САМАРСКАЯ ГУБЕРНСКАЯ ДУМА
Научно-практическая конференция
«Влияние Великой российской революции на социально-экономическое и социокультурное развитие края»
Стендовый доклад
Роль местных органов ВЧК в укреплении боеспособности Красной армии и борьбе с уголовной и должностной преступностью
,
к. и.н., старший преподаватель
кафедры истории Отечества,
медицины и социальных наук
Самарского государственного
медицинского университета
Роль местных органов ВЧК в укреплении боеспособности Красной армии и борьбе с уголовной и должностной преступностью
В течение 1918 – 1922 гг. направления деятельности местных органов ВЧК в Самарской губернии определялись директивами центра и изменялись под влиянием конкретной ситуации, складывавшейся на местном уровне. Одним из опасных явлений, ослаблявшим боеспособность Красной армии, было массовое дезертирство. О масштабности этого явления в границах Среднего Поволжья пишет . Согласно данным приводимым исследователем, в 1919 г. дезертирство достигло таких размеров, что только половина мобилизованных крестьян защищала советскую власть, а остальные пополняли ряды дезертиров1. В Самарской губернии как прифронтовой зоне Восточного фронта и арене ожесточенного противостояния власти с крестьянством борьба с дезертирством была в числе первостепенных задач.
Принятие местными советами комплекса мер против дезертиров началось во время наступления Русской армии под руководством Ставки Верховного Главнокомандования адмирала . Весной 1919 г. советские власти разрабатывали меры как по предупреждению, так и по преодолению последствий дезертирства из воинских частей. Местные руководители организовывали кампании по пресечению дезертирства. Ведущим подразделением выступали Комиссии по борьбе с дезертирством на губернском и уездном уровнях. Их работу дополняли ревтрибуналы и нарсуды, с помощью судебных мер возвращавшие солдат в воинские части. Местные органы ВЧК обеспечивали боеспособность частей Красной Армии на организационном, военном и следственном уровнях. С одной стороны, рассмотрим основные вспышки дезертирства, с другой, установим формы и методы работы ГубЧК по укреплению армейской дисциплины.
В апреле 1919 г. в воинских частях, базировавшихся на территории Самарской губернии, начался стремительный рост дезертирства. Самарский губком РКП(б) для разработки плана мероприятий по восстановлению дисциплины создал комиссию в составе членов Особого Отдела, ГубЧК, Гормилиции и представителей Губкомдезертира2. Впоследствии членство сотрудников ЧК в многочисленных временных комиссиях, занятых ликвидацией различного рода общественных протестов, стало распространенным способом чрезвычайного управления на региональном уровне.
В июне – октябре 1919 г. количественные показатели дезертирства сильно выросли в Бузулукском и Бугурусланском, Пугачёвском и Ставропольском уездах. Начались военные операции по выявлению и уничтожению дезертировавших солдат. В составе сводных сил, привлеченных к выполнению данных задач, были воинские образования: губернской и уездных комиссий по дезертирству, ГубЧК, ВОХР, Красной армии, а также участвовали органы милиции. Вооруженные отряды получили права по их ликвидации и руководствовались оперативной установкой «быстро и решительно»3.
В период подавления Сапожковского восстания представитель ГубЧК участвовал в следственной комиссии, образованной согласно приказу Приволжского Центрального комитета по дезертирам. Перед следственной комиссией была поставлена задача разбирать дезертирские дела. Кроме сотрудника местной ЧК, в комиссию входили члены из Губкомдезертира и РКП(б)4. Под руководством Губкомдезертира все губернские органы власти и управления объединили свой потенциал для проведения «генерального боя». Предпринятые меры оказались эффективными. Вернувшиеся солдаты в ряды Красной армии направлялись на Южный фронт и в сражениях с врангелевцами «геройски» себя проявили5.
Военно–революционные события способствовали расцвету уголовщины. Местные органы ВЧК не только в 1917 – 1918 гг.6, но и в 1919 – 1922 гг. принимали активное участие в расследовании уголовных преступлений. В декабре 1918 – январе 1919 гг. доля должностных преступлений в работе уездных ЧК была самой низкой: 91 гражданин был арестован «по преступлениям против революции», 22 по обвинениям в «спекуляции», 7 «по должности»7. Постепенно количество уголовных и должностных дел в оперативном делопроизводстве ЧК возрастало. Зимой – весной 1919 г. ГубЧК продолжала расследования дел по должностным и уголовным преступлениям. Особую опасность для общественного порядка представляли преступные действия, совершенные поволжскими грабителями-гастролерами. На контроле Губисполкома находилось дело об ограблении Полиграфического банка. ГубЧК занималась расследованием должностного преступления, совершенного Уполномоченным Датского Красного креста8. Меры наказания, принятые ГубЧК по делам об убийствах, грабежах и фальшивомонетчестве в январе – сентябре 1919 г., были следующие: 8 граждан были освобождены, 3 заключены в концентрационный лагерь, 3 освобождены с зачетом предварительного заключения, 19 расстреляно, 6 приговорены к условному расстрелу, дела 5 задержанных были переданы в Губревтрибунал9. Применение расстрелов местными органами ВЧК по данному типу преступлений отличает достаточно высокий процент в общем объеме приговорённых к высшей мере наказания.
В конце 1919 – 1922 гг. особое наблюдение местные органы ВЧК установили за безопасностью продовольственных перевозок на железнодорожном транспорте. Сотрудники ЧК контролировали действия железнодорожной администрации и наблюдали в составе специально созданной Контрольно-разгрузочной комиссии за целостностью наиболее важных грузов10. В 1921 г. хищения грузов на водном и железнодорожном транспорте увеличивались. В январе 1921 г. по решению Комитета обороны ГубЧК наделялась полномочиями по пересмотру личного состава милиции11, призванного бороться с уголовной преступностью. В июне 1921 г. создавались четвёрки по борьбе с мешочничеством на железной дороге при отрядах войск ВЧК12. ДТЧК установила надзор за ходоками13 и проводила укрепление собственного штата необходимым числом работников14. По инициативе представительства ВЧК и при участии всех правоохранительных структур в сентября 1921 г. начал свою работу боевой центр из пяти представителей от ж/д милиции, ДТЧК, РОВТЧК, Водмилиции и Губмилиции. Его задачей стала регистрация сведений о хищениях и подготовка единых периодических сводок15.
Предпринимаемые меры в условиях голода приносили временный результат. Как отмечает , с июля до октября 1921 г. ГубЧК сыграла большую роль в безопасном продвижении грузов16. В конце 1921 – начале 1922 гг. число хищений на железнодорожном транспорте снова выросло17. По решению Комитета обороны, принятому 16 января 1922 г., направления деятельности ГубЧК расширялись. Особая охрана элеватора переходила в ее оперативное подчинение18, а в марте 1922 г. ГПУ становилось центром борьбы с уголовным бандитизмом19. Используя потенциал чрезвычайных структур, разгул уголовщины удалось преодолеть к маю 1922 г. Местные власти отмечали, что в Бугуруслане, Мелекессе, Балакове, Ставрополе «бандитизма не наблюдалось»20. В 1919 – 1922 гг. ГубЧК в борьбе с уголовной преступностью наделялась административно-контрольными и распорядительными полномочиями, внесудебными правами, конституировала работу всех правоохранительных структур на губернском уровне.
Местные органы ВЧК оказали большое влияние на формирование советской социально-политической системы. В годы Гражданской войны формы, уровни и методы участия ЧК в системе государственного управления были разнообразными. В борьбе с дезертирством из Красной армии, важнейшей проблемой для советской власти, ЧК выполняли вспомогательную роль на организационном, военном и следственном уровнях, используя контрольно-административные, оперативные методы и применяя репрессивные средства. Заметную роль местные подразделения ВЧК сыграли в борьбе с уголовными преступлениями. Органы милиции, находившиеся в процессе формирования, не могли в полной мере самостоятельно справиться с возложенными на них полномочиями. ЧК участвовали в пресечении преступлений, представлявших серьезную угрозу для общественной безопасности, вместе с Уголовным розыском Самарской милиции. Повышенное внимание уделялось предотвращению хищений продовольственных грузов на транспортных магистралях. К 1922 г. органы ГубЧК – ГПУ, координируя работу, а иногда и возглавляя ее, положили конец разгулу уголовников.
Большое влияние чрезвычайных структур со свойственными им радикальными средствами деятельности в системе государственного управления обуславливалось общероссийской практикой распространения методов «чрезвычайщины». Сыграла свою роль местная специфика гражданского противоборства. В Самарской губернии военно-политическое противостояние Советов с КОМУЧем, масштабные крестьянские восстания, проведение фискально-реквизиционных кампаний, борьба с дезертирством определяли принципы формирования и постоянных реорганизаций, направления и методы их деятельности. Фактически опора на чрезвычайные принципы регулирования общественных отношений позволила большевикам одержать победу над своими противниками. Всевозраставшее значение чрезвычайных структур практически во всех областях общественной жизни можно оценивать двояко: с одной стороны, как проявление антидемократических тенденций, когда ведущими признавались цели и задачи центра над местными приоритетами, и с другой стороны, как слабость конституционных органов власти, неспособных противостоять народной стихии и решать управленческие задачи. В связи с этим усиление чрезвычайных методов в государственном управлении разворачивалось на фоне обострения социально-экономической ситуации.
1 Крестьянство России в Гражданской войне: к вопросу об истоках сталинизма. Москва : РОССПЭН, 2009. С. 176-177, 190.
2 Самарский областной архив социально-политической истории (далее – СОГАСПИ). Ф. 1. Оп. 1. Д. 70. Л. 2.
3 Центральный государственный архив Самарской области (далее – ЦГАСО). Ф. 1000. Оп. 2. Д. 10. Л. 7.
4 СОГАСПИ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 258. Л. 4.
5 СОГАСПИ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 330. Л. 1 об.
6 У истоков рождения органов внутренних дел Самарской области. Историко-правовой очерк. Изд-во «Самарский университет», 1999. С. 120.
7 Подсчит. по: ЦГАСО. Ф. Р. – 81. Оп. 2. Д. 1. Л. 74-74 об.
8 ЦГАСО. Ф. Р. – 81. Оп. 2. Д. 1. Л. 84; Оп. 1. Д. 10. Л. 95 об, 120 об.; Д. 7. Л. 38-38 об.; Д. 232. Л. 74, 209 об.; Преступность в российской провинции и борьба с ней в октябре 1917 – 1922 гг. (на материалах Самарской губернии) : дис. … канд. ист. наук. Казань, 2008. С. 126.
9 СОГАСПИ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 144.
10 ОСФ и Р (Отдел специальных фондов и реабилитации) Информационного центра ГУ МВД России по Самарской области. Ф. 5. Оп. а. Д. 45. Л. 14 об., 22.
11 ЦГАСО. Ф. Р. – 81. Оп. 1. Д. 370. Л. 115.
12 СОГАСПИ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 497. Л. 187.
13 ЦГАСО. Ф. Р. – 81. Оп. 1. Д. 25. Л. 73.
14 СОГАСПИ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 497. Л. 159.
15 ЦГАСО. Ф. Р. – 81. Оп. 1. Д. 404 а. Л. 376-376 об.
16 Цит. по: Преступность в российской провинции… С. 130-131.
17 ЦГАСО. Ф. Р. – 81. Оп. 1. Д. 30. Л. 452.
18 ЦГАСО. Ф. Р. – 81. Оп. 1. Д. 370. Ч. 1. Л. 78 – 79.
19 ЦГАСО. Ф. Р. – 1868. Оп. 2. Д. 330. Л. 27.
20 ЦГАСО. Ф. Р. – 81. Оп. 1. Д. 513. Л. 95-100.
