Идея «естественного человека» в повести «Бэла»
Идея порвать с цивилизацией и бежать «назад в леса», не первое столетие искушает человечество. В эпоху Лермонтова наиболее активным проповедником возвращения «в естественное состояние», считался французский просветитель Жан-Жак Руссо. В России у него были свои адепты и поклонники, среди которых оказался и молодой граф Лев Николаевич Толстой, носивший медальон с изображением Руссо. Получат свое отражение идеи Руссо и в романе Лермонтова «Герой нашего времени», от которого ведет начало весь русский психологический роман 19 века.
В повести «Бэла» Печорин пытается подражать «естественным людям» — черкесам: крадет женщину, крадет коня. История Бэлы будет читаться несколько иначе, если вспомнить, что в романе «Герой нашего времени» хронологически новелла должна следовать за «Княжной Мери» и «Фаталистом». Вольная жизнь горцев — взамен курортных интриг, положительный Максим Максимыч — в противовес позеру Грушницкому, скачки и перестрелки с горцами — после пикировок с водяным обществом. А главное любовь дикарки, которая должна стереть из памяти опыт прежних потерь. Это ли не шанс обновиться?
«Бэла» — история человека, решившегося играть по чужим правилам и тем самым спровоцировавшего катастрофу. Так заманчиво уподобиться вольным детям природы с их первоначальными страстями, вековыми обычаями и примитивным сознанием. Но все же Печорин не Азамат и не Казбич, прирезавший Бэлу и забывший об этом на следующий же день. Он никогда не станет своим в архаическом мире горцев, не сможет руководствоваться ни их моралью, ни их религией. Для героя Лермонтова этот путь заказан. Русский офицер, аристократ и интеллектуал, выросший на Байроне и Вальтер Скотте, вряд ли, обретет душевное успокоение от того, что женится на черкешенке и начнет состязаться с горцами в хитрости и верховой езде.
Через всю новеллу проходит антитеза «дикари-европейцы», и последние отнюдь не выигрывают в нравственном отношении. Цена вторжения Печорина в жизнь горцев — гибель всей семьи Бэлы. Мстя за кражу коня («По ихнему он был совершенно прав», — комментирует Максим Максимыч), Казбич убивает старика-отца Бэлы. Затем похищает и смертельно ранит саму черкесскую княжну. А ее брат Азамат бежит из родного аула, чтобы сложить голову где-то за Тереком. Горцам уже не избежать присоединения к Российской империи, а, значит, и вторжения цивилизации в патриархальную жизнь. Чем это обернется для народов Кавказа? Только ли колониальными благами в виде дорог, медицины и прочих преобразований? Или ломкой веками слагавшегося привычного уклада? Но вопрос в романе ставился и еще более жестко: всем известно, чем платят русские за долголетнюю и сопряженную с большими потерями войну на Кавказе. Но чем платят они, т. е. те, которых в петербургском и московском свете именовали не иначе как «дикарями»? «Бэла» была первым произведением русской литературы, в котором тема Кавказа и кавказской войны была настолько проблематизирована. Неслучайно критика называла «Бэлу» «противоядием чтению» повестей декабриста-романтика Бестужева, воспевавшего «участь вольного черкеса».
