«Пространственно-временные категории в
современной белорусской фотографии»
(эссе о фотопластических этюдах)
Переход к глобализации общественного материально-духовного производства и, как следствие, гомогенизации мировой художественной культуры требует от белорусской художественной фотографии соответствия системе универсальных эстетических ценностей. Сегодня в мировой проектно-художественной культуре развивается новая парадигма – парадигма интернационального (наднационального) и концептуального художественного творчества, где художественные ценности и выразительности, а так же профессиональное мастерство являют собой совокупный продукт (концепт) информационно-коммуникативной, «мозаичной» (А. Моль) революции не только в границах отдельной национальной художественной (фотографической) школы, но всей мировой художественной культуры. Современный этап требует новых методологических моделей для анализа художественного творчества, в том числе и в такой динамично трансформируемой сфере, как фототворчество, в разнообразии ее практик: фотографика, цифровая фотография, принтография и т. д.
Сложность и многомерность «ландшафта» современной белорусской фотографии требует применения при его анализе, одних из самых неоднозначных и субъективных эстетических понятий, которые используются в контексте современной культуры – категорий «времени» и «пространства», категорий того мистического единства, которое поэт Константин Михеев назвал «…камень в союзе с веком…» [3, 208 ]
Синтез этих категорий, который мы позволили себе обозначить дефиницией «хронопластика», сегодня становиться важным элементом эстетической структуры любого художественного произведения. В этом эссе, навеянном сериеми работ известных и признанных белорусских фотохудожников Валерия Ведренко и Вадима Качана постараемся рассмотреть, и возможно осмыслить, эту категорию, которая важна, как для всего искусства, так и для художественной фотографии, в частности. Сегодня фотоискусство нуждается в использовании новых стилистических приемов, один из которых (вслед за Ласло Могой-Надь, который собственно и ввел этот термин) можно назвать «фотопластикой», то есть материальной реализацией философии синтеза «пространства-времени» или «пространственно-временного континуума европейской культуры», художественными средствами классической и цифровой фотографии.
Очевидно, что соединение этих двух начал - «пространство-время» применяется для обозначения крайне сложных понятий в разных изобразительных практиках, которые формируются на самых различных системах «видения-ведения», от временного постоянства и физического натурализма первобытного художника до духовного релятивизма и пластической вседозволенности современных «измов» в их «мелкообразии». Для формирования этого понятия – «хронопластика», сегодня необходимо смешать в одном «визуальном тексте» (Р. Барт) множество значений: от временного масштаба – «прошлое, будущее, настоящее», до пластического многообразия знаковых систем структурированных на основе их информационной сущности, где сущность рассматривается, как мера иконической «похожести», семантической распространенности символов-аллегорий или – «конвенциональности» знака.
«Хронопластика», применительно к художественному произведению, в том числе и фотографическому, требует рассматривать ее, как систему характеристик для определения сложного и нестабильного процесса – процесс трансформации визуальной культуры зрителя во времени и пространстве. Этот подход ставит такую «хронокатегорию» в один ряд с другими эстетическими характеристиками произведения и формирует определенную философию восприятия «фотопластических» этюдов авторов, и самое главное позволяет проследить их эволюцию, от механического компьютерного коллажа до «телесно-темпорального» визуала.
Анализ трех серий фотографий Валерия Ведренко: «Ретроспектива», «Гервяты» и «Лошица» и выставочных проектов Вадима Кочана: «Осколки», «Праздник города», «Прогулки по городу», «Город. Мгновения», «Ночь Остановка» (примечательно, что авторы и в названиях проектов «балансируют» двумя категориями - временем и местом) показывает, что фотохудожники прошли долгий путь, от механического монтажа и коллажа, до ассоциативных связей между процессами рождения, развитие и смерти «образа-изображения» в различных природных, исторических и духовных пространствах. Как писала искусствовед Т. Бембель о фотоальбоме Вадима Качана «Фотографии прошлых лет» - «..выразительные контуры ситуаций и состояний прошлого … это попытка остановится, оглянутся назад и осмыслить время, которое довелось пережить» [ 1, 78 ].
«Мимолетно-вечные» контуры кодов культуры становятся объектом пристального изучения художников, и для этого они изобретают новые «приборы» фиксации «нелинейного» пульса нашего времени и измерения глубины «искривленной пространственности» жизни. Хронизация точечных отрезков нашей истории - «день, как век» и «век, как день», в точной композиционной обусловленности графических линий и пятен, заставляет зрителя, как бы «парить над плоским миром» знакомой «виденной-перевиденой» жизни, миром автобусных остановок, развалин костелов, старых деревьев, туманные лестницы и т. д. Каждая серия фотографий формирует «самодостаточную» историческо-бытовую картину, картину которая базируется на модели авторского видения «перекосов параллелей» сакрального и мирского пространства и наложения друг на друга фактур олицетворяющих и глубины времени и всеразрушающий натиск природных стихий, «тактильную силу» вечности и эфемерность людских начинаний, героических действий одних и библейских страданий других.
«Временное и пластическое» единение, в работах художников позволяет и создавать и возрождать, «историчность» нашего «культурного кода», кода - как «сложносочиненной» структуры «со-бытия» (М. Бахтин). Развитие такой глубинной и многообразной по содержанию и по композиционным характеристикам системы визуальных коммуникаций, соответствует сущности современного понятия «хронопластики» - как культурно-исторической – (хроно) и художественно-изобразительной – (пластика ) интерпретации, когда «Автор-Зритель» со-творят новые «сосуществования» материи и времени, пространства и человека, активно взаимодействующих «образов и символов», формируя среду, где они осознают себя частью «божественной силы», способной не только противостоять разрушительному хаосу стихий «природного времени», но и «сообразовывать» время в историческую традицию, в человеческий масштаб «минут и веков»
Задаваясь вопросом о сущности человеческого существования в искусственно трансформированном авторами «пространстве-времени», в «над» (читайте «сюр») реальных» формах зодчества, архитектуры, скульптуры, фактуры и т. д. необходимо заметить, что здесь авторы постарались зафиксировать ( и не важно при помощи каких фототехнологий - традиционных или цифровых ) область «со-действительности». Это область где детерминированная природой реальность в своей необходимости объективных связей исторического «хроно» и линейно-проекционного чертежного пространство, разделяется и разрушается, анализируется, фрагментируется и вновь синтезируется, что блестяще подтверждает серия фотопластических этюдов Валерия Ведренко «Гервяты» [2, 50-52]. Выстраиваемое иррациональное «время-пространство» всего лишь фон для самостоятельного и свободного поиска зрителем новых и по форме и по содержанию связей и отношений. Именно в этом континууме, триада «время-пространство-человек» предстает не как пассивная связка трехмерных материальных носителей формул застывшего Хроноса, а выступает как творящее начало «новых реальностей», внутренний смысл и внешний образ которых зависит от меры, степени и уровней социализации зрителя, степени его эмоциональности, интеллектуальности и образованности, активности включения в коммуникационную игру, столь характерную для интеллектуалов «постмодернистского» сознания:
«Тает души бессмертной неразличимая дымка, скрадывая незаметно
контуры фотоснимка…» [3,207]
Библиографический список:
Бембель, Т. О., «Фотографии прошлых лет» на фоне лета нынешнего»/ Т. Бембель // альманах«ПРОдизайн»/ «Белорусского союза дизайнеров» , – Минск, 2005. – вып. 15, – С. 78-79. «Хронопластика»/ журнал «Фотомагия» –2008. – №4 (5). – С. 50-52. Михеев, К. Н., Стихи Мнемозине: Избранные произведения / . – Москва.: Новое Знание, 2002. – 272с.
