Педагог – психолог I квалификационной категории
МАОУ «СОШ № 39 с углубленным изучение английского языка» Вахитовского района г. Казани
Эссе на тему: «Душа ребенка… Что могу я?»
Канули в Лету те времена, когда от психолога ждали невозможного: всех учеников сделать одинаково успешными, родителей – заботливыми, а учителей – терпеливыми. В школе от психолога ждут непредвзятого восприятия по возможности объективной оценки любой ситуации. Однако какой бы независимой ни была позиция психолога, он невольно занимает чью-то сторону: учителя, родителя, ребенка. Если ситуация выходит из – под контроля и приобретает конфликтные черты, то возникает естественное в этом случае желание – найти виновного. Зачастую психолог готов согласиться с родителями или педагогами, обвиняющими ребенка во всех смертных грехах, так как именно он, а не кто иной, дерется, грубит учителям, конфликтует с одноклассниками, прогуливает уроки и т. п. Вряд ли такая стратегия воспитания принесет долгожданный результат, как убедительно показывали бихевиористы, наказание за проступки значительно менее эффективно по сравнению с поощрением желаемого поведения.
Задача окружающих ребенка взрослых – помочь ему справиться с теми учебными или иными проблемами, с которыми он столкнулся, а не прибавить к его переживаниям новые. В таком случае приходится признать, что продуктивной будет позиция, признающая право ребенка на ошибку. И помогать нужно в первую очередь ребенку, а педагогов и родителей взять при этом в союзники.
На память приходят слова Януша Корчака: «Не воспитатель тот, кто возмущается, кто дуется, кто обижается на ребенка за то, что он есть каким он родился или каким его воспитала жизнь.
... Позвольте детям ошибаться и радостно стремиться к исправлению».
Когда ребенок плохо себя ведет, то первая возникающая в ответ реакция – отругать, наказать, запретить, лишить чего-то привычного и значимого в надежде получить положительного во всех отношениях ученика. Но почему-то вместо послушного зачастую мы имеем несносного ребенка. Реакция взрослого с одной стороны понятна, но с другой – нужно признаться, лишь обнажает собственное бессилие и нежелание менять не только ребенка, но и себя. А если на минуточку задуматься, а какого главному виновнику, что он при этом чувствует и на кого ему в этой ситуации опереться?». Не трудно догадаться, что и ему не сладко, а от наших резких слов и дел вряд ли полегчает. Хорошо знакома ситуация, когда ребенок обманывает родителей, скрывает школьные неуспехи, а став постарше, и вовсе прогуливает уроки, но делает это по той простой причине, что боится исходящих от родителей наказаний.
Некоторое время назад пришлось длительное время работать с мамой и ее сыном, учеником 5 класса, против которого ополчилось не только одноклассники, но и их родители. Дело дошло до того, что встал вопрос о переводе ребенка в другую школу. Мама спрашивала совета, как приструнить сына, поведение которого в школе далеко от примерного. По ходу работы докопались до множества проблем, выяснилось и то, что папа не отличается мягким нравом и готов за любую провинность, не разобравшись в ситуации, наказывать ремнем. Вот и получается, что главный виновник плохого поведения ребенка не он сам, а его родитель. А наказываем мы ребенка.
Сегодня на ребенка обрушивается огромный поток информации, а неумение родителей наладить контакт со своим ребенком, стремление родителей улучшить финансовое благополучие семьи и как следствие отсутствие их внимания, к своим детям, поэтому у детей и начинаются трудности в усвоении норм этого мира. А в силу своего возраста они выбирают в качестве психологической защиты те эмоциональные и поведенческие реакции, которые еже усвоили и которые помогают им обратить на себя внимание: агрессия, замкнутость, капризы, страхи. Я думаю многие со мной согласятся, что все начинается с семьи. Поэтому, в своей профессии педагога – психолога главным считаю – помочь ребенку уметь приспосабливаться к окружающему миру и уметь взаимодействовать с ним.
Еще один вопрос, на который каждый психолог, сам того не подозревая, невольно дает ответ – преимущественно с какими детьми он готов работать. Очевидно, что с каждым ребенком индивидуально общаться не получится, да в этом и нет необходимости. Тем более что общее представление о классе можно получить, прибегая к фронтальной диагностике или ходе развивающих и коррекционных занятий. Как правило, взгляд падает в сторону так называемых проблемных детей, не отличающихся ни школьными успехами, ни примерным поведением. Было бы неправильно и с профессиональной, да и с человеческой точки зрения оставить таких детей без внимания.
А как же быть с детьми сильными, демонстрирующими высокие показатели по всем или некоторым учебным предметам? На первый взгляд с ними все в порядке. Смутная тревога возникает, когда с такими детьми приходится общаться не один год. Школьным педагогам хорошо знакома ситуация, когда недавние отличники потихоньку становятся хорошистами, а к концу обучения и вовсе троечники. По сравнению с неуспевающими школьниками они выглядят вполне успешными, но при ближайшем рассмотрении нетрудно заметить, что у них изменился не только круг школьных интересов, но и интересы в целом, которые переместились за рамки учебных. О последствиях такого поведения взрослых, не утруждающих себя ни пристальным наблюдением за ребенком и изменением его интересов, ни тем более последующей коррекцией собственного поведения написал Маршак:
Он взрослых изводил вопросом «почему?»,
Его прозвали «маленький философ».
Но только он подрос, как начали ему
Преподносить ответы без вопросов.
И с этих пор, он больше никому
Не задавал вопросов «почему?».
Оказывается, дети, которых в педагогической среде называют мотивированными, весьма уязвимы, они остро реагируют на изменения, происходящие в доме или в школе: снижение или наоборот, повышение требований, появление насмешек в свой адрес со стороны одноклассников, смена учителя, критическое отношение к своим увлечениям родителей и сверстников. Реагировать они могут по разному, но сопровождающие все эти негативные события переживания приводят к эмоциональной подавленности, апатии, нежеланию заниматься привычными делами.
От психолога ждут – и ждут совершенно справедливо, - что он будет прикладывать усилия к созданию в школе комфортного и благоприятного климата. Работа эта трудная и не благодарная, так как всегда найдутся недовольные ходом событий.
В заключение – размышления философского характера. В полезности психологического обоснования образовательного процесса никто не сомневается. Однако не стоит забывать – психологи пока что не стали полноправными участниками учебного процесса, прежде чем это произойдет, нужно на деле показать собственную значимость и значительность. И делать это следует тактично и ненавязчиво, а значит – не самим заявлять о собственной важности, а терпеливо ждать, пока это скажут те, ради кого мы пришли в школу, - дети и их родители, учителя и администрация. А пока, что пора признать, что школа без каждого из нас обойдется, а вот мы без школы - с трудом.
