Астролябия. Методическое руководство для путешественников к "Звезде Избавления" Ф. Розенцвейга

Астролябия. Методическое руководство для путешественников к "Звезде Избавления" Ф. Розенцвейга.

Статья 5. Логика истока у Когена и Розенцвейга.

Предвосхищение. Об источниках и истоках

Тот, кто хочет добраться до источника

должен уметь идти против течения.

А. Парибок

19 век был веком историцизма. Вышедшее из культурного подполья историческое мышление стало претендовать на абсолютное господство в гуманитарных науках. Идеи общественного развития и прогресса стали доминировать над традиционным представлением о мире как неизменной и вечной реальности. Для историцизма 19-го века характерно сочетание двух по сути противоположных принципов. Один – негативная по своему характеру спекулятивная идея всеобщей эволюции, постепенного развития от низшего к высшему. Другой принцип, напротив, состоит в позитивистском восстановлении исторического процесса на основании сохранившихся документов и источников. Отчасти этот подход являлся продолжением характерной для экспериментального естествознания опоры только на наблюдаемые факты и явления.

занимался исследованием философии Платона и Канта, а также создавал свою собственную философскую систему, на том же факультете Марбургского университета работал классик библейской критики Юлиус Вельхаузен. Его теория источников стала наиболее систематической основой исторического исследования библейского текста для всего 20-го века. Нет ничего удивительного в том, что проблема источников являлась важнейшей и для Когена.

Собственно, что такое источник? Просто ли это остаток от прошлого, или элемент исторической традиции, как думал Густав Дройзен, или, возможно, это и то и другое вместе? Но не менее важный вопрос – что такое источник для мышления и для бытия? Философия уже с древних времен использует для этого слово "начало". По-немецки это слово можно перевести по-разному - Anfang, Prinzip, Ursprung. При всей синонимичности этих слов их значения различаются в нюансах. Anfang - это начало, начало во всех смыслах, например в смысле "В начале сотворил Бог". Prinzip – это тоже начало как объединяющая целое идея, принцип. Наконец, Ursprung – начало как исток, отправная точка, начало координат. 

В философии сложилась традиция рассматривать как Начало Универсум, Абсолют, Все. Эта традиция, идущая от Парменида, Платона и Аристотеля была поддержана средневековой схоластикой и философией Нового Времени. Гегель, наследник великой онтологической традиции, которая отождествляет Начало с Абсолютом, понимаемым как тождество мышления и бытия, вносит, тем не менее, в понятие Абсолюта динамику. Мир находится в состоянии постоянного развития, становления, перехода ничто в бытие и наоборот. Гегель становится первым великим философом, который вносит историзм в самое основание онтологического метода.

Коген двигается по следам Гегеля. Он тоже разрабатывает диалектику, которая позволяет воспринимать мир динамически. Ее обычно называют логикой истока или логикой первоначала (Logik des Ursprung). Мы везде переводим Ursprung как "исток" т. к. этот термин у Когена приобретает особую важность в соотношении с другими интерпретациями Начала, в т. ч. Anfang и Prinzip. Начало-исток дает нам представление не только о логической связи с Всеобщим (Абсолютом), но и происхождении, проистечении данной вещи из Абсолюта.

Здесь Коген воспользовался смысловым родством двух немецких слов Ursprung (исток) и Quelle (источник). По-русски это почти одно и тоже, на иврите просто используется одно слово "мекор". Немецкий язык позволяет здесь играть со словами весьма отличными, и все же очень близкими. Источник – это не просто остаток или внешнее свидетельство, это то, из чего данная идея или явление вытекает.

При таком понимании источников к ним необходимо значительно более глубокое отношение, чем просто к анализу остатков или "следов существований прекращенных" (Фауст II, «Спуск к матерям»). Исток - источник вещи – это ее начало, причина, происхождение. Таким образом, два проявления исторического мышления – поиск истоков и причин исторических событий, с одной стороны, и исследование источников и свидетельств об этих событиях – воссоединяются в единое целое.

Смена регистров, которую осуществляет Коген в понимании динамичности бытия предполагает радикальное изменение отношения к историзму. Актуальное бытие вещи (Dasein) оказывается уже не обналиченным становлением Всеобщего в единичном, а уникальным событием происхождения данной вещи как единственной. Проистекающая из Абсолюта вещь более не является имманентным проявлением Абсолюта, а рассматривается как находящееся в корреляции с Абсолютом событие.

Коген и Розенцвейг

В 1-й статье "Астролябии" мы уже рассмотрели вкратце историю взаимоотношений Розенцвейга и Когена. Розенцвейг называет Когена "наш великий Учитель (unser groЯer Meister),1 он пишет свои  статьи в форме писем Когену2, посвящает ему свои работы.3 Когеновскую "логику истока" Розенцвейг называет "научным подвигом".4 Одновременно, Розенцвейг пересматривает когеновский рационализм, заменяя его своим. На протяжении текста "Звезды" чувствуется тонкая полемика с учением Когена. ("Как бы ни отрицал это мастер, мы выстраиваем здесь на базе научного подвига его Логики Истока новое понятие о Ничто"). Она еще больше выявляется из писем и дневников Розенцвейга! Здесь стоит привести замечания Ривки Горвиц о том, что отношения Розенцвейга и Когена, которые рассматривались Розенцвейгом как отношения "учитель-ученик" отчасти содержали и отношения "сын-отец", что в интеллектуальном и религиозном отношении Коген выступил по отношению к Розенцвейгу не только в учительской, но и в отцовской позиции.5 Как бы то ни было, у Розенцвейга имелись существенные расхождения с Когеном. Ривка Горвиц говорит о различии их отношения к христианству, к мифу, к науке.6 Главное отличие, как нам представляется, состоит в культурно-историческом контексте их философии. Коген – человек XIX века, он систематик и философский академик, свою философию он скромно разворачивает на полях философии Канта. Розенцвейг - модернистский философ, последователь Ницше, презирающий просвещение и видящий огромную ценность в мифологии. Тем не менее, Розенцвейг, несомненно, продолжает учение Когена, формулируя его совершенно в новом контексте.  Диалогическая философия рождается в диалоге со своими источниками.

Рассмотрим подробнее наиболее важные моменты преемственности между учением Когена и новым мышлением Розенцвейга. Попробуем сформулировать:

Логика истока, т. е. понимание элемента не как всеобщего универсума, а как начало процесса. Концепция дифференциала, т. е. замена абсолютного отрицания в диалектическом процессе бесконечно малым приращением. Понимание математики как науки, которая обеспечивает нам доступ в реальности, невыразимой в терминах опыта. Понимание мифа как отправной точки мышления и как предмета преодоления. Понимание коррелятивного отношения между вещью и явлением, которое позволяет ввести в философию трансцендентного измерения и ведет нас прямо к философии диалога. Понимание мышления как диалога, а трех грамматических лиц как фундаментальных, взаимодействующих друг с другом элементов диалога

Тремя последними темами мы займемся в следующих статьях "Астролябии". Первые же три более подробно рассмотрим здесь.

Логика Истока Германа Когена

Розенцвейг «Звезда избавления». Введение. О возможности познать ВСЁ

Как бы ни отрицал это мастер, мы выстраиваем здесь на базе научного подвига его Логики Истока новое понятие о Ничто.

В «Логике чистого познания», а затем в «Религии разума»7, Коген разрабатывает новую диалектику, которая противостоит гегелевской. Начало в рамках этой диалектики, как и у Гегеля, является отправной точкой процесса актуального бытия (Dasein), но в отличие от Гегеля не является абсолютным Ничто, которое у Гегеля становится оборотной стороной абсолютного Всё. Когеновское Начало (Ursprung) является  отправной точкой данного конкретного процесса.

Если обозначить Ничто как 0, а Всё как 1, то гегелевское Ничто - это 0=1-1. Рассуждения Гегеля на сей счет хорошо известны. Его логика основана на принципиальном понимании Абсолюта как имманентного единства мышления и бытия. Помысленное абсолютное Бытие в своей полноте есть Ничто. Но это Ничто взято в соотношении с абсолютной полнотой мира. Таким образом, диалектика Гегеля разворачивается в контексте универсальной динамики единичного и всеобщего.

Коген, в отличие от Гегеля, исследует становление вещи не в связи с универсальным и всеобщим Ничто, а по отношению к конкретному Ничто, началу данной вещи. Используя термин Исток (Ursprung), Коген подчеркивает специфический характер логической связи между Универсумом и единичным явлением. Как и у Гегеля, Начало является Ничто, нулем, но это специфический нуль, нуль данного процесса. Герман Коген интерпретирует Исток как бесконечно малую величину. Уникальность явления по Когену определяется не просто как единичное, а как единственное.

Приведем в сокращении небольшой фрагмент из "Логики чистого познания" (Logik der reinen Erkenntnis). 8

Г. Коген. Логика чистого познания.9 Стр. 35-36.

Принцип истока. Исток (начало) - это старый вопрос! С него начинается греческая наука, в соответствии с древними описаниями и философия. В начале (Anfang) вода считается началом (истоком, Ursprung) вещей. Но уже в этом истоке возникает абстракция вещества. Однако вскоре у нас появляется беспредельное как новый истинный вид истока. Таким образом, с повестки дня не сходит поиск начального принципа, и, как ни углубляется поиск, исток всегда остается проблемой. Мы знаем, что принцип (начало) – есть познание. Но сейчас принцип для нас обозначает исток. Без истока принцип не может стать значимым. Значение начала как основоположения должно углубиться и обозначать теперь основоположение истока…

Итак, когда мы соотносим познание с принципом, мы еще с большим основанием можем соотносить его с истоком. И если мышление является познающим мышлением, то оно имеет свое начало и свое основание в мышлении места, из которого оно исходит, т. е. с истока.  Пока мы не понимаем порождение во всей полноте его значения как порождение принадлежащее истоку, мы не можем привести мышление как порождение к ясному методическому определению. Оно все еще закрыто кажимостью подобий. Но теперь мы можем отказаться от образных выражений. Мышление -  это мышление истока. Истоку нельзя ничего придать. Принцип – это основоположение в самом точном значении. Причина должна стать истоком. Если же мышление должно открыть свое бытие в истоке, то это бытие не должно иметь никакой другой причины, которую предлагает ему мышление. Чистое мышление становится истинным только по отношению к мышлению истока. Поэтому логика должна стать логикой истока.

Пожалуй, самый простой способ сформулировать особенность подхода Когена – это подчеркнуть, что его логика занимается не исследованием природы знания (Wissen, Kenntnis), а исследованием познания (Erkenntnis). Коген переходит от кантовского статического рассмотрения  чистого разума к динамическому исследованию процесса познания. Здесь очевидно влияние Гегеля, но, в отличие от Гегеля, Коген занимается не динамикой отношения всеобщего и особенного, а динамикой самого познавательного процесса.

Рассмотрим это на примере анализа Когеном понятий множества и единства.

Г. Коген. Логика чистого познания.10

Психологическая точка зрения, согласно которой мышление есть только прокладка путей в следах ощущений (Empfindung), проявляет здесь свое дезориентирующее влияние. Не следы должны сохраняться; но деятельность в ее свежей жизненности и настоящести (Gegenwart)…

Объединение не нужно мыслить как событие, исполнение которого закончилось, а как задание, и как идеал задания; только логика может поставить такое задание, может установить такой идеал. Ибо задание, которое ставится мышлению в суждении, не может никогда рассматриваться как прибывшее к спокойствию, к завершению...

Так же идут дела при разделении. Оба направления поднимаются в будущее. Разделение, которое не может никогда мыслиться как завершенное, остается таким образом объединением. Объединение сохраняется в нем. И объединение, которое не может мыслиться завершенным, сохраняется вследствие этого как разделение.

Принцип завершенности является одним из важнейших положений гегелевской диалектики. Актуальное, наличное бытие Гегеля - это всегда ставшее, завершенное бытие. Оно относится к прошедшему времени (Perfekt). Рассмотрение бытия как завершенного связано у  Гегеля с его отождествлением с мышлением. Вообще идея завершенности является одним важнейших методологических ключей гегелевской диалектики. В данном контексте очень важно понять смысл перенесения Когеном бытия в настоящее время (Gegenwart)

Исток события всегда находится в настоящем времени, и это его отличает от первоначала классической философии, которое существует всегда. В отличие от Гегеля, рассматривающего каждую вещь в соотнесении с мировым целым и Абсолютом, Коген рассматривает каждую вещь как событие в его истоке. Понятно, что данный подход сталкивается с серьезной логической проблемой. Ведь получается, что у каждой вещи исток свой и одновременно у всех вещей исток один. Это противоречие разрешается Когеном при помощи двух фундаментальных философских понятий. Одно – понятие корреляции. Явление находится в отношении с ее истоком не имманентно, а коррелятивно. Это значит, что сама по себе вещь остается не достижимой для восприятия, но находится с ним в корреляции. С другой стороны, мы рассматриваем исток как бесконечно малое. Т. е. явление никогда не совпадает в мышлении с вещью, но к ней бесконечно приближается.

И понятие корреляции, и понятие дифференциала воспринято Когенном из математики, точнее из пограничной области между математикой и философией. В интерпретации Когена эти понятия позволяют решить фундаментальные философские проблемы.

Принцип дифференциала.

Розенцвейг «Звезда избавления». Введение. О возможности познать ВСЁ

… открыл в математике органон мышления, именно потому, что она свои элементы производит не из чистого Ничто, одного и всеобщего Ноля, но из определенного Ничто дифференциала, упорядоченного в соответствии с искомым элементом. Дифференциал соединяет в себе свойства Ничто и Нечто; это некоторое Ничто, которое указывает на некоторое Нечто, свое Нечто, и одновременно, Нечто, которое дремлет в утробе Ничто. Это величина … в качестве „бесконечно малой“ обладает всеми свойствами конечной величины с единственным исключением – для самой себя…

О приверженности Германа Когена к методологии математического естествознания говорят как сторонники, так и противники философа. Часто в этом видят следы эпохи просвещения с ее обращенностью к сциентизму. Между тем, связь философии с физикой и математикой фундаментальна и изначальна. Философия началась с трактатов "О природе" и свое название получила в пифагорейской школе, где высшим видом философии почиталась математика. Разрыв между философией и математическим естествознанием произошел в конце XYIII века и знаменует серьезнейшие интеллектуальные трудности, переживаемые западным мышлением. Последним философом, который одновременно являлся великим математиком и великим метафизиком, был Лейбниц, для него метафизика, логика, этика и математика представляли  собой несомненное единое целое. Обращение Германа Когена к философии Лейбница произошло на раннем этапе его творчества. Уже в первой большой книге Когена "Теория опыта у Канта" (1871)11 философия Лейбница занимает весомое место. Поиску математического основания философии и учению о дифференциале посвящена специальная работа Когена "Принцип инфинитезимального12 метода в его истории" (1883)13 Эта же тема получила развитие и в "Логике чистого познания" (1902) 14

Рассматривая проблему дифференциала, мы должны обратить внимание, что раскол между философией и математическим естествознанием связан с значительно более глубокой и древней оппозицией внутри самой философии – расхождением между двумя наиболее фундаментальными теоретическими науками – математикой и физикой. Сложные отношения между ними проявляются в философии Аристотеля, у которого физика является основной теоретической наукой, а математика пропедевтикой для тренировки ума.

Отказ от физики Аристотеля в процессе научной революции XVII века сопровождается преодолением разрыва между физикой и математикой и здесь дифференциальное исчисление и математический анализ в целом играет очень существенную роль. В некоторой мере Кант пытается перенести эту революцию (знаменитый "коперниканский переворот") в философию. Двигаясь по его следам, Коген пытается завершить данный переворот сочетанием кантовской философией субъективности с лейбницевским логико-математическим учением. 

Разработанная Лейбницем и обретшая формальное выражение в математике 19 века теория инфинитезимальности становится для Германа Когена поворотной точкой его философского мышления. С точки зрения Когена, предел последовательности обладает особыми онтологическими свойствами, сочетающими свойства реальной величины и мыслимой.

Хотя ни одно из чисел последовательности  ∑1/2ⁿ не является 1, но  limn -> ∞∑1/2ⁿ=1. По этой причине ∞∑1-1/2ⁿ в пределе стремится к нулю, но обладает другими свойствами, чем 0. Этот нуль обладает принципиальными отличиями от нуля негативной диалектики 0=1-1.

По мысли Когена, понятие предела позволяет решить вопрос об отношении трансцендентальной формы и вещи в себе. Не имея величины, дифференциал имеет размерность, т. е. имеет физическую величину, хотя и равную нулю. Отношение дифференциалов, производная может иметь конкретную величину, большую нуля. Аналогично этому, сама по себе вещь как предмет опыта не дана ни в опыте, ни в рассудке, но задана как предел процесса познания. В этом рассуждении сближаются две центральные темы западной мысли – субъект-объектные отношения и динамическое рассмотрение мира. А математика снова сближается с философией.

Как известно, для физики Галилея и Ньютона, в отличие от физики Аристотеля, само по себе расположение тела не играет существенной роли. Физика Нового Времени описывает процессы и взаимодействия, а не состояния и положения. Однако, переход философии от статики  к динамики и победа математического мышления над качественным только намечается у Канта, но полностью не произошло до нашего времени. Попытка Когена ввести понятия дифференциала в самую сердцевину философии направлена на построение динамической философии, в которой процессы и взаимодействия будут превалировать над состояниями и положениями.

Когеновская диалектика истока и гегелевская диалектика системы

Для Когена исток (Ursprung) как начало (Anfang) интерпретируется при помощи понятия дифференциала и является чистыми выражением процессуальности мышления. Ничего в мире не может быть представлено как данность, но только как процесс. Этот процесс всегда начинается со своего конкретного начала, а не только с отрицательного начала спекулятивной диалектики. На этом основании Коген противопоставляет логику истока логике бытия Гегеля. Как мы уже упоминали, гегелевская диалектика основана на соотношении целого и части. Любой процесс, рассмотренный в рамках гегелевской философии, погружен в описании Целого как законченной совершенной реальности. Отсюда гегелевская диалектика может реализоваться только систематически как динамика законченных процессов. В отличие от этого диалектика Истока Когена позволяет добраться до процессов происходящих в настоящее время. 15

Это свойство философии Когена очень важно для Розенцвейга в связи с его стремлением преодолеть гегелевскую идею бытия к смерти. Конечность бытия, как в рамках человеческой жизни, так и в рамках истории приводит нас к тем пределам, с которыми по-разному пытаются справиться Коген и Розенцвейг. Но пределы эти не преодолеваются изнутри, Для Когена выход наружу выражается в идее корреляции, для Розенцвейга в новом мышлении, и для всех в философии диалога.

Логика истока в Звезде избавления Розенцваега.

Розенцвейг, принимая в целом концепцию Когена, делает шаг навстречу Гегелю и Гете и вообще онтологической традиции, правда делает он это для того, чтобы еще решительнее, чем Коген с этой традицией расстаться.

Провозглашая Абсолют элементом, и посвящая описанию и исследованию элементов треть своей книги, Розенцвейг возвращает Абсолюту статус главного предмета философского поиска. Более того, в своем исследовании Розенцвейг раскрывает многочисленные детали и подробности, которые, несомненно, обрадуют любого искателя истины.

Однако, Абсолют в Звезде Розенцвейга существенно ограничен в своей значимости. Все-таки, он оказывается всего лишь элементом. При этом, Розенцвейг провозглашает в качестве Абсолюта сразу же три элемента – Бога,  мир и человека. Каждый из них претендует на универсальность, целые эпохи воспринимали в качестве Абсолюта один из них.

В то же время элементы оказываются закрытыми для познания изнутри, но и  снаружи их познавать тоже невозможно.

Внутреннее познание элементов погружает нас в область мифологии и мистики. Целью такого поиска становится спуск к темному основанию, в молчащий пред-мир, в бездну Ничто. Этот путь ассоциируется у Розенцвейга с Гете, с фаустовским спуском к матерям, с миром изначальности. Элементы, воспринятые изнутри, проявляются как мифологический Бог, пластический мир и трагический человек.

Другой путь – путь негативной диалектики, спекулятивного сопоставления элемента с его отрицанием. Это путь негативной теологии, негативной космологии и негативной антропологии.

Третий, основной путь Звезды, Розенцвейг  осуществляет, опираясь на когеновскую логику истока, объединяющую гегелевскую диалектику с гетевским символизмом. Это путь представления элемента как дифференциала.16 В этом случае каждый из элементов раскрывается в своем бесконечно-малом проявлении. Он остается самим собой и все-таки бесконечно-малым образом отличается от себя. Эта обращенность элемента к другом парадоксальна, ведь кроме элемента, ничего другого существовать не может. И тем не менее, Бог раскрывается как исток в метафизике, мир в металогике и человек в метаэтике. Обратим внимание, что каждый из элементов проявляет себя по отношению к другим, что невозможно в силу полноты каждого из них, но возможно, выражаясь по-когеновски, коррелятивно. Так между тремя элементами, понятыми как набор дифференциалов, прокладываются пути – отношения, которые Розенцвейг называет траекториями (Bahn).

Деление Ничто на части не является для Розенцвейга случайной процедурой. Бесконечно малые величины обретают значение в соотношении друг с другом и становятся реальными в соединяющих их траекториях. Откровение, творение и избавление, в отличии от тройки элементов уже являются наблюдаемыми и реальными явлениями, хотя и сохраняют характер чудесности, связанный с их истоками.

Для прояснения мысли Розенцвейга воспользуемся аналогией с математическими дифференциалами. Сама по себе координата тела, как и сам по себе момент времени, еще ничего не говорят о состоянии тела и происходящих с ним процессах. Но производные координаты по времени, скорость и ускорение как раз описывают состояние тела исчерпывающе. Так три статических элемента, в своем отношении порождают три динамические траектории, которые в совокупности образуют гештальт "Звезды избавления"

Логические уравнения Розенцвейга

Двигаясь по следам немецкой философской традиции, Розенцвейг пытается представить процессы, им описываемые в "Звезде" в виде логических уравнений. Использование букв для обозначения понятий и суждений издавно принято в формальной логике. Лейбниц пытался создать универсальный язык, который позволит описывать любые формы мышления и действительности при помощи универсального символического языка. Кант, критическая философия которого вообще выстраивалась вокруг логической проблематики, систематически использовал в своих трудах символический язык.

Кант. КЧР. S. 49

Что служит здесь тем неизвестным х, на которое опирается рассудок, когда он полагает, что нашел вне понятия А чуждый ему, но тем не менее связанный с ним предикат В?

Кант. КЧР. S.237

вещь = А, которое есть нечто = В, не может в одно и то же время быть не В, но в разное время она может быть и тем и другим (и В, и не В).

По сути, вводя в начале "Звезды" логическую символику, Розенцвейг повторяет кантовские рассуждения.

ЗИ. Часть 1, стр. 31

Можно попытаться зафиксировать шаг, который представляет собой это первое «Да» при движении к совершенному осуществлению Бога, с помощью привычных логическо-‑математических символов. При этом мы договоримся вначале использовать только алгебраические буквы и знак равенства. К примеру, y в уравнении y=x будет обозначать предмет, а x – содержание высказывания, то есть y будет субъектом, а x – предикатом.

Розенцвейг также как и Кант вводит в рассмотрение символическое обозначение отдельно субъекта и предиката:

ЗИ. Часть 1, стр. 31

y= соединяет субъект с предикатом, то есть даёт определение с учётом полагания, которое с ней ещё предстоит соотнести, а =x даёт полагание с учётом ещё только предстоящего ему определения.

Рассматривая отдельно взятые субъект и предикат,  Розенцвейг сочетает логические обозначения с концепцией дифференциала. Например, говоря о Божественной свободе, Розенцвейг сравнивает ее с субъектом, обращенным к отсутствующему предикату. 

ЗИ. Часть 1, стр. 31

… эта [Божественная] свобода конечна в своей постоянно обновляющейся неповторимости, но бесконечна в своей сохраняющейся новизне, поскольку ей ничто не может предпосылаться, ведь нет ничего сродни ей, ведь она не только неповторима, но и неограничима (никогда не единична). Получается, что ей соответствует символ «A=».

Рассмотрение предиката взятого отдельно от субъекта, как и субъекта, взятого отдельно от предиката не соответствует принципам формальной логики, но оказывается вполне содержательным в диалектическом рассуждении. Бог как предмет поисков, предмет о котором ничего нельзя сказать, но который всеми взыскуем, как и Бог в своей абсолютности, как говорящий обо всем в целом, но не о чем конкретно – и то, и другое содержательные и нетривиальные диалектические понятия. Но особенно они становятся интересными в своем соотношении.

В своем исследовании элементов взятых в самих себе, Розенцвейг двигается по следам великих диалектиков эпохи, которую он называет 1800 годом – Шеллинга и Гегеля. В своей разработке трансцендентальной логики Шеллинг выстраивает логико-диалектические соотношения следующим образом:

Шеллинг. Система трансцендентального идеализма. Стр. 249

Представим себе в качестве наивысшего какое либо формальное положение, например А = А. Логический характер в нем носит лишь форма тождественности между А и А; но откуда у меня само Л? Если А есть, то оно равно самому себе; но откуда оно? Ответ на этот вопрос может быть, без сомнения, дан исходя не из этого положения, а из чего то более высокого. Анализ А = А предполагает синтез А.

Подобные же построения осуществляет и Розенцвейг, но он использует одни и те же логические символы по отношению к разным элементам. А обозначает всеобщее (Allgemeine), а В особенное (Besondere) для всех трех элементов, но смысл их для каждого элемента иной. В первой книге первой части, посвященной Богу А выступает как беспредельное ни чем не ограниченное Божественное бытие. Однако в соотнесении с иным тоже самое А выступает как предикат обозначаемый =А. Таким образом уравнение А=А обретает довольно существенный новый смысл описывающий не только Бога в самом себе, но и его проявленность для самого себя.

ЗИ. Часть 1, стр. 39

По уравнению А=А уже не видно, построено ли оно из А, А=, =А или А. С его помощью можно только познать чистую первичность и само-собой-удовлетворенность Бога.

Однако трансцедентальная логика XIX века, на которую опирается Розенцвейг, помогает ему не только описать отношение вещи с сомой собой, но и выстроить систему отношений, ведь ее главным предметом является  не реальность как таковая, а взаимоотношение субъекта и объекта. Шеллинг не может ограничиться философией тождества предмета самому себе, но создает диалектику тождества противоположностей. По этому же пути немного позже идет и Гегеля.

Шеллинг. Система трансцендентального идеализма. Стр. 251

Каким образом может быть достигнута достоверность применительно к тем положениям, где совершенно чужеродное объективное сочетается с субъективным (а это происходит в каждом синтетическом суждении А = В; предикат, понятие, всегда представляет здесь субъективное, а субъект — объективное),

Для Розенвейга исследование отношений особенно важно потому, что оно позволит ему установить связь между разными элементами и описать их в рамках одного и того же логического символизма. Если в первой книги первой части Звезды, где речь идет о Боге, А описывает абсолютность божественного, то во второй книге, где речь идет о мире символы обретают новый смысл. Теперь А обозначает всеобщее в мире, а В – особенное. Розенцвейг показывает, что здесь уравнения А=В и В=А совершенно не равнозначны друг другу. Путь от единичного к всеобщему и путь от всеобщего к единичного радикально отличаются.

ЗИ. Часть 1, стр. 59

… уравнение должно быть представлено как B=A, а не как A=B. Это значит, что оно утверждает пассивность формы и активность содержания. Оно соответствует понятию самоочевидности, но предмет для него является чудом. Таким образом, мир становится для него самозамкнутым, открывающимся наружу целым, наполненным сосудом, космосом, полным форм (gestaltenreich). Все основополагающие отношения ведут в нём от B к A, то есть вносят полноту, содержание, индивидуальное в порядок, форму, роды...

ЗИ. Часть 1, стр. 60

Идеалистическое A=B возможно вывести из какого-нибудь A=A. Так разрушается глубокий парадокс, возникший при сравнении двух несравнимых, который идеалистическая формула также выражает. Идея эманации почти незаметно стирает разрыв, который даже здесь еще зияет между всеобщим и особенным. При этом «эманировать» может только B из А, но не А из В. В всегда может только актуально быть (dasein), но не может стать истоком. При этом уравнением идеализма может быть только А=В…

Взятый Розенцвейгом из диалектики предшественников символический язык начинает по-настоящему работать, когда Розенцвейг занимается специфически своей философской задачей, а именно начинает прокладывать траектории между элементами. Тут оказывается, что перекинутые между элементами отношения всеобщего (А) и особенного (В) обретают совершенно нетривиальные значения.

ЗИ. Часть 2, стр. 47

«Я», «субъект», «трансцедентальная апперцепция», «дух», «идея» - всё это имена, которые самость, единственный имеющийся у нас элемент, кроме Бога и мира, принимает, решившись занять место порождающего «А=А». Оно также может выполнить свою задачу, только если мир будет с ней сравним, то есть самость тоже требует от мира превратиться из В=А в А=В. Такой мир она может «породить». Она порождает его из самой себя: мир ей равен, это такой же «субъект», как и она сама – «А», но она порождает его как Не-Я; субъективность вещей достигает особенности В и превращается в объективность. 

Оказывается, что познание мира, как субъективация объективного не является единственным вариантом и ведет нас к существенной утрате смысла. Так логика Розенцвейга постепенно раскрывает содержащиеся в траекториях и скрытые в элементах возможности познания. Новое значение эти формулы обретают и при рассмотрении соотношении всех трех элементов – человека,  Бога и мира.

См. письма Р. с фронта в 1917 в тороых он выстраивает тавтологические структуры А=А и пр.

См. статью Peter Fenves  в сборнике (в моей библиотеке) Walter Benjamin Gershom Scholem and the Marburg School

Путь от элементов к траекториям и к гештальту. Или переход мгновения в вечность

Переход от элементов к траекториям ведет к раскрытию темпоральности бытия. Реальность не ограничивается наличным в прошлом "Все", но затрагивает настоящее время происходящего сейчас события.  Однако, обретение этого настоящего как живой реальности связана с обращением в будущее.

1         См. ЗИ, стр…., Статья …

2         См. Ф. Розенцвейг. Время действовать. – ЕШ, ….

3         Розенцвейгом написана статья "Герман Коген…" которая послужила предисловием к книге…

4         См. ЗИ, стр.

5         См. Ривка Горвиц, стр…

6         См. Ривка Горвиц..

7         См. Religion der Vernunft aus den Quellen des Judentums. Herausgegeben von Bruno Strauss, neu eingeleitet von Ulrich Oelschlдger, Wiesbaden: Marix-Verlag 2008.

8         См. H. Cohen. Logik der reinen Erkenntnis. — Berlin, 1902.

9         LRE, s.35-36. Пер. Е. Яндугановой

10         LRE, s.62-64. Пер. М. Шнейдера

11 См. H-Cohen.

12 Инфинитезималь, т. е. бесконечно-малая величина, является одним из важнейших понятий в математике Нового Времени. Благодаря идее отождествления величины и бесконечного к ней приближения, Лейбниц разработал теорию дифференциалов, т. е. бесконечно малых (равных нулю) величин, которые обладают размерностью и другими свойствами конечной величины. Отношение дифференциалов (производная) может иметь реальную конечную величину

13 См. H. Cohen. Das Princip der Infinitesimal Methode und seine Geschichte. Berlin, 1883.

14 См H. Cohen. Logik der reinen Erkenntnis. — Berlin, 1902.

15 Соотношение логики истока Когена и логики бытия Гегеля неоднократно рассматривалось исследователями. См. Gordon J. Der Ichbegriff bei Hegel, bei Cohen und in der sudwestdeutschen Schule hinsichtlich der Kategorienlehre untersucht. Berlin : Akademie-Verlag, 1927.

16 Б. Каспер обращает внимание, что концепция истока Розенцвейга объединяет когеновскую логику истока с концепцией прафеномена Гете. См. Casper B. Religion der Erfahrung : Einfьhrungen in das Denken Franz Rosenzweigs Paderborn : F. Schцningh, 2004. – s.30-31.