Истины, сокрытые в героических сказаниях хакасов и бурят
По большей части при чтении героических сказаний мы усваиваем лишь внешние начертания образа, не пытаясь проникнуть в первозданность его смысла. Мы забываем, что язык легенд и сказаний – это язык древних символов, а он нами утрачен – и его нужно восстанавливать: столько забытых истин сокрыто в них. Только при внимательном вчитывании в них и постоянном изучении эти истины могут быть оживлены вновь.
Каждый из нас пытается познать себя в этом мире и преломить этот мир в собственный, то есть происходит двуединый процесс, на встречных курсах которого рождается истина. Какие же истины открыли «Албынжи» и «Гэсэр»?
Выбор сказаний продиктован тем, что «Гэсэр», крупнейшее произведение бурятского героического эпоса, считается главным достоянием эпического наследия бурят, а также других народов Центральной Азии: Монголии, Джунгарии. Калмыкии, Тибета. Целью исследования является знакомство с традиционным мировоззрением хакасского и бурятского народов через эпос, сопоставление алыптыг нымахов и улигеров. Возможно ли такое сопоставление? Есть ли единые корни в эпосе разных народов, принадлежащих к разным генеалогическим древам: тюркской и монгольской группам? Предполагаем, что и в обычаях, и в традициях хакасского и бурятского народов есть много общего.
Кратко передадим содержание «Гэсэра», но для начала остановимся на некоторых понятиях: алыптыг нымах (хак.) – улигер (бурят.), хайджи – улигершин, чатхан – морин-хур, алып – батор.
Гэсэр – это легендарный герой, посланный с непобедимым войском для уничтожения нечестивцев на земле. Он совершает героические подвиги, о которых рассказывают ветви бурятского эпоса. Каждая ветвь посвящена битве Гэсэра с чудовищами. Цикл улигеров о «Гэсэре» состоит из 9 ветвей, потому что улигеры исполнялись в течение 9 вечеров. Каждый вечер улигершин исполнял по одной ветви.
Первая ветвь называется «Истоки людских судеб». Здесь говорится о борьбе небожителей Хана Хурмаса, властелина 55 небесных долин, и Атай Улаана, властелина 44 небесных долин, которые не могли поделить владения срединного властелина Сэгэна Сэбдэга. И когда Хан Хурмас побеждает своего противника, он отрубает ему голову, шею, руки, ноги, туловище и бросает их на землю. Упав на землю, эти части тела небожителя превращаются в чудовищ, дьяволов, демонов-детоедов и так далее, и от них-то пошло всё зло на земле. И Гэсэр был послан на землю, чтобы искоренить это зло.[2]
Таким образом, в бурятской Гэсэриаде все пороки социального неравенства (собственнические интересы, корыстолюбие, жадность, стремление подчинить себе других, агрессивность, жестокость и тому подобное) обнаруживаются в первую очередь у богов: не начнись на небе война между двумя лагерями богов из-за неподелённой верховной власти, не было бы на земле страшных чудищ, вредящих всему живому. Согласно традициям бурятского народа, среди людей ничего похожего на борьбу за власть не происходит и не может произойти. Наоборот, людям и земным героям по душе мирная жизнь и покой. Идеал народного героя – борец за справедливость, за счастливую мирную жизнь на земле. После каждой победы Гэсэр со словами: «Хорошее время вернулось, мирное время пришло» - убирает лук и стрелы, устраивает всенародный праздник.
Боги признают свою исключительность, осознают своё превосходство над людьми. Но, согласно той же эпической традиции, не боги, а люди дают жизнь всему на свете. Вот почему Гэсэр заново должен был родиться от земных родителей. Вот почему у Гэсэра только от земной жены рождаются три сына, тогда когда от небесных жён нет у него никакого потомства, несмотря на всесилие богов. Такая двойственность образа обусловлена миссией Гэсэра – посланца небожителей – с целью вмешательства в устройство земных дел. Смысл спуска и второго рождения в том, что, по представлениям бурят, небесному жителю не дано вмешиваться в земные дела. Такое вторжение в иную сферу признаётся невозможным. Чтобы получить право участвовать в делах людей, эпический герой должен сделаться земным по происхождению. [2]
Таким образом, эпическая поэзия у бурят является по сути своей гимном земному человеку, гимном матери-земле. Она воспевает у земных людей доброе, созидательное начало и сурово осуждает небесных богов и демонов, их распри, вражду, то есть восстаёт против злого, разрушительного начала.
В эпосе бурят прослеживается единство трёх начал жизни: надземной (небесной), наземной (земной) и подземной. И главным рождающим началом природы считается Мать-земля под именем Ульген-Эхэ, хотя в переводе с алтайского языка Ульген означает «покойник», «умерший», что не слишком созвучно функциям земли.[2] У хакасов слово «олген кiзi» также означает «умерший».
Буряты, как и многие другие народы Центральной Азии и Сибири, в том числе тюрки, считали, средний и верхний миры связывают светлые нити-лучи. По рассказам шаманов, душа человека представлялась соединённой особой нитью с тем божеством, которое её создало. С космическим верхом соотносится верх телесный, поэтому внедрение души связано именно с верхом: головой, ртом, подмышками. Именно поэтому возник такой сюжет о рождении брата и сестёр Гэсэра: старший брат Гэсэра вознёсся в небо через макушку матери-старушки, старшая сестра через правую её подмышку, средняя сестра через левую подмышку отделилась, младшая сестра через пуповину определилась. А Гэсэр родился как обыкновенный человек. И родился он уже готовым к сражениям:
Правая рука вытянута,
Чтобы всех врагов поражать,
Левая нога согнута,
Чтобы всех врагов растоптать,
Левый глаз приоткрыт,
Чтобы врагов перехитрить,
Правый глаз широко открылся,
Чтобы никто из врагов не скрылся.[2]
Как видим, внутренний мир богатырей не актуален. Героический характер определяется набором качеств, в основе которых легко обнаружить количественный момент. Богатыри отличаются большим ростом, огромной силой, неукротимой энергией, а их психология проста и однотипна. Однако, хотя Гэсэр не простой смертный, ему свойственны сомнения и страх, трезвая оценка своих возможностей. Он не жаждет чужого добра и земли, не честолюбив, не гонится за славой, свои заботы и дела не отделяет от общих. Свою миссию он видит в очищении земли от всякой скверны. В конце жизни Гэсэр утверждает, что не оставил на земле ни одного злодея и зловредного существа, то есть полностью выполнил свою «очистительную» миссию. Таковы были мечты и чаяния бурятского народа.
Обратимся к «Албынжи». «Лежит младенец светлее дня – Ногти – монеты из серебра, Волосы – пламя большого костра», - таким родился Албынжи. [1] Здесь отмечается всё светлое, яркое, сравнивается со светлым днём, серебром, пламенем. С понятием света у тюрков связывались представления о жизни.
Светлоликость, сияние облика были высоким эталоном красоты эпических героев. Именно поэтому положительным героям даются такие имена: Ай Арыг (чистая луна), Алтын кеек (золотая кукушка), Ах Молат (белая сталь) и так далее. Имя Албынжи означает «отдающий дань» своей земле, родителям (албын –дань).[4]
Богатырям имена давали не сразу – имя они должны были заслужить. Так, бурятский Гэсэр сначала носил имя Нюргай, что означает «соплячок, пачкун».[2] «Имя имеет большой смысл», - говорили алтайцы. Порой, чтобы уберечь новорожденного от болезней и бед, ему давали заведомо плохое, неблагозвучное, «обманное» имя. Считалось, что, произнеся его, глава нижнего мира не остановит своего внимания на малыше и ему будет сохранена жизнь. Своё имя Гэсэр получил, когда сделал немало добрых дел. И, получив настоящее мужское имя, он борется за избавление людей от бедствий.
Таким же образом происходило имянаречение и у хакасских алыпов. После первого сражения с Юзут-Арх и освобождения от злых чар отца Хулатая, Албынжи говорит о себе:
Но только без имени я один,
Живу безлошадным, несчастья сын![1]
После победы над Кир-Палыхом на дне морской пучины богатырь получает своё имя – Албынжи. Сражённый Кир-Палых говорит ему:
Крепко запомни слово моё:
Албынжи – отныне имя твоё.[1]
Николай Фёдорович Катанов утверждал, что имя «дают через долгое время, когда человек большой сделается». То есть вступление в зрелость сопровождалось переменой имени.
Имя, будучи знаком отличия человека, так же, как жилище, одежда, имущество, служило как бы его собственностью. Одновременно оно заключало в себе некоторую сущностную характеристику.
Здесь можно сравнить фольклорные мотивы с историческими реалиями: например, Чингисхан – Темучин.
Традиция переименования нашла отражение в древнетюркских рунических текстах. Эпитафия в честь Кюль-Тегина включает, например, следующие строки:
В семь лет осиротел, а в десять лет уже
Он именем мужским был назван:
Кюль-Тегин.[3]
Много испытаний проходят богатыри, много встреч их ожидает в пути. И даже в том, как звучат приветственные слова, тоже сокрыта истина. Если в эпосе тюркоязычных народов Средней Азии и Поволжья героя встречают словами: «Какого ты рода, кто твой отец?» - то в хакасском эпосе приветственные слова гласят: «На какой земле тебя мать родила, на какой земле вы стада пасёте, из какой реки воду пьёте?»[4] Это значит, что в древней народной поэзии хакасов господствует идея оседлой и созидательной жизни. И поэтому в «Албынжи» нет героизации воинских походов. Наоборот, «Албынжи» подчёркнуто утверждает, что жажда походов свидетельствует о дурном стремлении алыпа похвастаться бесполезным удальством. Именно поэтому отец Албынжи Хулатай был наказан.
Много зла приносит Албынжи Юзут-Арх, пришедшая на землю из нижнего мира.
Хакасы считали, что владыкой нижнего мира является Эрлик-хан. По традиционному мировоззрению тюрков, жизнь, разлитая в Природе, бесконечна во времени и пространстве: жизнь есть над землёй, на земле и под землёй. Ведь даже когда речь идёт о нижнем мире, фольклор и наше сознание рисуют иную, но всё же жизнь. Это жизнь, явленная «вполсилы»: тусклый свет, ущербные обитатели, искажённые характеристики обыденных вещей и тому подобное.
От жителей срединной земли обитатели нижнего мира отличались отсутствием суставов. Одноногость, хромота, половинность также признаки иных существ. Это всевозможные вихляющиеся, шатающиеся потусторонние существа. Вот почему, оказывается, выглядит Юзут-Арх:
Стоит, внушающая дикий страх,
На чёрной кобыле о трёх ногах.
Лицом страшилище земли черней.
Сажени не хватит между ушей.
Пёстро-змеиные косы у ней,
Глаза лягушачьи раскосы у ней.[1]
Пытаясь представить себе загробное существование человека, тюрки не без влияния христианства считали, что души добродетельных людей (ах сагыстыг кiзi) обращались в лёгкий ветерок или ветер прохлады. Дыхание человека от ветра, поэтому хакасы говорили:
Вверху с хорошим дыханием жил Худай,
С плохим дыханием, под землёй, жил айна.[4]
Чистые души были стражами жилищ, покровителями людей, посредниками между ними и верховными божествами. А души грешников становились пособниками Эрлика. В обменах между мирами главной ценностью является душа: именно душу просят у неба, а потом пристально следят за его состоянием в течение всей жизни человека. После смерти душу провожают в нижний мир. Вот таким образом прослеживается связь между тремя измерениями жизни.[4]
В борьбе алыпа с врагами в трудных ситуациях приходит на помощь сестра или сестра отца. Часто они превращаются в светлых кукушек. Сюжет с кукушкой-вещуньей широко известен в тюрко-монгольском фольклоре. У тюркоязычных народов Южной Сибири это связано с концепцией судьбы, и поэтому кукушки наделялись вещим даром предрекать судьбу. В алтайском эпосе говорится:
Они знают, кто когда умрёт,
Знают, кто сколько проживёт,
Кому предназначена счастливая жизнь,
Тех радуют золотые кукушки,
Кому предназначена плохая судьба,
Тех печалят серые кукушки.[4]
Вот почему сестра Хулатая, оживив брата, превратившегося в камень, сама превращается в светлую кукушку (Чарых Кеек). И старшую сестру Хулатая зовут Алтын Кеек (Золотая Кукушка). У хакасов сохранились представления о том, что золотую кукушку создают семь безгрешных дев. Они находятся в подчинении у Худая, живут «в невесомости» у зелёного дерева и являются проводниками законов. Чудесную птицу они посылают на помощь людям. Когда она пролетает над тем местом, где случилась беда, всё вокруг обновляется.[4]
Интересным является тот факт, что побеждённый богатырь превращается в камень, скалу или гору. Среди коренного населения Южной Сибири считалось, что горы в изначальные, мифические времена были богатырями.
По объяснению стариков-хакасов, весьма распространёнными в прошлом были представления о том, что горы с течением лет «растут», то есть обладают важнейшим признаком живого. Более того, им приписывалась способность вести человеческий образ жизни, совершать человеческие поступки.
Согласно преданиям, горы могут «передвигаться, переходить из одного района в другой. Более того. Низкие горы подчинены высоким или чем-либо замечательным горам. Горы воюют между собой, вступают в брак и так далее. Таким образом, горы изображались как человеческие существа.[4]
Превратившегося в камень или скалу богатыря, когда вновь угрожала опасность, можно было спасти разными лечебными травами. Когда Хулатай превратился в скалу, вещая кукушка подсказала его сестре, как оживить богатыря:
Возьми трёхветвистый саргай поскорей,
Отломи и пожуй один из корней
И выплюнь саргая чудесный сок
Каменной лошади прямо в висок.
Корень второй пожуй в зубах
И плюнь в синий камень, отбросив страх.
А третий корень, пожевав, проглоти.[1]
Как видно, лекарственная трава выкапывалась и применялась с соблюдением целого ряда предписаний и правил. В этом видим традиционный подход к проблемам взаимоотношений человека и окружающей среды. Сложившаяся на практических знаниях традиционная медицина хакасов исходила из того, что влияние природы на жизнь человека доминирует.
Человек есть частица и дитя природы. Человек есть носитель микро - и макрокосмоса. Только познавший себя, свой микрокосмос может познать вселенную, а истоками такого назначения служат произведения устного народного творчества с их мудростью и заповедями.
Библиографический список литературы
Албынжи. – Красноярск: Красн. книж. изд-во, 1984. Гэсэр. Бурятский народный героический эпос. – Улан-Удэ: Бурят. кн. изд-во, 1986. Поэзия древних тюрков XI-XII вв. – М.,1993. Традиционное мировоззрение тюрков Южной Сибири. Человек. Общество / , и др.– Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1989. Унгвицкая, М. А., Майногашева, народное поэтическое творчество. – Абакан: Хак. книж. изд-во, 1972.