расчистив.

Разлито солнце по земле.

Просвечивает зелень листьев,

Как живопись в цветном стекле.

В церковной росписи оконниц

Так в вечность смотрят изнутри

В мерцающих венцах бессонниц

Святые, схимники, цари.

Как будто внутренность собора —

Простор земли, и чрез окно

Далекий отголосок хора

Мне слышать иногда дано.

Природа, мир, тайник вселенной,

Я службу долгую твою,

Объятый дрожью сокровенной,

В слезах от счастья отстою.

1956

?  В чем сходство и в чем различие этих стихотворений?

Комментарий для учителя к карточке №3. Стихотворение «Лан­дыши» написано в 1927 году и входит в сборник «Поверх барьеров» (раз­дел «Смешанные стихотворения»). Какие ассоциации возникают при произнесении названия? Серебристый ландыш, душистый, «светлого мая привет»; хрупкость, чистота, девственность, стройность, изящество, сдержанная гордость и т. д.

Перечитывая текст, убедимся, что этих ассоциаций у поэта нет. Стихотворение начинается с назывного предложения: «С утра жара». Образ жары усиливается в последующих строках первой строфы: «груз­ный полдень» — как грузный человек; «пошлое плечо», «жары нещадная резня».

Образ жары создается эпитетами, метафорами, а также звукопи­сью: как эхо повторяются звуки слова «жара» и сходные с ними: гРузный полдень, Жары неЩадная  РеЗня.

Но и этого еще мало! Поэт как бы гиперболизирует этот образ, усиливает его, используя в первой и второй строфах еще и несколько гла­голов и глагольных форм: «хряснет», «обламываясь», «рухнет» — жара отгородила мир от прохлады, спасительной свежести.

Мастер-стекольщик опускает на землю свой ящик для инструмен­тов, достает прочный алмаз и режет сверкающее стекло, придавая ему нужную форму. А с жарой как справиться? Во второй строфе автор, ис­пользуя повелительное наклонение глагола в обобщенно-личном пред­ложении, указывает путь этого спасения. Великолепный мир открывается человеку! «Тень», которая сравнима с ночью навесной, так она густа и долгожданна, белизна сурьмящегося углем березняка, весна, сказочная своей «непревзойденной новизной». И мир, открывшийся лирическому герою, вызывает у него чувство освобождения, неожиданного спасения от готовой «зарезать» жары, счастья, что побег оказался удачным: «жара» «не сунется» с опушки.

3-я и 4-я строфы — метафора «жары нещадная резня» и сравнение «как Углич» — связаны между собой ассоциативно: вид березок напоми­нает образ красавицы из Древней Руси, а также древнерусскую архитек­туру с ее белоснежными свечками соборов под золотыми и зелеными куполами — как в Угличе. Но ведь в этом городе была «резня» — убили царевича Димитрия... Однако побег от жары удался. И вот тот, кто убе­жал, отдышался, теперь способен всмотреться, насладиться миром ук­рывшей его от жары природы, причем человек и то, что открылось ему, «всматриваются друг в дружку». Природа позволяет всматриваться в себя бесконечно; более того, она открывает свои тайны. И в этом состоит ее удивительное чудо!

Читаем стихотворение дальше и видим, что таким бесценным по­дарком за внимание и терпение будет следующее открытие: «сырой овраг сухим дождем // Росистых ландышей унизан». Эпитеты этих строк, оксюморон («сухой дождь»), звукопись создают ощущение тайны. А если еще попытаться представить себе эту картину— дождь ландышей — восторг перед увиденной красотой захватывает любого. А чудо продол­жается! Из потока, ливня выделяется один, «он», который «все наблюда­ет снизу». Такое олицетворение помогает автору подчеркнуть, что при­рода тоже ждет встречи с человеком, прислушивается, присматривается к нему. Последние строфы насыщены массой разнообразных приемов. Удивительны звукопись сравнения «шурша неслышно, как парча»; скры­тое сравнение «льнут лайкою его початки». Может быть, здесь выражено то ожидание счастья, которое бывает, когда собираешься на бал... Оказы­вается, в стихотворении показан путь человека к природе.

Стихотворение «Когда разгуляется» (1956 г.) взято из последнего сборника поэта с одноименным названием. В первых четырех строфах автор поочередно, как на экране, изображает озеро, облака, лес, небо, траву. Внешне обычные атрибуты любого пейзажа. Но в тексте стихотво­рения мы замечаем, что каждому образу приданы своеобразные, индиви­дуальные характеристики: облака сравниваются с грудой суровых горных ледников; лес описан не только в тот момент, когда «весь горит» под лу­чами солнца, но и когда «черной тенью насевшей копоти покрыт». Мы видим, что небо «празднично в прорывах», трава полна торжества. В при­роде все в движении, в борьбе: суровое, темное, «зимнее», холодное по­беждается светом и солнцем. Картина наполнена светом: белый, слепя­щий, холодный цвет «белой груды ледников»; весь «горящий» лес — сияющая, золотая масса солнечного света; тяжелый цвет «черной копо­ти»; нежная, чистая, ослепительная синева, проглянувшая между туч... Цвет чистый, насыщенный, как на русских иконах, как на полотнах ху­дожников эпохи Возрождения.

В этой борьбе и смене цветов — борьба двух начал в природе, ито­гом которой является обязательная победа солнца и света.

В 5-й и 6-й строфах появляется образ храма, собора. Здесь, в его системе фресок и икон, — вся история человечества, борьба добра и зла, победа света. Храм — образ Вселенной. И в представлении поэта

Как будто внутренность собора Простор земли...

Простор той земли, где «разлито солнце» и стихли ветры, где все полно праздничного торжества цветения природы, видится поэту как внутренность храма с его церковной росписью, мерцающими образами вечных ликов святых, схимников и царей. Образ храма природы возникает как образ вечности, духовности, возвышенности, цветения жизни земли.

В строках последней строфы звучит благоговение, глубокая благо­дарность человека за счастье быть приобщенным к волшебному миру, к тайнам вечности, к тайнам вселенной. Природа — «тайник вселенной», и

заглянуть в него дано не каждому, лишь кому-то слышать отголоски ино­гда дано. А судьба поэта в том, чтобы разгадать эти тайны, выразить их в слове и передать другим. И как это ни трудно, поэт должен разгадывать ее письмена, готов «отстоять ее долгую службу» «в слезах от счастья».

Так появившийся в первой части сначала через краски образ хра­ма, собора в конце стихотворения становится главным. Благодаря этому мы понимаем, что появившийся в начале стихотворения пейзаж открыва­ет философское осмысление автором взаимоотношений человека и при­роды. Стоит еще раз обратиться к названию, тем более что это название и сборника стихов.

в своем словаре отмечает, что «разгуляться» — это «хо­дить, гулять, прохаживаться, стараться сбыть болезнь, сон, заботу. «Ре­бенок все плакал, а вот при вас разгулялся» // Расходиться, гуляя, разве­селиться, войти в разгул: «Народ под качелями разгулялся», орут песни напропалую... Есть где разгуляться, простор, приволье, широкая свобода и обилие // Ветер, волна разгулялась, расходилась, раскачалась, посте­пенно крепчает. Погода разгуляется, ведреет. Денек разгулялся. На небе разгуливается, прояснивает» .

Как видим, слово может употребляться и применительно к состоянию, поведению ребенка, группы людей, ветра, погоды. Всякий раз при
этом речь идет о переходе от чего-то угнетающего, сковывающего к ра­дости, свободе.        

  *  *  *

Осмысление двух стихотворений, которые разделяют почти три­дцать лет, позволяет увидеть, что оба они — о взаимоотношении челове­ка и природы, результатом которого является творчество. В обоих стихо­творениях косвенно или прямо присутствует образ храма, собора. Приро­да для лирического героя и мастерская, где «производится» чудо, и храм, «тайник вселенной».

В более позднем стихотворении философское начало сильнее, а ткань стихотворения становится совершеннее. От цепочки образов в бо­лее раннем стихотворении автор переходит к единству, цельности одного главного образа; строже становится отбор художественных средств, по­является та высокая простота, которая есть признак совершенства, глу­бины.

КАРТОЧКА №4

Какое слово вы досчитали бы ключевым в этом стихотворении?
Почему? Как представлен мир, в котором поэту «случилось» любить? На что способна любовь поэта?

  4. Что такое любовь, судя по этому стихотворению, и как это под­черкнуто формой стиха?

Любимая — жуть! Когда любит поэт, Влюбляется Бог неприкаянный.

И хаос опять выползает на свет,

Как во времена ископаемых.

Глаза ему тонны туманов слезят.

Он застлан. Он кажется мамонтом.

Он вышел из моды. Он знает — нельзя:

Прошли времена и — безграмотно.

Он видит, как свадьбы справляют вокруг.

Как спаивают, просыпаются,

Как общелягушечью эту икру

Зовут, обрядив ее, — паюсной.

Как жизнь, как жемчужную шутку Ватто,

Умеют обнять табакеркою.

И мстят ему, может быть, только за то,

Что там, где кривят и коверкают,

Где лжет и кадит, ухмыляясь, комфорт,

И трутнями трутся и ползают,

Он вашу сестру, как вакханку с амфор,

Подымет с земли и использует.

И таянье Андов вольет в поцелуй,

И утро в степи, под владычеством

Пылящихся звезд, когда ночь по селу

Белеющим блеяньем тычется.

И всем, чем дышалось оврагам века,

Всей тьмой ботанической ризницы

Пахнет по тифозной тоске тюфяка,

И хаосом зарослей брызнется.

1922

Почему автор называет стихотворение «Без названия»? В каких
строчках содержится ключ к пониманию стихотворения? Какие приемы помогают выявить мысли, чувства, переживания
лирического героя?

Без названия

Недотрога, тихоня в быту,

Ты сейчас вся огонь, вся горенье.

Дай запру я твою красоту

В темном тереме стихотворенья.

Посмотри, как преображена

Огневой кожурой абажура

Конура, край стены, край окна,

Наши тени и наши фигуры.

Ты с ногами сидишь на тахте,

Под себя их поджав по-турецки,

Все равно, на свету, в темноте,

Ты всегда рассуждаешь по-детски.

Замечтавшись, ты нижешь на шкур

Горсть на платье скатившихся бусин. Слишком грустен твой вид, чересчур

Разговор твой прямой безыскусен.

Пошло слово любовь, ты права.

Я придумаю кличку иную.

Для тебя я весь мир, все слова,

Если хочешь, переименую.

Разве хмурый твой вид передаст

Чувств твоих рудоносную залежь,

Сердца тайно светящийся пласт?

Ну так что же глаза ты печалишь?

1956

Комментарий к карточке №4. Первое стихотворение взято из сборника «Сестра моя— жизнь» (1922). Сборник был высоко оценен современниками; О. Мандельштамом, М. Цветаевой, В. Брюсовым, Н. Асе­евым. Книга посвящена Лермонтову. Поясняя смысл посвящения, Пас­тернак писал: «Я посвятил «Сестру мою — жизнь» не памяти Лермонто­ва, а самому поэту, как если бы он еще жил среди нас, — его духу, все еще действенному в литературе. Вы спрашиваете, чем он был для меня летом 1917 года?— Олицетворением творческой смелости и открытий, основанием повседневного свободного поэтического утверждения жиз­ни» (1, 652-653). Это особое состояние творческого духа, в котором пре­бывал Пастернак, важно учитывать при анализе данного стихотворения.

Первое слово стихотворения — «любимая» — сразу вызывают по ассоциации «единственная», «ненаглядная», «дорогая»... А у Пастернака неожиданно просторечное, разговорное, короткое — «жуть». Именно это слово помогает поэту передать состояние особого восторга: сам не думал, не подозревал, что такое может быть! Аж дух захватывает!

Первые две строчки задают параллель: поэт — бог («...Когда лю­бит поэт — // Влюбляется бог неприкаянный»). Обратим внимание на эпитет «неприкаянный», то есть: «не находящий себе места, занятия; бес­покойный, смятенный» (смятение — паническая растерянность, тревога). Он приводит нас к тому слову, которое можно считать ключевым, — «ха­ос». Нет ещё в мире порядка, гармонии. А тот порядок, который сущест­вует, не может удовлетворить лирического героя—это мир «сытых», обывателей, которые «свадьбы справляют», «спаивают, просыпаются», «общелягушечью... икру зовут, обрядив ее, паюсной», «жизнь, как жем­чужную шутку Ватто, умеют обнять табакеркою» — приземляют, опо­шляют. Ощущение хаоса, неустроенности передается через гиперболы («тонны туманов», «таянье Андов», «тьма ботанической ризницы»).

Поражает буйство ассоциаций самых разных масштабов — от звездного неба с Млечным путем до тифозного тюфяка; от античности («вакханка с амфор») до рококо («шутка Ватто»)... И как из хаоса возникла гармония мира, так из ночи, глаз, губ, звёзд, степи, зарослей, гор (Андов) поэт творит свою, новую модель мира.

Так почему же — «жуть»? Любовь — это могучая стихия, неиз­менно вносящая первозданный хаос в душу человека и в мир, его окру­жающий. Влюблённый поэт становится богом, творцом своей Вселенной, вопреки условностям, правилам, существующему ходу вещей.

Стихотворение «Без названия» (сб. «Когда разгуляется», 1956) — одно из наиболее зрелых. Любопытно его заглавие. Можно, прочитав, попробовать дать своё" название, чтобы убедиться в том, что это невоз­можно без ущерба для авторского замысла и мироощущения. Слова

Пошло слово любовь, ты права.

Я придумаю кличку иную.

Для тебя я весь мир, все слова,

Если хочешь, переименую —

сразу же отметают попытки назвать стихотворение иначе. Напри­мер, «О любви».

Перед нами опять влюбленный поэт-бог, который создает свой мир, давая всему свои имена. Стихотворение позволяет нам как бы ус­лышать диалог мужчины и женщины. Ему захотелось пересотворить-, переименовать мир, так как его любовь возникла как отзыв, отклик на естественность, красоту, безыскусность, первозданность любимой: они изгнаны из рая — и надо начинать все сначала. Композиция стихотворе­ния завершена: «недотрога, тихоня в быту» преображается «огневой ко­журой абажура»; естественная как сама жизнь, она вызывает желание поэта запереть ее красоту «в темном тереме стихотворения», придумать «кличку иную» слову «любовь», заново понять, почувствовать его смысл, — пересотворить мир.

Философскую значимость придает стихотворению и ассоциация с Шекспиром. Вспомним разговор Ромео и Джульетты. Любовь помогает ей постигнуть простую истину: «Что в имени? То, что зовем мы розой, и под другим названьем сохраняло б свой сладкий запах!» Пастернак в от­личие от Шекспира убежден: называние предметов мира есть пересотво­рение их сути, сотворение мира, не существовавшего до того, как его увидел свободный от пошлости, от штампа глаз Поэта.

карточка №5

Какое чувство выражено в первой — второй строфах? Чем оно вы­
звано? Каково ключевое слово третьей строфы? Какие ассоциации оно
вызывает? Что означает слово «искусство» в четвертой строфе? Что утверждает Пастернак в этом стихотворении?

  ***

О, знал бы я, что так бывает,

Когда пускался на дебют,

Что строчки с кровью — убивают,

Нахлынут горлом и убьют!

От шуток с этой подоплекой

Я б отказался наотрез.

Начало было так далеко,

Так робок первый интерес.

Но старость — это Рим, который

Взамен турусов и колес

Не читки требует с актера,

А полной гибели всерьез.

Когда строку диктует чувство,

Оно на сцену шлет раба,

И тут кончается искусство,

И дышат почва и судьба.

1932

Какие однокоренные слова и синонимы можно подобрать к слову
«суть» (стихотворение «Во всем мне хочется дойти до самой сути...»)? Как это усиливает его смысл? Как уточняет это вторая
строфа? В чем особенности построения и звучания третьей строфы? Какое слово — образ этого стихотворения — можно посчитать
ключевым? Какая метафора заключает это стихотворение? Почему именно
этот образ использует автор? Как вы понимаете смысл этой мета­
форы и всего стихотворения?

Комментарий к карточке №5. Как всякий великий поэт, ясно осознающий свое предназначение, свою роль и ответственность, Пастер­нак много раз в течение жизни возвращался к размышлениям о призва­нии поэта. Вспомним, что великие предшественники Пастернака сказали об этом.

А. Пушкин считал, что поэт— это пророк, который должен «гла­голом жечь сердца людей»; судьба его драматична, так как он — эхо, от­кликающееся на все явления жизни, а ему «нет отзыва»; бессмертие по­эта — в памяти народной.

М. Лермонтов тоже считал поэта пророком, но «осмеянным»; го­лос поэта — «колокол на башне вечевой», судьба его трагична — он об­речен на одиночество, непонимание, изгнание.

Н. Некрасов видел свой долг в служении народу; его муза — «муза мести и печали».

Современники Пастернака— поэты Серебряного века— исклю­чительно активно искали ответ на этот же вопрос.

А. Блок считал, что необходимо «все сущее вочеловечить, не­сбывшееся воплотить»; зная о гибельности жизни, он не сворачивает со своего пути, а принимает ее во всем многообразии и приветствует «зво­ном щита».

А. Ахматова остро осознает, что судьба истинного поэта всегда трагична.

О. Мандельштам видит назначение свое в том, чтобы «своею кро­вью» склеить «двух столетий позвонки».

Стихотворение «О знал бы я, что так бывает...» взято из сборника «Второе рождение». Заглавие книги, метафорически уже использованное в стихотворении «Марбург» (1928), знаменовало для автора переход к новой творческой манере, о чем он писал 29 сентября 1930 года Сергею Спасскому: «Общий тон выраженья вытекает теперь не из восприимчиво­сти лирики, не из преобладанья одного рода реальных впечатлений над каким-нибудь другим, а решается им самим почти как нравственный во­прос».

Появление книги вызвало самые противоречивые отклики. Ярост­ные нападки большинства критиков, примыкавших к РАППу, соседство­вали с высочайшей оценкой, которую дали книге такие различные по по­зициям литераторы, как Вишневский, О. Колычев, О. Мандельштам. Обратившись к первым словам стихотворения «О знал бы я...», мы обнаружим, что в них сразу же заявлено осознание высокого драматизма дара поэта, которое приходит только с жизненным опытом— «начало было так далеко, так робок первый интерес». В этих словах таятся го­речь, внутренняя боль, сомнение, неведение: а что там дальше... Стихо­творение начинает звучать как монолог-воспоминание лирического ге­роя, который очень близок автору. Перечитав конец первой и вторую строфу, можно понять, откуда эти ощущения: поэзия, взамен поэтическо­го дара, требует поэта (ср. у Пушкина: «Пока не требует поэта к священ­ной жертве Аполлон...»).

Перечитав третью строфу, убедимся, что ключевым здесь является короткое и звучное слово «Рим». Слово вызывает разные ассоциации. С одной стороны, это символ духовной высоты (т. к. это одна из вершин античной цивилизации), а с другой— символ кровавой жестокости; в Риме существовали представления о человеческой личности как об уникальном, самобытном явлении, там жили Овидий, Гораций — и в то же время там сформировалась жестокая и беспощадная государственная ма­шина. Рим — это своеобразное мерило многих понятий («все дороги ве­дут в Рим», «Москва — Третий Рим»), но это также и бои гладиаторов, где кровь и гибель были «всерьез»... Слово из географического и истори­ческого понятия превратилось в контексте стихотворения в емкую мета­фору. Третья строфа начинается с союза но, который помогает ощутить, что в одном человеке парадоксально сочетаются начало и конец, жизнь и смерть. Подчеркнутой трагичности и возвышенности звучания этой строфы помогает аллитерация в ней:

Но стаРость — это Рим, который

Взамен туРусов и колес

Не читки тРебует с акТеРа,

А полной гибели всеРьез...

В этой строфе появляется важный для понимания смысла стихо­творения и — шире — всего творчества Пастернака образ актера, сцены (вспомним гениального пастернаковского «Гамлета»). Способствует уси­лению звучания этой строки использованный автором, хотя и несколько переиначенный, фразеологизм «турусы на колесах» (т. е. нечто вздорное, бессмысленное): 1) — от названия войлочных домов у татар, называемых «улусами», рассказы о которых связываются с татарским игом на Руси... 2) от названия древнерусской осадной башни— «тарасы на колесах», рассказы о которой считались фантастическими7.

Последняя, четвертая строфа обобщает все сказанное, концентри­рует в себе его главный смысл и главные образы. С образом актера из предыдущей строфы связан образ сцены в самом широком, шекспи­ровском, метафорическом смысле слова. Рифмуясь, слова «чувство» — «искусство» не объединяются, как единое понятие, а наоборот, подчер­кивают противоположность «искусства» как чего-то выдуманного, гени­ально сработанного естественному, равному жизни. А рифма «раба» — «судьба» разрушает фразеологизм «раб судьбы» и делает эти понятия тоже противоположными. Предназначение поэта в том, чтобы встать в один ряд с такими изначальными понятиями, как «почва» и «судьба». Большую нагрузку несут в этой строфе глаголы. Глагол «кончается» поч­ти автоматически подразумевают антоним «начинается». Автор же вме­сто него использует глагол «дышит» (то есть живет, колышется, ожива­ет — возникает образ оттаявшей земли, готовой принять семя будущего урожая.,.)

Если еще раз сопоставить начало стихотворения и его последнее слово «судьба», то это поможет осознать, что Пастернак и его лириче­ский герой понимают, что поэту предназначено выполнить свою миссию, неизбежно жертвенную. И в этом его трагедия и величие. Последняя строфа стала по-пастернаковски парадоксальной и емкой формулой-афоризмом, в котором заявлено осознание предназначения человека на земле.

Стихотворение «Во всем мне хочется дойти до самой сути...» от­крывает последний сборник стихов «Когда разгуляется». Это придает ему особые вес и значимость.

С самого начала нас привлекает слово «суть»: оно самое короткое и емкое из ряда родственных слов (существующий, существование, при­сутствие, существенный, сущий— ср. у Блока: «Все сущее вочелове-чить...»).

«Дойти до самой сути» — то есть дойти до первоосновы бытия. Важно обратить внимание на местоимение 1-го лица «мне». Стихотворе­ние, как и предыдущее, звучит как монолог автора. Усиливает эту мысль и вторая строфа. Третья строфа почти вся состоит из глаголов: жить, ду­мать, действовать, любить, свершать (открыть). Нанизывание слов-обра­зов выражает полноту, напряженность творческого начала бытия.

Особое значение для понимания смысла этого стихотворения име­ет образ нити («все время схватывая нить...»). Он означает в поэтической системе Пастернака «измерить, познать, упорядочить Вселенную». «Сх­ватывать нить судеб, событий» — значит понять первопричины, перво­основы, первоначальное устройство мира (т. е. этот образ углубляет смысл слова «суть» и понятия «дойти до самой сути»). Далее мы вновь сталкиваемся с гениальным пастернаковским парадоксом: казалось бы, дойдя «до самой сути», можно горы перевернуть, великие открытия и деяния совершить, а лирический герой-поэт «написал бы восемь строк о свойствах страсти». То есть он дал бы свои наименования, создал бы свои слова, называющие сильные чувства. А это значит, он стал бы Поэтом, равным Богу, который творит свой мир. Эта часть стихотворения откры­вается предложением с глаголом-сказуемым в условном наклонении «О, если бы я только мог...» В этом заключается не только отзвук драматиче­ского времени, в которое жил поэт, не только элемент сомнения, но и глубокое осознание того, насколько это труднодостижимо, как сложно это сделать: ведь по сути это значит стать равным Богу. Это возможно не для каждого, но доступно гению (см. предпоследнюю строфу).

Заключает стихотворение емкая метафора — тетива «тугого лука». Можно вспомнить и лук Одиссея, на который никто, кроме него самого, не мог натянуть тугую тетиву, и, конечно же, Мусагета (предводителя муз) Аполлона, снаряженного луком и стрелами. Поэзия — пророческое, божественное предназначение, это особая миссия творца мира. Еще боль­шую глубину этой мысли можно ощутить, если соотнести стихотворение и эпиграф, который предшествует и ему, и всему сборнику. Эпиграф от­сылает нас к мысли о том, что слова и образы книги суть знаки мыслей и представлений авторов иных времен и эпох. Глубинный их смысл уже

невозможно восстановить. И тогда поэт предстанет как археолог, откры­вающий «стершиеся имена», реставратор этих письмен, дающий им вто­рое рождение, возвращающий их новому поколению. Это тоже входит в понятие «дойти до самой сути». Повторим, поэт как бы пересотворяет мир: пропустив его через себя.

После сопоставительного анализа стихотворений мы подводим итоги исследования, проведенного в результате анализа. Вспомним, что была поставлена задача понять, в чем заключалась эволюция автора и его лирического героя. Обобщим наблюдения и выводы учеников.

Лирический герой взрослел вместе с автором, обретая философ­ский взгляд на мир, активный, изменчивый и динамичный, постоянно обновляющийся. Он пришел к пониманию необходимости постигать сущность явлений, а не только их внешнюю форму. Он все острее ощу­щает себя творцом, художником, который есть вместилище эмоций, при­ходящих к нему со всех сторон: с неба, земли, бумаги, от очертаний тени, от паутины! С годами он все острее ощущает себя гармоничной частью мироздания.

Как художник Пастернак пришел к мудрости «неслыханной про­стоты». Если в более ранних стихотворениях— обилие внешних прие­мов, игры ими, виртуозности импровизаций, то более поздние стихи строги и сдержанны, рифмы точны, каждый прием выверен. В ранних стихах— ощущение разомкнутости, незавершенности, неочевидности логики этих приемов, которые отражают этап поиска, пробы сил, буйства чувств, эмоций. Более поздние стихи — это знак высшей гармонии.

Закончить этот урок можно выразительным чтением наизусть сти­хотворений «Быть знаменитым некрасиво», или «Нобелевская премия», или «Гамлет» (на усмотрение учителя).

Домашнее задание, связанное с уроками по изучению лирики, со­стоит в том, что ученикам предлагается письменно ответить на вопрос «Какова концепция мира и человека в лирике Пастернака (на основании изученных произведений)?» или проанализировать самостоятельно одно из стихотворений поэта по аналогии с тем, как это делалось в классе.